После Воландеморта

Быть дочерью дантиста так же тяжело и ответственно, как дочерью священника. То есть, об этом ей только предстояло узнать, а вот о том, что дочь Герхарда Грейнджера — ответственная социальная роль, она знала с детства. Никаких конфет, никакого мороженого и ирисок, а последние она очень любила за их долгий вкус и щекочущее нервы желание начать их жевать. Лучшие оценки в школе, быть лучшей во всех предметах и медицинский колледж после выпускного класса. Такой жизнью Гермиона совсем не тяготилась. Наоборот, она была сложна с виду, но проста и понятна изнутри. Её день был расписан по минутам: в семь она встает, в семь тридцать завтракает, в восемь папа завозит её в школу по дороге в свою стоматологию. В десять она завтракает в школе, затем обязательно чистит зубы, потому что еда забивается под брекеты, которые папа ей поставил. У нее неправильный прикус и большие расстояния между зубами. Они со временем ношения брекетов, исправились, зубы встали ровно и плотно друг к другу, но вот в размерах зубы не изменились: передние были по-прежнему очень крупными, и в школе её звали не иначе, как Кролик. Еще быть безупречной сильно мешали волосы. Пористые и кудрявые, они торчали вокруг головы пышным облаком вне зависимости от длины и прически. Мама делала ей в школу тугие косы, но её выдавали распушенные кисточки и пух вокруг головы. Однажды она согласилась подстричься совсем коротко, но стала походить на одуванчик, а по мере их вырастания, скорее на тучу. Такие волосы с образом отличницы совсем не вязались, и Гермиона терпеть не могла свои кудри. Но сладить с ними никак не могла, приходилось терпеть. Собственно, волосы и зубы были её основными проблемами, хотя по классическому стереотипу страшненькой девочки класса, Гермиона должна была носить еще и очки. Хорошо, что ее эта участь миновала. За это она не уставала благодарить судьбу, Бога, Санта Клауса. Тут выбор был большой, но, как оказалось, по настоящему поверить ей предстояло в Мерлина, придворного волшебника легендарного короля Артура. Произошло это, когда на её имя пришло письмо со странной разноцветной гербовой печатью, добротно состаренное. И принес его не почтальон, а весьма солидного вида дама. Знаете, такая, которой точно откроешь дверь, если она постучится. — Мне нужна Гермиона Грейнджер, — объявила она вроде негромким, но очень хорошо поставленным голосом. Такой отовсюду услышишь. — Это моя дочь, — ответил Герхард Грейнджер удивленно. — Она что-то натворила? Вы из школы? Женщина благосклонно кивнула. — Разрешите, я пройду. Ей было невозможно отказать. Это было бы просто грубостью. И отец отступил, пропуская её в дом. Он предложил ей вешалку, но она предпочла остаться в шляпе и тренч-пальто цвета хаки. А шляпа была необычная. С высокой тульей, как карнавальная. Но язык не поворачивался назвать эту даму ряженой. — Гермиона, к тебе тут гости, — проводил Герхард даму на кухню. Гермиона с мамой, Глэдис Грейнджер, пили чай. Было субботнее утро. Самое начало лета. Гермиона успешно перевелась в следующий класс и с упоением читала Диккенса. — Мисс Грейнджер, — прервал её на полуслове этот чарующий волшебный голос. Если бы кошки умели говорить, они бы общались именно так. У нее были узкие и слегка вытянутые зрачки. Очень необычные. И волосы, темные, но уже начинающие сереть под благородный пепел, какой оставляют сигары. Именно сигары. Дорогие и хорошие. — Уделите мне несколько минут? Меня зовут Минерва МакГонагал. — Гермиона Грейнджер, — представилась девочка в ответ и, действительно, положила Диккенса. — Мистер и миссис Грейнджер, я буду весьма признательна, если