Девиант

Гул в зале стоял невозможный. Мужчины в деловых чёрных костюмах спорили между собой, а девушки в неприлично коротких или открытых в зоне декольте платьях, стоявшие рядом с ними, совершенно не были заинтересованы. Они скучающим взглядом провожали каждую неравнодушную к их нарядам мужскую персону, фальшиво смеясь на каждый "комплимент". – Да, сегодня народу больше обычного, – растеряно произнесла тринадцатилетняя Кейт своему брату. – Мы точно найдём нужного человека? А что будет, если мы провалим задание? Её тревожный голос терялся в сотне других тонов чужих голосов, однако позволить им услышать их разговор было нельзя. Калеб быстро прикрыл сестре рот рукой и наказал молчать. – Не говори ни слова, – сквозь зубы процедил он, но, прежде чем развернуться, почувствовал на своём плече чью-то ладонь. – Вот чёрт. Это была женская рука, но хватка оказалась совсем не слабой. Два варианта развития событий сформировались в голове Калеба: брать Кейт и бежать, или остаться на месте, не дёргаясь, выяснить, что нужно неизвестной. Выбор был сделан за него той незнакомой женщиной. Она наклонилась к ним ближе, медленно уводя от толпы, и заговорила: – Вам не следует обсуждать планы так открыто, – её голос казался мягким, но одновременно с этим не терпящим возражений. Кейт озадаченно глядела то на неё, то на брата, стараясь проанализировать ситуацию. Она твёрдо была уверена, что уже где-то видела эту женщину, но где именно – никак не могла нащупывая руку Кейт, чтобы ухватиться за вспомнить. – Что вам нужно? – спросил Калеб, заслонив своим телом младшую сестру. – Вы пришли тратить деньги в казино, так пожалуйста! Он пренебрежительно кивнул в сторону столов и автоматов, ожидая соответствующих действий собеседницы, параллельно неё. Калеб умел выдумывать план действий на ходу, из-за чего не испытывал сильного стресса, но всё-таки вероятность успеха таких планов зачастую была чуть ниже девяноста. – Не смей разбрасываться словами, – нахмурилась Райя, деловито скрестив руки на груди. – Мужчина, которого вы ищете, не пришёл. Она на мгновение глянула в сторону наполненного зала, пробегая глазами по всем присутствующим, и добавила: – Зато пришла его дочь – смуглая девушка в чёрном платье, та, что сейчас спорит с "типичными" клиентами. Кейт выглянула из-за спины брата. И правда: девушка с темно-русыми волосами и выраженными карими глазами вела не особо дружескую беседу с бедолагой, который уже собрал всё, что имел при себе, и собирался уходить. – Откуда вы знаете? – полюбопытствовал Калеб, сбавив тон и смягчившись в лице. Его очень заинтересовала мотивация этой женщины, и почему-то он посчитал её знакомой. – Вы та самая Абер? – вмешалась в разговор Кейт, на что женщина ей улыбнулась, что стало ответом на вопрос. – Райя Абер, – тихо себе под нос повторил Калеб и нахмурился. Он вспомнил, где уже слышал это звучное имя. Этой женщине точно можно было доверять, и теперь они были уверены, что справятся со своим первым важным заданием на отлично. Так и случилось. Но основная проблема заключалась в другом: не в выполнении приказа Империи, не в удачном соглашении с новообразовавшейся гильдией контров, и даже не в чистом исполнении этого самого задания. Проблема – женщина, что им помогла. Позже она стала им известна своим отрицательным настроем к Империи, а особенно к методам, которые они используют. После пары тройки случайных встреч с близнецами, в их неокрепшее сознание она смогла ненавязчиво внушить мысль о том, что окружающая их обстановка далека от идеальной, пользуясь знаниями об их попадании сюда. Ирония в том, что сама Райя – одна из самых частых гостей в их заведении и даже близко общается с его главой, называя его «старый знакомый». Для маленькой Кейт она стала примером настоящей женщины, которая может вести за собой. На всю жизнь она запомнила, как однажды Райя заметила: “В тебе есть задатки прирождённого лидера”. В тот момент она просто опешила. Она считала себя слишком неуверенным человеком. Кейт несколько часов просидела в закрытой комнате, тренируясь говорить уверенно своему отражению в зеркале, чтобы понять, что Райя имела в виду. Остановившись, она решила, что лидер из неё и вправду ничего… В какой-то момент Абер перестала их навещать и пропала отовсюду. Для Кейт это стало ударом, и позже она вспоминала всё время, проведённое с ней, и подсознательно начала винить во всём Империю. То и дело из каждого угла слышались радостные голоса, что никто теперь не настраивает рабочую силу против руки, которая их же кормит. Так из-за одного успешно выполненного задания и "случайной" встречи, переросшей в постоянные, начался новый этап в жизни Кейт и Калеба. Для них целью стала свобода, какой бы та ни была.

