Девиант

– Мутный наш Дейви, – возмущённо заявил Радан, играя ручкой, хаотично крутя её между пальцев. Они сидели в самой отдалённой комнате, там, где обычно никогда не бывало лишних ушей. Здание Империи разделено на конкретные части. Первая и самая основная представляет собой просторную парадную с ресепшеном, от которой можно пройти в первый зал; там расположено множество игральных столов, ибо оно было замаскировано под обычное казино. Вторая – второй этаж, на который можно попасть только из первого зала. Там тоже было казино, но с большим риском потери, на которое решались либо типичные толстосумы, не жалеющие ни гроша, либо те, кому нечего терять, но такие встречаются крайне редко, а также многочисленные комнаты, которые могли принадлежать как богатым постояльцам, так и членам империи. Третья часть была обособленной и находилась на первом этаже – второй зал. Он больше напоминал переговорную, и редко там можно было встретить людей, ведь все находились здесь по одной причине. Ребята же расположились в самой дальней комнате второго этажа. – Дейви? – переспросил Калеб, не отрываясь от протирания чёрного металла пистолета. – Лололошка, – уточнила Кейт, – Радан почему-то решил назвать его Дейви. Радан громко хмыкнул, чтобы его недовольство было слышно уж точно, а после закинул ручку в карман, дабы та не потерялась. – Не "почему-то", а предельно ясно, что вследствие его двойной игры. Он же несколько лет притворялся Харрисом, так значит эта кличка для него как второе имя. Кейт устало помотала головой. Она знала, что характер её друга тяжёлый, но чтобы до сих пор не признавать нового члена команды… – Символично, – учтиво ответил Калеб, закончив со своим делом и любуясь результатом. – Когда я передавал Джону информацию, что его интересовала, то заметил их сходство в характере или так называемом «нетерпении», отчего по ошибке хотел назвать его Дейвисон. Но вот только это ничуть не красит всю отвратительную поверхность нашей картины. Он привстал с дивана, дошёл до стола, чтобы машинально убрать оружие в нижний ящик, и продолжил говорить под пристальным взглядом Радана. – С территории Диего Санчеза давно ползут неоднозначные слухи, да и будем честны, кто из глав не в курсе о "поддельном Джоне"? А вот то, что они оба сейчас ошиваются рядом с Империей, может сильно по нам ударить. Пуговица уже была свидетельницей крысиной работы Дейвисона, но сохранила это в секрете. Мотивация нам неизвестна. Санчез удивительно долго молчит или хорошо шифруется. Кейт, для которой всё, сообщаемое братом, не являлось большой новостью, внимательно слушала, отмечая для себя детали. – Красиво распинаешься, но нам-то что? – буркнул Радан. – Они до сих пор не помогли нам в нашей основной задаче. Свою первую работёнку этот Лололошка вообще провалил. – Из-за вмешательства Джона, – поправила Кейт, недовольно закатив глаза. – Да и вообще, мы много раз обсуждали это. Хватит цепляться за него. – Ну, он прав. Они действительно нам ничего ещё не дали. Девушка взглянула на Калеба, и её взгляд помрачнел. Сколько она ни пыталась оправдать Лололошку, все его действия говорили сами за себя. Это походило на погоню за призрачной надеждой. Она искренне хотела верить ему, а в первую очередь себе, что не ошиблась в выборе. Всё впустую. Радан уловил замешательство Кейт и придвинулся ближе, положив руку ей на плечо. Она даже не взглянула, сразу поднявшись с места, чтобы покинуть комнату. – Она начинает понимать, что её идея невыполнима, – тихо произнёс Калеб, как только дверь закрылась. – Ну, – пожал плечами Радан, – кто знает, может, они хоть с этим заданием справятся и не облажаются. Сам он мало в это верил, но он доверял Кейт и её выбору, хоть и не до конца признавал это. Его взгляд упал на закрытую дверь. – Время покажет, – выдохнул Калеб. А его собеседник не был так спокоен. Радан нервно постукивал пальцами по спинке дивана, где совсем недавно сидела Кейт. Его не покидало тревожное ощущение, странное, прежде почти незнакомое. Постепенно он осознал, что это была ревность, вначале незаметная, но сейчас почти осязаемая. В разговорах с Кейт неизменно возникал Лололошка, даже тогда, когда его не было рядом. Он не присутствовал физически, но то, как Кейт постоянно защищала его… Радану это казалось несправедливым.