вы тоже сядете. Надеюсь, разговор у нас выйдет деловой и без осложнений. Она дождалась, когда встревоженные, гадающие что натворила дочь, родители сядут. — Ваша дочь показывает нехарактерные для её возраста успехи, в связи с которыми с нашей школой связались. — Как она и ожидала, старшие Грейнджеры облегченно выдохнули: их дочку присмотрела школа для одаренных детей. А глаза девочки засветились живейшим интересом. — Мы нашли её уровень подготовки достаточным для поступления к нам. Обучение начнется в сентябре, согласно календарному учебному году. Все процедуры по подготовке к школе, разумеется, в случае вашего согласия, мы берем на себя. От вас ничего не требуется, включая деньги. А вот это был неправильный ход, потому что на лице отца появилось характерное подозрительное выражение. А у Гермионы ёкнуло сердце: а ну как не пустят в школу для одаренных? Там поди никому не будет дела до её волос и зубов! Наконец-то! Она уставилась на даму едва не в панике, но та продолжала демонстрировать полное спокойствие: — Наша школа финансируется крупными фондами очень богатых людей, мистер Грейнджер. Вот наша визитка, вы все сможете о нас узнать. Она функционирует как интернат, это сделано для того, чтобы дети не отвлекались от учебы и быстрее социализировались, — она взглянула на миссис Грейнджер. — Может Гермиона быстрее найдет друзей в своем кругу? — предположила Глэдис, обращаясь к мужу. Герхард внимательно изучал визитку, а Гермиона металась взглядом от матери к отцу и обратно. — Мне нужно проверить не фуфло ли это, — вынес вердикт Герхард, — вдруг вы просто пытаетесь похитить мою дочь и продать арабам? — Уверяю вас, такое в мои планы не входит. Вы лучше позвоните по номеру на визитке. Вам там обо всем расскажут. — Нетушки, я лучше туда съезжу и всё осмотрю. — сказал Герхард. — Я как никак единственного своего ребенка вам доверяю. — Не смею осуждать, — благосклонно кивнула дама. Гермиону она полностью покорила, и, судя по тому, что мать с отцом дали согласие, место им понравилось. Но таинственная дама раскрыла еще не все свои секреты: явившись за Гермионой на следующий день, чтобы подготовить её к школе, она отвела её в такое место, какое Гермиона могла себе представить только после «Хроников Нарнии». — Это что? Нарния? — обомлела девочка. — Это Англия, — поправила её МакГонагал. — Только магическая. Вы волшебница, мисс Грейнджер. — А мои родители? — Они, к сожалению, нет. — Получается…. Я ведьма? — уточнила девочка. Дама кивнула: — Можно и так сказать. Гермиона широко улыбнулась: так это она может заколдовать всех своих обидчиков! Отомстить за все школьные годы! — Применять магию за пределами волшебного мира и, тем более, к неволшебникам строжайше запрещено. — мгновенно осадила её волшебница. Гермиона потускнела: — Совсем нельзя? Даже в целях самозащиты? — Сожалею, но совсем нельзя. Как и рассказывать маглам об этом мире и о себе. В целях их же безопасности. Так что советую, мисс Грейнджер, держаться официальной легенды. Что вы едете в школу для одаренных детей. В какой-то степени это так и есть. Ваш дар магия. — Но я ничего о ней не знаю. Ну, то есть немного знаю, — улыбнулась девочка, вспоминая все комиксы, книги и мультфильмы, посвященные феям, ведьмам, колдунам. — Правда? — улыбнулась женщина совсем по-кошачьи. Они только что прошли сквозь стену и вышли на людную улицу. — Вы можете мне рассказать, пока мы с вами покупаем вам учебники, форму, мантию, книги, палочку и шляпу. — А у нас хватит на это денег? — Гермиона с сомнением залезла в рюкзак и достала купюры на карманные расходы. — Уберите деньги, мисс Грейнджер. Здесь