***

Солнце, пускай уже не такое тёплое, но всё такое же безжалостное, светило в лицо спящего. Лололошка, как кот, сначала потянулся, подставив лицо солнечным лучам, а затем поморщился, отвернувшись к спинке дивана, чтобы скрыться и не открывать слипшиеся глаза подольше. Когда сонное состояние начало возвращаться в сознание, до слуха долетел приглушённый звук чужой ходьбы. В голову ударило осознание: «Я сейчас не дома». Подскочив, как ошпаренный, от одной этой мысли, первое, за что зацепился взгляд: упавший от резкого движения плед, а затем – белые брюки на собственном теле и, неподалёку, аккуратно сложенный собственноручно белый пиджак. Но своей домашней одежды парень не увидел. Лололошка медленно спустил ноги с дивана, зевая. Было непривычно просыпать в чужом доме, так ещё и не видеть рядом хозяина. Почему-то Лололошка был уверен: Харриса давно нет дома; наверняка у такого важного человека нашлось бы множество неотложных дел ещё с пяти утра. И чтобы в этом убедиться, он поднялся, всё ещё сонно потягиваясь, и начал крутить головой из стороны в сторону. В гостиной и кухонной зоне никого не оказалось. Просто стоять посреди комнаты было как-то бессмысленно, да и на этот день у Лололошки уже были примерные планы, конечно же, без учёта их с Джоном общего задания. И, раз уж так получилось, что самого Джона сейчас рядом нет, руки потянулись за телефоном, частично начиная осуществлять желаемое. Зарядки оказалось немного, всего пятнадцать процентов, а на главном экране всплыло как минимум двадцать сообщений от Ричарда. “Ло, то, что ты прочитал предыдущие соо, не значит, что ты таким образом ответил”. “Ты меня игноришь?” “Я всё же надеюсь, ты просто спишь”. И ещё много сообщений про то, как его бесит Дилан. Усмехнувшись такому наплыву переживаний друга, Лололошка отписался, мол, у него всё хорошо и не стоит нервничать лишний раз. А ещё попросил передать Дилану свои извинения, не вдаваясь в подробности. Главное, он спросил номер Шэрон. А как только получил его, решил написать ей сразу, пока не сел телефон, ведь процентов становилось меньше с каждой минутой. Над сообщением он не думал долго, напрямую задавая вопрос: удастся ли сегодня встретиться, а затем судорожно постукивал по задней панели телефона, закусив нижнюю губу. Единственное, что отвлекло его от ожидания – звук тихих шагов где-то сверху. Лололошка задрал голову, чтобы прислушаться, и нахмурился. Точно, он совсем забыл, отчего проснулся, и совсем забыл, что в доме Харриса был второй этаж. Теперь вся уверенность в отсутствии Джона рушилась, и настроение вместе с тем. По силе шага Лололошка предпочёл думать, что там женщина, и на ум сразу пришла Саша, сестра Джона, которая, по его словам, вчера ночевала не дома. Не хотелось с утра портить себе настроение разговором с Харрисом, да и в принципе увидеться с ним первым за сегодня означало бы испортить настроение на неделю вперёд. Даже с учётом их общего задания, тем более такого серьёзного, в мысленном списке задач на первом месте Лололошка предпочёл поставить Шэрон. Иронично, что ещё вчера он считал это дурацкой затеей, не веря, что работа с психологом ему хоть как-то поможет. Либо же это эффект от первой встречи – Окетра мельком упоминала про такое, но вряд ли их разговор тогда был о психологии или консультациях…        Задерживаться в чужом доме хоть сколько-нибудь ещё парень не стал, направившись к выходу. Обувь у порога по-прежнему стояла идеально: каждая туфля на своём месте, у всех ботинок аккуратно убраны шнурки. И на таком фоне кроссовки Лололошки сильно контрастировали, только его это не особо волновало. Парень быстро обулся, и в тот