***

Машину припарковали недалеко от Гнезда, между нежилыми домами. Лололошка вышел сразу следом за Джоном, не переставая возмущаться, что, как ему казалось, было для него неестественно. Им владела не столько злость, сколько непонимание происходящего. Адрес и информация в итоге даны или нет? Если даны, то почему только Джон в курсе? Все эти вопросы заставляли сжимать руки в кулаки, вонзая ногти в кожу, от чего точно останутся следы. Плевать. Он злился в первую очередь на себя за такое предвзятое отношение к Харрису, он ведь лично ему пока ничего не сделал. Почти, если не брать тот факт, что этот идиот не считается ни с чьим мнением, кроме своего. – Ну и куда мы идём? – недовольно спросил Лололошка, еле поспевая за Джоном, чёрт бы его побрал. – К твоему сведению, моему организму недостаточно сна в последнее время. Не могли ли мы заняться этим в другое время? – Это уже явно не мои проблемы. Лололошка взглянул на спину впереди идущего с недовольством и собирался было что-то сказать, но врезался в неё из-за резкой остановки. – Ну что на этот раз? – он обошёл, становясь неподалёку, ощущая всем своим естеством прожигающий взгляд. – Территория Санчеза, серьёзно? – Ты сильно недооцениваешь его в имеющейся информации, – совершенно спокойно ответил Джон. Он отряхнул невидимую пыль с плеч после столкновения, и как только Лололошка к нему повернулся, не колеблясь, начал снимать пиджак. Его движения быстрые и чёткие, лишённые чего-то лишнего, как в тот вечер их странной близости. Плотная белая ткань покинула плечи, а затем он расстегнул пуговицы рубашки. – Раздевайся, – сказал он застывшему на месте парню. – Прям здесь? – щёки слегка покраснели, а глаза забегали в разные стороны, убеждаясь, что никого рядом нет. – Зачем? Лололошка постыдился своих мыслей, понимая, что этому есть какое-то объяснение, может, это придуманный только Джоном план, но лицо его покраснело гуще. Он неспеша принялся избавляться от одежды, совершенно обычной – домашней, ведь не успел даже переодеться. Это казалось глупой идеей, но он доверился Джону… на этот раз. Пришлось спуститься в этот залитый кровью бар. Внутри, как и прежде, разливался приевшийся каждому посетителю джаз. Он ненавидел смесь этого похабного места и данного жанра музыки, но с другой стороны, это как нельзя лучше подходило. Чистый белый костюм ужасно выделялся из общей картины, создавая ощущение чужака. – О, моя дорогая, ты только посмотри, кто к нам вернулся, – в голосе чувствовалась та надменность, с которой Санчез так любил говорить, – очень смело и тупо, что ты вновь вернулся, payaso. Я вроде ясно дал понять, чтобы ты сюда больше не совался. На последних словах голос Санчеза стал жёстким, а рука потянулась за пистолетом. Джуди тихо хмыкнула, разочарованная беспечным поведением бывшего коллеги и будущим избавлением от нового трупа. Её оценивающий взгляд быстро пробежался по костюму, подмечая каждую тонкость, и, по своему обыкновению, она отвернулась, чтобы удалиться к барной стойке. – А вот и не правда, – парень демонстративно поднял руки вверх, когда на него наставили дуло, – со мной ты ещё ничего не обсуждал, но такая прекрасная возможность представилась тебе, Диего. Можем обсудить дела твоего павшего бизнеса или чего-то более важного. Его губы растянулись в дьявольской улыбке, откровенно смеясь над оппонентом, и Санчез узнал этот взгляд из тысячи, а потому уже собирался нажать на спусковой крючок. Масло в огонь подливали невзначай брошенные слова паршивца в белом костюме, будто он самолично когда-то не поспособствовал исчезновению его дела. – А ты знаешь, как быстро расходятся слухи, Джон? Как думаешь, сколько мне отвалят за смерть твоего дружка? – Думаешь, мне есть до него какое дело? Его судьба давно решена, он не стоит ничего, оставаясь всегда чьей-то копией. – От собственных слов аж глаз дёрнулся, но на общий вид это не повлияло. Для Диего этого всё равно было недостаточно убедительно, все слова были ничем – он всегда желал убить Джона, а не слушать от него унижения их общего врага. Ему вообще ни до кого не было дела. Вернулась Джуди с новым бокалом, как ни странно, недешёвого пойла. Лололошка затаил дыхание, не понимая, как действовать дальше и что говорить. Ему нужно было любым способом выудить из Санчеза