совсем другая валюта. Как я и сказала, ваше обучение финансируется богатыми людьми. Чистокровными магами древних магических родов. Поскольку маглорожеднные несовершеннолетние волшебники никак не могут платить за свое обучение в школе чародейства и волшебства «Хогвартс», а не обучать их опасно для жизни, причем как их, так и окружающих, ведь магия растет вместе с волшебником, ваше обучение финансируется на средства волшебного мира. Гермиона кивнула. Ей казалось, что это вполне справедливо. В конце концов, она не выбирала кем родиться, и раз так случилось, вполне логично, что ей будут помогать. — Так что вы знаете о магии, юная мисс? — улыбнулась дама. Гермиона обратила внимание на её зубы: резцы были чуть острее, чем должны, но не как у вампиров. — Я знаю, что есть феи и есть ведьмы, — начала с содержимого «Клуба Винкс: школы волшебниц» Гермиона. — Феи добрые, учатся в «Алфее», а ведьмы злые, их готовят в «Облачной Башне». Есть еще школа для мальчиков-колдунов «Алый Фонтан». Туда берут сплошь принцев разных планет. Эраклиона, Диаманты. Еще я знаю о магии стихий, которая содержится в кристалле «Сердце Кондракара», — перешла Гермиона на «Чародеек». — Есть порталы, чтобы перейти в волшебный мир, причем никогда не знаешь, куда можно выйти по ту сторону. Можно вообще с неба упасть. По мере речи девочки, Минерва все бледнела. Надо срочно сообщить Альбусу! Маги, живущие и работающие по ту сторону барьера, совсем с ума посходили. Нельзя во так просто брать и транслировать маглам через фольклор и детские медиа многие стратегические объекты и историю магических учебных заведений! Это просто опасно в конце то концов, учитывая теперешние настроения в министерствах и повсеместное закручивание гаек. — Все правильно? — заглянула ей в глаза Гермиона. — Почти что да. Только ведьмы и феи это просто разные учебные специализации, характерные для Италии. Мы предпочитаем разделять волшебников по профессии: зельевар, колдомедик, астроном, прорицатель. — ответила Минерва. — А это старейшая лавка волшебных палочек в Лондоне, — спустились они к лавке Олливандера. Над ними приветственно звякнул колокольчик, только Гаррик появился не сразу, и Гермиона успела насладиться видом полок, целиком и полностью заставленных коробками с волшебными палочками. — Мистер Олливандер? — позвала МакГонагал. — Иду, Минерва. — продавец волшебных палочек показался из складского помещения. — Я вам тут привела весьма перспективную покупательницу. — Меня зовут Гермиона Грейнджер! — безо всякого стеснения объявила девочка. — О-о, какая громкая и решительная леди, — улыбнулся Олливандер, однако, как-то немного натянуто. Минерва нахмурилась. — Что-то случилось? — осведомилась она. — Лестрейнджи, — ответил он, впрочем сразу переключаясь на новую подопечную. — Что бы такого вам подобрать, мисс Грейнджер?… По вашей импульсивности должна бы подходить сердечная жила дракона, а оболочка…. Вкусное или полезное? Гермиона прикусила губу. Правильный ответ был конечно же «полезное». Но врать взрослому, пускай и не знакомому, к тому же в присутствии дамы, которую хотелось только радовать. — Вкусное. — вздохнула Гермиона, сдаваясь. Олливандер просиял: — Ну конечно! Виноградная лоза! Только она и ничего другого, как я мог подумать про березу! Он слетал на склад и вынес коробочку. — Десять с половиной дюймов, открывайте, пробуйте. Гермиона распаковала палочку, оглядываясь, куда можно выбросить коробку. — О мусоре не беспокойтесь, я сам уберу. Вы попробуйте, как лежит в руке, взмахните. — Олливандер будто снова выбрался на свежий воздух после тяжелого визита Лестренджей. Девочка