момент, когда ручка двери дёрнулась, открывая дверь, Шэрон прислала ответ. “Здравствуй, Лололошка, не ожидала, что первая наша встреча окажет такой эффект. Я не была уверена, что у нас получится провести ещё одну консультацию так скоро, поэтому не могу отказаться”. И следом она отправила адрес своего университета. “Подходи к моему универу, я освобожусь через два часа”. Перед тем как подъехать к месту встречи, Лололошка отправился домой, очень уж ему нужно было переодеться в удобную и более привычную для себя одежду. Только вот что он там увидел, стало последней каплей, и все опасения насчёт Санчеза подтвердились. – Какого чёрта, – проходя вглубь квартиры, процедил парень. На полу чёткие следы от грязной обуви, а и без того скудное убранство разбросано далеко от своих законных мест. Гости, вряд ли, были особо дружелюбными и зашли на чай, но, почему-то не застав хозяина, решили устроить чаепитие самостоятельно. Проходя вглубь дома, по направлению к комнате, в тишине дома отчётливо раздался хруст. Лололошка, идущий в спальню, случайно наступил на осколки стекла от упавшей рамки. По спине пробежал холодок. Он медленно присел рядом, поднимая вещь с пола, пальцами касаясь особо глубоких трещин. Это была их самая последняя семейная фотография, такая домашняя, запечатлевшая в себе те эмоции и, главное, момент. Это не было что-то особенное, просто посиделка за обеденным столом, который сейчас был заполнен не вкусным ужином, старательно приготовленным Окетрой и Раей, а двухдневной пылью. Тот Лололошка ещё не представлял, что проживает свой самый ценный момент, которого будет так не хватать. Трещина расползалась ровно на месте, где был изображён парень, плющом расходясь в разные стороны, будто разбивали намеренно. Стало обидно, что пострадала именно эта фотография, именно так рамка, которую тщательно подбирала Райя. Фотография снова оказалась на полу, и Лололошка направился в спальню, отгоняя жгучее чувство неприязни быстрее, чем в глазах образуются слёзы. Но вместо них пришла странная мысль. Застыв в проходе комнаты, Лололошка оглянулся назад на фотографию и нахмурился. Так ли важно сейчас будет обижаться на Райю и её обман? Он чётко помнил, что перед расставанием с семьёй она заявила, что будет в другом городе, у своего знакомого, но буквально на следующий день он застал её в Империи. Тогда мысль об этом напрочь вылетела из головы, ведь ситуация была стрессовая, но конкретно сейчас Лололошка вспомнил её отчётливо. Насчёт Окетры он не сомневался, что она ему как-то соврала. О её загородном доме в семье знали все, по этому… а не лучше ли будет остаться на какое-то время у Окетры? Про неё в кругах глав или тех же гильдий ничего не знают, а Санчез вряд ли станет рыться в столь глубокой информации, чтобы достать его там. Помотав головой, Дейвисон отогнал очередной поток мыслей и всё же осуществил изначальную цель – смену одежды. Вещи Джона он тоже взял с собой, аккуратно сложив в картонный пакет. Они же ему не принадлежат, значит, должны быть возвращены хозяину, пускай и такому, который может не принять этот костюм обратно, посчитав изношенным, даже если купил только вчера, но Лололошке неважно. Главное, чужую вещь он вернёт, а что там будет делать Харрис – его не касается. Перед тем как окончательно уйти, Лололошка на какое-то время задержался в подъезде, бесцельно просиживая на холодных и грязных ступенях. Было стойкое ощущение, что это последний раз, когда он появляется в этой квартире. Лололошка не спеша шёл вдоль ограждения учебного заведения. Признаться, оно действительно было внушающим: строгий серый камень разбавлялся изящными линиями арок и