информацию, но всё, что он мог – играть. Играть того, кого мог лучше всего, но хули толку, если это всё равно ничего ему не даёт. Он глубоко вздохнул, серьёзно озираясь на Джуди, и одним движением, доставая из-под пиджака пистолет, наставил его в сторону девушки. Единственная жертва, которой можно было поманипулировать Диего, и это сработало. – Потише, compañero, ты же хочешь выйти отсюда с какой-то информацией, а не простреленной башкой? – впервые в голосе этого ублюдка проступил страх. Можно было действовать. Девушка, оказавшись под прицелом, очевидно, тоже не осталась равнодушной. Её сердце забилось чаще, а к горлу подступил ком. Джуди не из робкого десятка и могла спокойно постоять за себя, отбить огнестрел или прошибить голову бутылкой. Но всё это меркло на фоне того, кто сейчас схватил её за плечо и приставил дуло к затылку. Она боялась, на что способен Джон Харрис, хоть в начале верила, что этот выпендрёжник в белом – её знакомый, её бывший напарник. По спине пробежали мурашки, когда взгляду предстал, на памяти, впервые переживающий за чужую жизнь Санчез. – Босс? – Пробормотала Джуди. – Говори. – Скомандовал Лололошка, первым прервав тишину. Он бегло пробежался взглядом по всем тем смельчакам, что остались в баре, и уставился на Диего в ожидании. Тот нахмурился, хоть и старался оставаться спокойным. Разговор наконец пошёл более-менее слаженно, по крайней мере, информацию о совершенном в этом районе убийстве удалось узнать лучше, чем переданная Калебом с уст Джона. Появились всякие дополнительные детали и подробности, например, что в кругах других мафий этого убийцу называют… багровый невидимка? – Серьёзно? – Лололошка не поверил сказанному, желая больше подробностей. – Стал бы я шутить? Joder. Узналось также и о том, что дело они имеют с не просто убийцей, а с серийным маньяком. Это определённо делает ситуации в несколько раз хуже и сложнее. Пришлось понаобещать всего самого невыполнимого, чтобы удрать почти живым в конце, ибо завязалась маленькая перестрелка с двух сторон. Санчез всё же надеялся убить парня перед его уходом. Лололошка вернулся обратно на то место, где его ждал настоящий Джон. Хоть на вид он выглядел спокойным, в его глазах читалась тревога, и руки дрожали от возможности умереть в любой момент. – А почему ты сам к нему не пошёл? – А если бы он меня пристрелил? – скучающе протянул Харрис. – Такой человек, как я, должен умереть точно не подобным образом. – Но ты же сам меня заверил, что он не станет стрелять! – почти крича, возмутился Лололошка, понимая, как близок к смерти в последнее время. Его это начало по-настоящему пугать. – Какого хера ты так поступаешь? – Во-первых, у меня была уверенность, что Санчез тебя, ну, вернее, меня, не захочет убивать, но она не была стопроцентной. Кто же знает, в каком расположении духа он может находиться. – А во-вторых? – не смягчая тон, поднял бровь Лололошка, на что получил недовольный взгляд. – А во-вторых, Дейвисон, покрутись на триста шестьдесят и похлопай в ладоши, чтобы убедиться, что в конечном счете ты жив. В ответ не последовало привычных пререканий или чего-то подобного. Лололошка сделал что-то совершенно неосознанное: приставил дуло пистолета прямо к виску Джона. Горячие… от недавнего выстрела? Да, Джон слышал, что были выстрелы, но не ожидал, что Лололошка тоже станет стрелять в ответ. – Ты сказал, что он не будет стрелять, а в итоге я чуть с пробитым коленом не вышел оттуда, – сквозь зубы процедил Лололошка, и Джон уже в который раз закатил глаза. – Полегче, я удивлён, что тебе, оказывается, свойственна детская наивность! Да, это было глупо, но Лололошка, как слепой, следовал указанию этого эгоиста, а потом возмущённо заявлял о возможности риска уже после совершённого. Ну разве это не идиотизм? – И вообще, – продолжил Джон, кончиком пальцев отодвигая от своей головы оружие, которое, собственно, не особо держали, – тебя не учили, что доверять незнакомцам очень опасно? Ты как подросток ведёшь себя. Он с ног до головы осмотрел разочарованного таким ответом Лололошку на наличие повреждений своего идеального костюма и выдохнул с облегчением. – В общем, Санчез сказал, что ему дела нет до совершённых в районе убийств, – парень опустил пистолет, намереваясь убрать обратно, но Джон забрал его