послушалась. Резко взмахнула палочкой и от этого движения сразу несколько коробок слетело с полок. — Прекрасно, прекрасно! — страшно обрадовался Олливандер. — Она ваша, мисс. Минерва подошла к кассе расплатиться. — Что сделали Лейстренджи? — коротко поинтересовалась она. — Как обычно пошли против всяких законов разума. — пожаловался Олливандер. — Мистер Гарольд Лестрейндж сам выбрал палочку и не позволил ей выбрать его. МакГонагал покачала головой: этой аристократии закон не писан. — Тем хуже для него, ведь если палочка ему не подойдет, ему будет весьма трудно колдовать. — сказала она, по опыту зная, как подчас неудобно управлять палочкой, сделанной не по тебе. — Это уже не мои проблемы. — нахмурился Олливандер. — Понимаю, Гаррик. Понимаю. Они с МакГонагал выбрали ей мантию из магазина готового платья. Юбку и свитер для школы Гермиона предложила из своего гардероба, и МакГонагал нашла их подходящими. И замечательно, потому что Гермиона никогда не любила магазины одежды. Зачем покупать новое, когда старое еще вполне себе хорошо? Самой лучшей покупкой были книги. С ними-то Гермиона и провела все лето, зачитав книгу об основателях и истории Хогвартса до дыр. А так же учебник по истории магии с античности до наших дней. Они купили так же учебники по зельям и по чарам. Геромиона особо заинтересовалась в трансфигурации, но её не купили, так как она должна была начаться только на втором курсе, и учебник по ней, как и по гербологии, спокойно выдавался в библиотеке. Учебник по ЗОТИ выглядел интересно, но за неумением практиковать магию и отсутвием места, где её можно практиковать, он был почти бесполезный. А ведь дети тех волшебников, которые платят за её обучение тут, наверняка уже все умеют! Они то живут на магической стороне мира, кто им запретит не только читать, но и колдовать? Вот это ужасно несправедливо! Гермиону буквально в ревность кидало от одной мысли, что среди них найдется кто то так же желающий учиться, как она. «Ну, ничего», пообещала себе Грейнджер, «я их всех нагоню. И перегоню». Только бы еще раз видеть эту хитрую кошачью улыбку дамы. До начала года Гермиона еле дотерпела. Она так надеялась, что за ней придет профессор МакГонагал! Но явился какой-то страшный, худой и крючконосый господин во всем черном. Вот такому ребенка похитить — всего ничего! И проводил её в школу. То есть отвел на вокзал, молча прошел с ней в портал и указал на поезд. Это был винтажный паровоз, курящийся настоящим дымом. Гермиона бы с удовольствием все осмотрела: вагоны, машинное отделение, но провожатый был страшно суров. Так что пришлось забраться в поезд и сесть в первое попавшееся купе. В поезде колдовать было уже можно, и Гермиона принялась судорожно листать учебник. Она даже не сразу заметила, что сидит вовсе не одна, а напротив большого грузного мальчика, похожего на медведя. Настроение у нее было просто замечательное: — Привет! — поздоровалась она. — Я Гермиона Грейнджер. — Невилл Долгопупс. — буркнул мальчик скупо. И стал еще больше похож на медведя. Только не грозного, а скорее обиженного. Он отвернулся к окну, смотря на платформу. А Гермиона ахнула от удивления: — Тот самый Долгопупс? Сын Френка и Алисы Долгопупсов? Авроров? — спросила она. Он кивнул. — Тебе очень повезло, что тебя спрятали. — наставительно сказала Гермиона. — Твои родители герои. Невилл молчал. — Ты не разговорчив, да? — заметила она. — Ты уже пробовал колдовать? — Еще нет, — вынужденно ответил Невилл. Да, он не был разговорчив. Сложно быть разговорчивым, когда все детство только и слышишь, какая ответственность на твоих плечах, что тебе предначертано спасти магический