колонн, пусть и уже помутневшего оранжевого цвета. То был Хэнфортский государственный университет. На входе пройти дальше не дали. Охрана попросила остаться в холле у выхода, если нужно кого-то ждать, что очевидно. Парень был рад и тому, что ему просто разрешили остаться, а не выгнали за пределы университета. Лололошка сел на мягкий диванчик, задумчиво разглядывая узоры на полу, всеми силами стараясь игнорировать внешний шум. Студенты ходили вокруг без конца: кто-то только шёл на пары, резво пробегая пункт приёма, кто-то уже уходил домой, вероятно, даже не досидев и половины. Те полчаса, которые оставалось ждать Шэрон, казались томной вечностью. А нагнетающая ситуация с судом только делала всё хуже – одновременно казалось, что времени совсем не осталось, так ещё и каждую драгоценную минуту он тратил на пустое ожидание своей призрачной надежды. Неожиданно телефон завибрировал от нового сообщения. Лололошка перебрал в своей голове всех, кто мог ему написать, и был рад, когда увидел знакомую глупую аватарку. Опять Ричард. “Ло, ты не хочешь ещё раз встретиться на этой неделе?” “Кстати, насчёт Дилана, там такая ситуация, он ещё с утра ушёл куда-то…” Глаза пробегались по тексту быстро, но перед последним, боковым зрением Дейвисон увидел больную знакомую фигуру. Вспомнишь солнце, вот и лучик. Появившийся в университете Дилан стал настоящей неожиданностью. Лололошка, безусловно, был рад увидеть его спустя пару дней молчания, но увидеть его именно сейчас и здесь было странно. Однако самого Дилана, казалось, как и обычно, ничего не смущало. Он подошёл совершенно спокойно, протянув руку, пожали которую не сразу. Лололошка несколько секунд помедлил. – А ты чего здесь? Решил поменять направление и доучиться наконец? – как обычно, язвительно, но с искренней улыбкой спросил Дилан, приподняв бровь. Он внимательно пробежал глазами по другу, выжидая ответ. – Я жду кое-кого, – замявшись, бросил парень без колкости в ответ, – а ты? – Тоже, – отвечали ему, глядя куда-то в толпу студентов. Высматривал кого-то, – ты вообще как? Только от Ричарда и узнаю, что жив. Дилан перевёл свой тёмный взгляд на Лололошку, и тот застыл. Дилан почти сразу заметил, как его друг изменился, стал менее активным или грубым. Он нахмурился, но говорить по этому поводу ничего не стал – знал, что Лололошка не любит разговаривать про собственное состояние. – Да нормально вроде, – отстранённо ответил Лололошка, поднимаясь с дивана, потягиваясь, – Хочу вот встретиться на днях с Окетрой, мне нужно… – Лололошка! – воодушевлённый женский голос сбил с толку. – Шэрон? Ты освободилась раньше? К парням подошла девушка со светлыми волосами, передние пряди с правой стороны которых аккуратно зацеплены заколкой. В этот раз на ней была белая кофта и тёплый тёмно-коричневый кардиган. Весь образ был достаточно гармоничным и лёгким. Дилан сначала нахмурился, недовольно выглядывая нарушителя их диалога, а после смягчился, и на его лице даже появилась еле заметная улыбка, которую Лололошка заметил. – Да, мне удалось уйти раньше, – поправляя волосы, пояснила Шэрон, подходя ближе к Дилану и обращаясь уже конкретно к нему, добавила: – Я рада, что ты пришёл, но сегодня я занята. – Я уже заметил. – Так вы знакомы? – удивился Лололошка, перебегая взглядом с Шэрон на Дилана, чувствуя внутри какое-то напряжение. – Ричард мне не говорил об этом, да и ты, Дилан, тоже. – Ты тоже мне не говорил, что знаком с ней, – парировали в ответ на обвинение. – Давайте не будем продолжать эту дискуссию, – вмешалась девушка, мотая головой, – Лололошка, мы можем провести сегодняшнюю консультацию в той кофейне или в другом удобном