себе. – Мило. – Очень, – на сарказм последовал ещё и недовольный взгляд. Лололошку уже бесило всё происходящее. – Ты продолжай, продолжай. Парень прерывисто вздохнул, засовывая руки по карманам; в отличие от своих собственных карманов, там не было ничего. Это сразу напомнило, что его одежда всё ещё на Джоне. – Но об этом скандале он "что-то" слышал. Я не удивлюсь, если он по итогу был лично к этому причастен, – Лололошка закатил глаза, понимая, что истинная натура Диего просто так ничего не оставляет. – Всё из-за того, что там участвовали его люди. Так вот, с его слов, этот инцидент произошёл по вине нашего убийцы. Ситуация не из приятных, родственники убитого были свидетелями, но это только с их слов. Сам Санчез пытался замять ситуацию, ему же плевать, кто кого убил, главное - без шума, – последнюю фразу Лололошка кинул с пренебрежением, даже с презрением. – Не знаю, чем именно он сдался Империи, но выбеливать его придётся не хило. Джон внимательно слушал Лололошку, или делал вид, что слушает. Дело, которое передала империя, мягко говоря, ничего не давало, а потому им и нужны свидетели, нужна дополнительная информация. Естественно, никаким расследованием заниматься они не станут, главное – знать, что утаивать от следствия, и во время придумать самую правдоподобную историю в которую легко можно поверить. Суд состоится через три дня. – Это всё? – вставил Харрис, и Лололошка недовольно вздохнул, мотая головой. – Конечно нет, но давай обсудим это в более располагающей обстановке. – Как скажешь. Переодеваться обратно в свою одежду они не стали, незамедлительно направляясь к машине. Лололошка шёл неуверенно, всё время оглядываясь назад. Что-то до последнего не давало ему покоя, но он не мог понять что именно и поймёт не скоро, если не захочет разбираться во всем этом деле основательно. А он и не хочет. Они сели внутрь, и после поворота ключа вся машина ожила. Включились фары, тихий подогрев и… тень? Лололошка оглянулся назад заглядывая в окно, чтобы случайно не сбить неизвестно, однако никого там не увидел. – Ты призрака маленькой девочки увидел? – усмехнулся Джон, полностью откидываясь на спинку пассажирского сиденья. Его карий взгляд был направлен на зеркало, что висит над ними, но смотрел он не на своё отражение, а на отражение оппонента. Нервное, с бегающими зрачками. – Нет, просто… просто проверял дорогу сзади, – ушёл от ответа парень, сразу нажав на педаль. – Кстати, тебе там писали, спрашивали, как прошла твоя консультация, что ответить? – непринуждённо спросил Джон, в руках которого был разблокированный телефон. На его губах появилась насмешливая улыбка, когда он заметил осознание на лице Лололошки о том, чей телефон он держал в руках. – Просто положи его и больше не смей трогать мои вещи, – пробормотал Лололошка и нахмурился. – Я сам отвечу. – Да ладно, будь проще, – в своей привычной манере улыбнулся Харрис, потягиваясь. – Я уже успел написать, что тебе эти консультации с недопсихологом ни к чему! – Что ты сделал? – Лололошка выхватил свой телефон из рук Джона, бегло проверяя переписку с Ричардом. – Это было не смешно. "Лооо, ты вообще помнишь о моей просьбе? Как у вас всё прошло? Я у Шэрон спрашивал, но она отказалась отвечать, сказала мол, не имеет права разглашать информацию о сеансе, даже если я твой друг. Ты там спишь уже?" Он раздражённо закатил глаза, проворачивая руль и, не глядя, откинув телефон обратно в руки оппонента. Никакого постороннего ответа на вопрос друга там не было. Это хоть и было довольно безобидной колкостью со стороны Харриса, однако наглядно дало понять, что с этого момента на его телефоне будет стоять блокировка. Кто знает, когда шутки начнут переходить в реальность, особенно от такого человека. А тот, по-видимому, ничуть не раскаивался, беспристрастно продолжая пялиться на чужое лицо, а в особенности – глаза. Глаза ведь это зеркало души! Но конкретно эта душа была слишком мрачной и закрытой от внешнего мира. – Не стоит так часто хмуриться, а то морщины появятся, а это твоему прекрасному личику ни к чему! – голос Джона звучал слишком бодро, и это раздражало. – Я не буду считать это комплиментом, – отозвался Лололошка, и дальше они ехали в тишине, изредка прерываемой умными выводами Харриса о эмоциональном состоянии