мир. Что родители герои, а ты будущий герой. Невилл просто не знал, имеет ли он право на обыкновенную бренную жизнь как все мальчишки-не герои. Бабушка была к нему очень сурова. За малейшую оплошность: лишнее сладкое, к которому у Невилла была тяга, за помарку в тексте, за неправильное заклинание, она переставала с ним разговаривать. Все делала, но так, словно Невилла не существовало. И Долгопупс привык к тишине. И чувству долга. Он и разговаривал то сейчас из долга. Когда поезд уже поехал, в купе к ним ввалился еще один мальчик. Лохматый, с бутербродом в зубах, в крошках, он плюхнулся вместе с бутербродом рядом с Невиллом. От его движения, клетка с крысой открылось, девочка взвизгнула: — Крыса! Следом закричал мальчик: — Ты сама крыса, а она Короста. — он поскорее закрыл клетку и поставил себе на колени. — Привет, — обратился он к Невиллу, жуя. — тебя как зовут? — Ты, что, дурачок? — ответила вместо Невилла Гермиона. — Не узнаешь Невилла Долгопупса? — А обязан? — окрысился Рон. — Пожалуйста, перестаньте. — прервал их Невилл. — Я Невилл. А тебя как зовут? — Рон. Рон Уизли. — А-а, мальчик у которого сестра раньше в школу пошла, — протянула Гермиона, раздражая Рона только сильнее. Поддавшись эмоциям, мальчишка снова раскрыл клетку, чтобы достать и сунуть крысу боявшейся её девчонке в лицо, но крыса, едва оказалась на свободе, куснула хозяина и удрала вон. — Короста! Вернись! — взвизгнул Рон и полез на Гермиону чуть не с кулаками: — Ты напугала её! — Неправда, ты сам меня хотел ей напугать! — Девчонки дуры! — А у тебя уши грязные! Невилл взглянул на них обоих строго: — Тихо. — произнес он, не повышая голоса. — Гермиона маглорожденная и не обязана знать, что крысы могут быть питомцами, Рон. Гермиона, я считаю, что справедливо помочь Рону найти его крысу, раз уж мы её спугнули. Что-то в голосе толстого мальчика заставило обоих его попутчиков прекратить перепалку и согласиться. Они встали, отправляясь искать питомца Рона. Они посмотрели в уборной своего вагона, перешли в другой. Рон очень переживал, что Короста могла выпасть из поезда и убиться. Похоже, он был очень привязан к своему питомцу. Невилл даже ему завидовал: бабушка ему даже комнатные цветы заводить запрещала. А когда он забывал, какой вилкой есть закуску, а какой основное блюдо, тыкала в его руку собственной вилкой. Бабушка запрещала ему есть сладкое и лишнее. Лишним было все, что не было подано в подчеркнуто маленькой тарелочке. В результате Невилл, испытывавший чувство голода буквально всегда, вынужден был совершать вылазки в кладовую по ночам. Когда они перешли во второй вагон, поезд поехал вверх, на мост, вызвав какое-то невероятное возбуждение в купе справа. Предположив, что Гермиона не единственная девочка в мире, не любящая крыс, ребята заглянули туда. Отпрыска Лестрейнджа узнать не составляло труда. Эти безумные глаза и воронье гнездо на голове преследовали Невилла в кошмарных снах. Бэллатрисса Лейстрейндж, в красках описанная Невиллу бабушкой, была основным боггартом его детства. Одного бабуля даже подселила в кладовую, когда узнала, что внук таскает-таки продукты и объедается, и Невилл узнал, какую высокую ноту оказывается может взять, когда из шкафа на него вышла Бэллатрисса Лейстрейндж и безумным голосом спросила: — Это ты тут золотой мальчик, Невилл? АВАДА КЕДАВРА! И вот теперь эти же глаза за стеклами очков смотрели на него с плохо скрываемым скептицизмом. Девочка, сестра Рона, представила им своих спутников, и Невилл инстинктивно почувствовал: им еще не раз предстоит схлестнуться. Рону с сестрой. Ему с Лейстрейнджем. Гермионе с Малфоем. Невилл