для тебя месте. – Да, можно, – холодно сказал парень, но смотрел не на собеседницу, а на Дилана, не понимая, что сейчас происходит. С одной стороны, ничего кроме дружбы он их отношениям не приписывал никогда, но с другой… – Стоп-стоп, – Шэрон вскинула руку, как регулировщик, привлекая к себе внимание, – я всем своим естеством ощущаю этот невербальный конфликт. Что происходит? – Ничего, он просто устал, – отмахнулся Дилан, оттащив Лололошку в сторону, наклонившись к нему. – Ло, действительно, что происходит? Мало того, что почти не выходишь на связь, так ещё и постоянно светишься около Империи. Я слышал от Саймона, что ты… – Почему ты доверяешь ему? – перебил Лололошка, скинув с себя чужую руку. – Солус тот ещё лицемер. Вам с Раей стоит поменять свой источник "надёжной" информации. – С чего вдруг такие предрассудки? – удивился парень, а потом резко замотал головой. – Ладно, будь по твоему, но я сейчас вообще не про Солуса говорил. Шэрон в недоумении смотрела на ребят, нервно теребя рукав кардигана. Ей казалось, что между ними нарастает конфликт, и нужно было что-то предпринять. Предпринимать ничего не пришлось, Лололошка ушёл из университета, не договорив с Диланом и оставив Шэрон в ещё большем недоумении. – У меня достаточно и других дел, – недовольно бросил парень, перебегая дорогу, – а ты вызваниваешь меня как всегда очень вовремя. Так скажи, почему я должен общаться с тобой повежливее? – Дейвисон, ты слишком циничен, – в привычном пренебрежении вновь сказал Джон по ту сторону экрана, – ты бы пересмотрел свои приоритетные задачи ещё вчера. Лололошка раздражённо вздохнул, и Харрис это точно услышал, потому что добавил: – Ты заявляешь мне про свои неотложные дела, а сам со всех ног прямо сейчас стараешься успеть к назначенному мной времени. Так точно ты чувствуешь ко мне одну ненависть? Может, там затесалось уважение? Чистых чувств не бывает. Ты никогда не знаешь, что именно ощущаешь по отношению к тому или иному человеку. Любовь ли это или дружеская привязанность, обычная симпатия? Существует ли чистая в своём роде любовь? А ненависть? Нельзя же ненавидеть человека только за факт его существования, ведь этот человек может делать вещи, которые ты считаешь правильным, и будешь ли ты и тогда его ненавидеть? Лололошка не знал. Может, и будет. Может, будет искать подвох везде, где только можно, не веря искренности поступков. – Завались, – буркнул Лололошка напоследок и сунул телефон в карман. Он спешно перебежал ещё один светофор, добираясь до стоянки, где оставил машину, и почти сразу, как сел в неё, с силой сжал в руках руль, упёршись в него лбом. Глаза невольно прилипли к картонному пакету, что завалился на бок, и из него выглядывал белый рукав пиджака. – Какого черта, Харрис, – сквозь зубы процедил Лололошка, – Какого черта я опять ведусь у тебя на поводу. Дрожащими от накопившегося стресса руками парень пару раз прокрутил ключ, и только на третий раз автомобиль соизволил завестись. Пока машина летела по заполненным другими видами транспорта и пешеходами улицам и, казалось, совершенно не сбавляя скорость, водитель полностью погрузился в гущу собственных мыслей. Те несколько часов, что он потратил на дорогу и ожидание, на данный момент единственного человека, по-настоящему готового ему помочь, казалось, прошли даром – Лололошка не успел толком обсудить с Шэрон свои новосформировавшиеся мысли, не успел ничего, так ещё и Дилан выбил его из колеи. И сейчас ему нужно на другую часть Хэнфорта, желательно как можно быстрее, ведь Джон ждать не любит, а Лололошка слушать недовольные комментарии между делом не хочет. Дверь открыли и сразу захлопнулась