своего напарника. Было принято решение остановиться у Джона, чтобы лишний раз Лололошка не тревожился о своей безопасности, да и у самого Джона не было желания вновь проводить время в том месте, лишь напоминающем слово "дом". Тем более с учётом того, что Санчез прекрасно знал адрес и уже не раз наведывался лично. Саши дома не было, она осталась у подруг, поэтому переживать о лишних разговорах смысла нет. Да и говорить они в итоге ни о чём не стали: Лололошка, оказавшись на мягкой поверхности дивана, сразу уснул в отличии от Джон, который не мог себе это позволить. Его мысли были забиты предстоящим судебным процессом, в котором придётся покрывать убийцу. Было мерзко осознавать, что его жизнь дошла до точки невозврата, дальше которой он уже не уйдёт. Были ли у него другие варианты? Конечно, да. Одним из таких он и собирается воспользоваться – Лололошка. Именно он будет играть главную роль и покрывать ту мерзкую личность. Думая об этом, он скользнул взглядом на лежащего неподалёку парня, мирно устроившегося на диване. Смотря на него, Джон допустил мысль, что такому человеку, как Лололошка, и мягкого коврика будет достаточно, чтобы уснуть за считанные секунды. Говорящая кукла Джон помнил, как сказал это Солусу в их последнюю встречу. Лололошку он так оценивал с момента, как прознал о нём, но что изменилось сейчас? Да ничего, просто теперь он видел в Дейвисоне больше личности, чем в самом себе. Очень глупо, как он считал, но поделать с истиной ничего не мог. Пока он глубоко погружался в свои мысли, объект его внутреннего обсуждения перевернулся на диване на другой бок, привлекая к себе внимание. «Укрыть его, что ли?» – вспыхнула мысль и появилось альтруистичное желание вместе с этим приготовить поздний ужин, при учёте, что готовил для кого-то он не часто. Вернее, никогда. Мягкое одеяло легко легло на спящее тело, закрывая его от внешнего мира. Джон даже заметил, что дыхание того сразу выровнялось, стало естественным. Может, он нужен Лололошке больше, чем все начинающие и не смышлёные психологи? От такого самовнушения он невольно расплылся в улыбке, испытывая нарциссическое удовольствие. Конечно, это было не правдой, особенно при условии, что знал что Лололошка его до сих пор ненавидел где-то в глубине души за факт существования, но… всё же. Руки дрогнули, когда он полностью отпустил одеяло. Эффект спящего, беззащитного человека действительно имел воздействие на разум. Такое еле уловимое, тихое дыхание и покой «заражают», снижая всю потенциальную агрессию. Это была эмоциональная синхронизация, насчёт которой Джон даже и не против. Плавно опустившись на пол рядом, он опёрся локтем на мягкий диван напротив чужой груди, а голову удобно устроил на ладони. Так близко, почти по-домашнему. Разве может чужой человек стать таким же значимым, как родные люди? Может Лололошка сравниться с Сашей? О, боже, Джон! Какие ужасные мысли. Нет, ни за что. Ни один человек не станет мне дороже её. Разочаровавшись в своих же чувствах, Харрис сразу поднялся, намереваясь уйти. Ему совершенно не чужда симпатия или привязанность, так же как и любовь или забота, но искренне испытывать это по отношению к другим людям он не желал. Особенно к Дейвисону. Только не к нему. Желание что-то готовить сразу отпало.

***

В покинутую недавно всеми комнату скользнула тень человека. Он очень быстро прошёл к столу в центре комнаты, что-то там ища, открывая каждый ящик. Цель поиска была одна – пистолет. Пистолет, созданный не для того, чтобы пугать, а чтобы эффективно убивать. Из него можно запросто поразить человека на расстоянии в сто пятьдесят метров. Очень хорошее оружие, и достать такое, которое ещё нигде не светилось, тяжело. Но есть возможность украсть. Похититель добрался до нижнего ящика, и там, заваленный под кипой бумаг, он нашёл его. Чёрный и начищенный до блеска пистолет пропал с привычного места. Мимо зеркала пронёсся чёрный силуэт с багряными вставками на одежде, и дверь скрипнула, оповещая, что комнату покинули. Помещение вновь погрузилось в громкую тишину и темноту. Единственным источником звука стал случайно задетый неизвестным маятник Ньютона. Металлические шарики стукались каждый раз, издавая приглушённый звук щелчка, отсчитывая секунду за секундой. Следующая жертва была определена.