молча изучал соперника. Малфой, похоже, в их компании был самый умный. За главного был Лейстрейндж. Это само собой разумеется. Джинни выбрала сторону. Выбор не правильный, но она его сделала. Гермиона взвизгнула, пытаясь руками прикрыть выросшие на голове крысиные уши. В её глазах мелькнул испуг, затем обида, затем злость. Она не могла ему ответить на равных, но это только пока. Невилл уже знал: по прибытии в школу, Гермиона с головой окунется в учебу. Её главное оружие — терпение. Знания требуют терпения. Это пока у Малфоя как у чистокровки перед ней преимущество. — Пойдем, Рон, Гермиона, — захлопнул он купе, прежде чем девочка успеет отчаяться еще больше, продемонстрировав свою слабость. — Найдем Коросту. Нам некогда тратить время на дураков. — Но там же моя сестра! — отчаянно отозвался Рон. — Она назвала их своими друзьями! — воскликнула Гермиона все еще с наличием лысого тонкого хвоста. — Видимо она такая же глупая, как ты! — Сама глупая! — Давайте не уподобляться этим, — призвал друзей Невилл, кивнув на купе, которое они оставили за спиной. Друзья надулись, но грызться перестали. «Неряха», злобно подумала Гермиона, но обида на Хорька была сильнее. «Зануда», ответил мысленно Рон, но гнев на глупость сестры был больше. «Смейся, Лейстрейндж», мрачно думал Невилл, методично заглядывая во все купе, пока не нашел Коросту в туалете в конце вагона. «Пока можешь, смейся». На какую-то секунду, когда он отодвигал дверь, ему показалось, что он видел полы чьей то мантии. Но, вероятно, это был мираж, вызванный встречей с Лейстрейнджем, потому что заглянув, он обнаружил лишь Коросту, забившуюся в угол между унитазом и стеной. — Рон, я нашел твою крысу! — крикнул он другу и нагнулся, чтобы поднять её. Своенравное животное попыталось перебежать в другой угол, но пухлые ручки Невилла на хватательный эффект были натренированы как следует. Вернув другу крысу, он вернулся с друзьями в купе. — Как это снять? — почти отчаянно спросила Гермиона, показывая на свой камуфляж. — Не знаю, — честно признался Невилл. — Это какой-то вид отпугивающих чар. Давай поищем в учебниках. Рон, помогай. До Хогсмида все трое усиленно искали чем это снять, Гермиона углубилась в чтение и, видимо, действие чар закончилось, потому что они пропали. Когда они рассаживались по лодкам, было уже темно, Невилл не заметил, как угодил ногой в грязь, поехал вперед, пытаясь за что-то уцепиться, опять натолкнулся на Лейстрейнджа и компанию. Он бы извинился, не полезь Лейстрейндж в бутылку первый. Всему предел приходит, терпению Невилла тоже. — Пошел ты, Лейстрейндж! — огрызнулся он на «громилу». — Пусть в твоей подружке что-то небезупречное будет! Он уже знал: от них жди беды, просто не думал, что кара настигнет быстро. Он попробовал заслониться от рыбы, в результате раскачал лодку так, что Рон и Гермиона завизжали уже вовсе не от рыбы. Пришлось сесть, закрывая кровящий прокушенный нос. — Невилл! Дай я посмотрю! — порывалась встать Гермиона. Он вытянул руку, останавливая её. — Не надо, давай доплывем. Рон лихорадочно рылся на дне лодке, надеясь найти хоть что-то, чтобы запустить в обидчиков и сбить спесь с Малфоя. Но толкаться при учителе было нельзя, и Невилл строго оглядел друзей. Потом эти трое за все ответят. Дождавшись, когда причалят все лодки, Минерва оглядела первокурсников строгим почти холодным взглядом. Она все еще не могла избавиться от странного чувства дежавю, глядя на троих детей в первых рядах. Эти озорные темно-карие глаза она уже видела, когда объявляла имя Блэка, Сириуса. Но Блэк, насколько ей известно, никогда не был женат и никогда ни с кем не