сзади. Лололошка даже не стал разуваться, проходя внутрь, и кинул пакет с одеждой на диван, на котором ещё утром мирно спал. – Ого, что с настроением? – с наигранным удивлением спросил Джон, даже не посмотрев в сторону гостя, – как будто тебя оторвали от важных дел. – Джон. – Ла-адно, – протянул он, чувствуя на себе взгляд Лололошки, – ты бы хоть разулся для приличия. Очень некрасиво, знаешь ли, ходить в обуви по дому. – Много ли у тебя красивого, – парировали в ответ, но кроссовки всё равно снял, – говори, что за дело у тебя было. Я помню, что наш вчерашний диалог не был завершён до конца, но поверь, ничего особо важного Санчез больше не сказал. – Куда ты так торопишься? – вставил Харрис, прежде чем Лололошка успел дать ещё один комментарий по этому поводу. Он пересел с кресла на диван, у которого стоял Дейвисон, и, закинув ногу на ногу, рукой указал присесть рядом. – Я могу и постоять, – пробормотал тот себе под нос, на что в ответ лишь пожали плечами. – В общем, я навёл справки про нашего убийцу и выяснил: первое, и на мой взгляд, не самое важное, он является отцом Радана. Удивительно, знает ли об этом сам Радан, – призадумавшись, будто для самого себя прокомментировал Джон, сложив руки на груди. – Но какая разница. Второе уже будет поважнее, как выяснилось, родственники жертвы принимают за убийцу совершенно другого человека! Дело выиграть будет легче, чем ожидалось. – Погоди, ты хочешь сказать, что – Лололошка наклонился к Джону, нахмурившись, – что настоящий убийца, член Империи, сейчас ходит где-то на свободе, по Гнезду, условно. А невинный человек сейчас в следственном изоляторе, ожидает момента проведения суда и совершенно ни к чему не причастен? А сама Империя об этом в курсе? Почему нас гоняют как белок в колесе, которое, блять, даже не крутится? Джон удивлённо вскинул брови, когда Лололошка буквально зажал его между своим телом и спиной дивана в порыве эмоций. Наконец он видел в нём частичку той личности, которая выбивалась из того образа, что Дейвисон рисует себе сам. – Мда, – закатил глаза Джон, – почему бы тебе не принять это как лёгкое решение такой тяжёлой задачи? Поверь, я сам не был доволен полученной информацией, это совершенно обесценивает мой профессионализм. – Какой к чёрту профессионализм, Харрис, они там нас просто за дураков держат? Или сами просто кучка идиотов… – удручённо вздохнул парень, усмиряя весь гнев, но получалось так себе. – Ну, если брать конкретно тебя, то, – усмехнулся Джон, но заканчивать фразу не стал, с лисьей улыбкой наблюдая, как гамма эмоций на Лололошкином лице менялась с геометрической прогрессией. – То нет, а вот тебя – да. Это хотел сказать? – Наоборот, – вторил ему Джон, чем, естественно, заслужил пронзительный взгляд. – Ладно, – внезапно сдался Лололошка, отходя от дивана, – раз это было единственное, что ты хотел сказать, и как обычно, это требовало личной встречи, я, наверное, пойду. Харрис поднялся и последовал за ним, не воздерживаясь от привычных едкосных фраз. – Куда ты пойдёшь? Разве в твою квартиру не наведывался Диего со своей компанией? – Он выждал момент, когда Лололошка остановится, и продолжил: – У тебя осталось желание туда возвращаться? Какая искренняя преданность родному месту! Ответом стал раздражённый вздох. Бесило, что этот человек, никогда не держащий язык за зубами, постоянно в курсе всех событий. – Откуда ты знаешь? – недовольство проговорил Лололошка. – У меня есть надёжный источник. – Вот оно как, – равнодушно, имитируя удивление, проговорил Лололошка, наклоняясь, чтобы завязать шнурки. – Понятно. – Я повторю свой вопрос для особо одарённых. Куда ты пойдёшь? – Джон