встречался. Или… встречался, но не из Ордена? Это бы объяснило его предательство. «Что толку строить догадки сейчас?» оборвала себя Минерва. — Дети, — строго и торжественно объявила она, как объявляла из года в год все новому набору юных волшебников. — Вы были зачислены в школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. Меня зовут Минерва МакГонагал. Я являюсь заместителем директора и деканом факультета Гриффиндор. Я преподаю трансфигурацию. Я провожу вас в главный зал, где каждый из вас пройдет торжественную процедуру распределения на факультет. Куда вы отправитесь решит древнейший артефакт времен основателей школы — Распределяющая Шляпа. Отнеситесь к процедуре серьезно, — добавила она, глядя на троих волшебников в первом ряду. Девочка, пытавшая платочком протереть лицо, встала ровно, белобрысый мальчик с чёртиками в глазах, принял вид подчеркнутой серьезности, а кудрявый плечистый его друг, закончил протирать очки и водрузил их на нос обратно. — Если готовы, прошу за мной, — позвала детей МакГонагал на подъем. Они кучкуясь пошли за ней. Двери большого зала распахнулись, и на детей пахнуло теплом. Минерва прошла к стулу, на котором лежала сморщенная старая шляпа. — Итак, дети. Перед вами директор Хогвартса, Альбус Дамблдора и трое деканов других факультетов. Северус Снейп, профессор зельеварения, декан факультета Слизерин. Снейп мрачно смотрел прямо перед собой. Он прекрасно видел своего крестника, который за какие то пол дня стал напоминать Блэка больше чем сам Блэк в последнюю их встречу. Это ему не нравилось. — Помона Спраут, профессор гербологии, декан Пуффендуя. Кругленькая, похожая на спелую тыкву леди в забавной шляпе помахала детям. — И Филиус Флитвик, профессор чар, декан Когтеврана. — Ух ты! Гоблин и не в Гринготсе! — удивился Гарольд. Джинни и Драко синхронно зашикали на друга. — Да чего? Я удивился просто. А занятия у него тоже платные? Драко прыснул, прикрыв рот рукой, как Нарцисса. МакГонагал грозно взглянула на них. — После церемонии распределения, вы выслушаете приветственную речь директора, поужинаете и старосты отведут вас в гостиные факультетов. А сейчас я буду называть ваши фамилии и имена из списки, вы будете подходить к стулу и узнавать свой факультет. Итак, — МакГонагал развернула список. — Адамс Ханна! К стулу подошла девочка с голубыми глазами и толстыми пшеничными косами, села на стул. Толпа детей жадно уставилась на нее, когда шляпа водрузилась ей на голову, скрыв едва не по самый нос. На тулье возникли складки и зашевелились. — Пуффендуй! — выкрикнула шляпа спустя пару мгновений, и МакГонагал убрала её с головы Ханны. — Беннет Кол! — позвала МакГонагал следующего. Подошел высокий мальчик с неестественно бледной кожей, опустился на стул. — Когтевран! — вынесла вердикт шляпа. — Бёрк Мириам! — Слизерин! Церемония пошла своим чередом, но все четыре стола буравили взглядом Невилла. С каждым названным именем он все больше мрачнел и все больше сосредотачивался. — Грейнджер Гермиона! Девочка громко выдохнула. Пожалуй громче чем было нужно, и, не зная куда деть руки, направилась к стулу. — Гриффиндор! И вот наконец: — Долгопупс Невилл! — Удачи! — шепнул ему на ухо Рон. — Пусть будет Гриффиндор. Невилл кивнул и направился к стулу. Рон облизнул губы, глядя на друга. Его-то будут распределять последним. Но уж он то точно попадет на Гриффиндор. А вот Джинни… он невольно взглянул на сестру, что стояла между Малфоем и Лейстрейнджем. — Гриффиндор! — объявила шляпа, и красный стол взорвался аплодисментами чуть более громкими, чем на Гермиону. Невилл сел рядом с ней. — Лейстрейндж Гарольд! — позвала МакГонагал, преодолев легкую неприязнь. Дети не должны отвечать за своих родителей. Гарри отделился от толпы, вальяжно, не торопясь подошел к стулу и с удобством сел, даже несколько раз поёрзал, умащиваясь на стуле как в кресле-качалке у камина. Шляпа, едва коснулась его головы, вдруг захохотала. Судя по лицу МакГонагал, Гарри видел его, слегка сместив шляпу на затылок, такого раньше не было. — Лейстрейндж, значит, — отсмеявшись пробасила шляпа, сидя на курчавых пышных волосах. — Долгожданный мальчик. Ох, вот это поворот! О, не могу, умора! Слизерин! — Шляпа сбрендила что ли? — иронично взглянул на МакГонагал Гарри, не спеша вставать. — Надышалась жиром Долгопупса? — Мистер Лейстрейндж, идите к своему столу, — попросила МакГонагал с едва заметным нажимом. О том, что она на самом деле думает о Лейстрейндже-младшем, можно было догадаться только по изменению зрачков. Они расширились. — Ладно, так и быть, — пожал плечами Гарольд и с видом, будто оказывает всем большую честь, направился к столу змей. — Малфой Драко, — на тон холоднее объявила МакГонагал. Здесь никаких фокусов быть не должно. Однако, от толпы отделился тот самый мальчик с волнистыми волосами и карими глазами. Сел на стул. — О-о, юный наследник Блэков! — воскликнула шляпа. — Не ожидала, не ожидала. Ну что же, выбирай. Когтевран? Гриффиндор? — Слизерин, — мысленно ответил Драко. — Слизерин? — шляпа аж выгнулась тульей, свисая к лицу мальчика. — Он тебе совсем не подходит. Нет, нет. Либо Когтевран, ибо голова у тебя переполнена знаниями, либо Гриффиндор. — Слизерин, — мысленно повторил Драко. — Приведи мне хоть один аргумент в пользу своего выбора, — попросила шляпа. Драко едва заметно вздохнул. Судя по лицам, их диалог с Шляпой изрядно затянулся. — Я знаю, кто мой отец, но чтобы не ставить никого в неловкое положение, делаю вид, что не знаю. — ответил он. Шляпа вернулась на место. — Убедил. Слизерин! Кажется, все выдохнули. Ну не готов пока Хогвартс к Малфоям на Гриффиндоре. Хотя дядя Сириус бы оценил точно. И отца бы знатно бомбануло. — Чего она тебя мурыжила? — тотчас напустился на него Гарольд, когда Драко сел рядом. — Хотела отправить на Когтевран, — улыбнулся Драко. — Но я попросил её, чтобы мы учились вместе. — Побыстрее бы распределяли! Живот урчит! — возмутился Гарри. — Потерпи, — мягко урезонил его Драко. — Уизли Джиневра! — добралась до конца списка МакГонагал. — О, наша принцесса, — хмыкнул Гарри, наблюдая, как подруга идет к стулу. Шляпа едва коснулась её огненных волос полями, вызвав на её лице гримасу отвращения — она уже побывала на стольких головах! Еще заведется что. — Слизерин! — выкрикнула шляпа, едва её коснувшись. И Джинни, не обратив внимания на изумленные звуки с красного стола, процокала каблуками ботинок к друзьям. — Ну-ка, подвиньтесь, — села она между друзьями. — Сейчас моего брата отправят на факультет фриков и грязнокровок и сможем поесть. Мерлин, какое счастье, что мы все там, где хотели быть! — Уизли Рональд! — объявила МакГонагал последнего. — Гриффиндор! — через минуту объявила Шляпа. Проходя к своему столу и садясь к Невиллу и Гермионе, Рон не мог не оглянуться на сестру, которая, как маледиктус, обернулась змеей. Это был уже не взгляд любящего брата. «Предательница», говорил он. Джинни ухмыльнулась: — Иди-иди, нищеброд! Лохматая Башка и Булка с Мясом заждались! Рон показал сестре кулак и сел рядом с друзьями. Дамблдор хлопнул в ладоши, сказал какой-то бред: — Булка, стол, гирлянда! И на столах появилась еда. — А старикан то в маразме, — с сочувствием произнес Гарольд и принялся за ужин. Джинни и Драко так же преступили к трапезе.