оперся на стену, внимательно наблюдая, как чужие руки то и дело сбиваются и приходится начинать завязывать заново. Дрожат. Весь вид Лололошки уже с потрохами выдавал его эмоциональную нестабильность. Харрис старался не думать об этом, всё же его это не касалось. Да и какая ему разница на какого неуравновешенного мальчишку? – Если некуда податься, то так уж и быть, мои двери для тебя открыты. – Какая щедрость, – буркнул Лололошка, когда узел не получился уже во второй раз. – Я серьёзно, – раздался над самой головой голос Джона. Лололошка поднял на него взгляд, всё ещё не выражающий других эмоций, кроме раздражения. – Пойдём, отоспишься. – Джон, ты заставил меня приехать с другого конца города, сказал пару слов – информацию, которую можно было в крайнем случае написать, так ещё и не даёшь нормально уйти, реально? – парень плюнул на шнурки, поднявшись на уровень собеседника. – Что-то поменялось с нашей первой встречи? – Да… то есть, возможно, да, – Джон вздохнул, прикрыв глаза. С этим идиотом невозможно нормально разговаривать. – Например, поменялся ты. Лололошка пристально вглядывался в нечитаемое лицо напротив, выражающее ничего и все эмоции одновременно, и снова он в замешательстве, что сейчас чувствует. Возможно, именно это Джон и хотел – быть тем, кто понимает этого парня лучше, чем он сам. – Я не менялся, – отрезал Лололошка, сжав руки в кулаки. – Да, да, конечно, – в привычном сарказме сказал Джон и, мотнув головой вглубь дома, добавил: – Проходи уже, не стой посреди коридора. И Лололошка сдался опять, прогибаясь под хотелки Джона. Он пошёл за ним, сел около кухонного стола, наблюдая, как руки, которые не дрожат даже из-за тяжести чайника, ловко заваривают ароматный зелёный чай. Наблюдал и не понимал, почему сидит сейчас здесь, а не на кухне у Окетры. Точно, Окетра. – Вообще-то мне есть куда идти, – как бы невзначай возразил Лололошка, когда прямо перед его лицом оказалась кружка горячего чая. – И куда же? – полюбопытствовал Джон, опершись одной рукой о столешницу, подавшись корпусом вперёд. Он внимательно смотрел собеседнику в глаза, задумчиво постукивая пальцами по дереву. И спустя лишь несколько секунд последовал ответ: – Не важно. – А ты уверен, что тебе там ждут? – как щипцами продолжал вытаскивать информацию Харрис. – А в этом доме меня прямо жалуют? – оскорблённо кинул Лололошка. – М-м-м, не прям, ты мне просто интересен, – пожал плечами Джон, – да и я тебя особо-то не держу. И это было честно. А честность – самое искреннее, что есть. Все негативные эмоции начали незаметно исчезать, пока Джон без устали обсуждать в монологе всё, что происходит вокруг: какая Саша растяпа, забывшая закрыть дверь в дом перед уходом, но говорил это с улыбкой. Какая Империя слепая, раз до сих пор не пресекла попытку оппозиции в лице Кейт, хотя Лололошка был в глубине души уверен, что Джон так не считает, просто не говорит большего, чего знает на самом деле. И много всяких мелочей, которые были неинтересны, но Лололошка слушал это. – Ты слишком много говоришь, – бросил парень, поднявшись с насиженного места, разминая плечи. – От тебя уже голова болит. – Да что ты– Джону не смог договорить, прерванный ощущением, как его хватают за одежду и не резко, но казалось, совсем наоборот, целуют в губы. Почти как в тот вечер, когда ситуация была противоположной, когда они были в другом доме и гостем был Джон. Так же без обстоятельств, без конкретики и хоть какой-то связующей нити. Но Харрис в этот раз не стал поддаваться, настойчиво требуя контроль над ситуацией себе, запуская пальцы рук в копну чужих волос. В какой-то степени он даже ждал этого момента.

За несколько часов до.

– Как интересно, Джон, ты говоришь, что мы с тобой не сотрудники, но в который раз ты просишь предоставить тебе информацию. Не странно ли это? – в привычном размеренном тоне интересуется мужчина. – Я не за твоими философскими рассуждениями ехал сюда полтора часа, – подметил Харрис, закидывая ногу на ногу. – Ты же уже нашёл всё, что меня интересует, не так ли? – Ох, Джон, – Саймон покачал головой, заглушив свой уставший голос. Раньше он считал, что отлично понимает Харриса, что является одним из немногих, кто достоин быть в его близком окружении и действительно полезен. Сколько бы раз Солус ни старался выстраивать свои границы самостоятельно, Джон проходил через них, ломал, уничтожал на корню и вновь требовал своего. – Тот, о ком ты хотел узнать: Джон, также известный как Багровый Невидимка, биологический отец Радана и уже как несколько лет мёртвого Майка. – Тёзка значит, – в нетерпении перебил Джон, чем вызвал недовольный вздох. Саймон нахмурился, постукивая ложкой по краям кружки. Сахар в напитке давно растворился, но это действие успокаивало нервы у одного, а у другого вызвало дёргание глаза. – Та женщина, что подала в суд и от которой старался откупиться Санчез, считает убийцей другого человека – бывшего лучшего друга умершего. Она твёрдо убеждена, что виновник именно он, – мужчина отпил горячий чай и продолжил, фокусируясь на собственном голосе. – Был слух, якобы она лично стала свидетелем случившегося, но вот незадача – она каким-то чудом жива, хотя Багровый Невидимка никогда не оставляет свидетелей, из-за чего является для Империи ценным экземпляром. – Интересно, – Джон поднялся, начиная расхаживать по комнате, – а Кэлхун в курсе? Было бы глупо отправлять своих на задание, зная, что в этом нет нужды. – Я подозреваю, что ему преподнесли искажённую информацию, – выдержав небольшую паузу, чтобы анализировать ситуацию, прокомментировал Солус. – Это всё, что тебя интересовало? – М-м-м, – Харрис скрестил руки на груди, одарив мужчину пустым взглядом. В глазах Саймона он сильно поменялся, стал более сдержанным в высказываниях и, на удивление, не затрагивает тем про своего двойника. Или почти. – Как дела обстоят у Диего Санчеза? – Знал, что спросишь, – без энтузизма бросил Солус, поправляя свой яркий пиджак, который, по мнению Джона, ему подходил лишь наполовину. – Он искал твоего мальчишку. Всё Гнездо поставили на уши с четырёх утра. – Глупо будет, если он туда вернётся, – сам себе сказал Джон вполголоса. – Неужели он для тебя уже не бездушная кукла? – не сумев сдержать лёгкую улыбку, спросил мужчина и уловил, как его собеседник слегка напрягся. Удивительно, как характер людей меняется прямо на глазах. Солусу интересно наблюдать, как два человека изменяют друг друга, сами того не замечая. Ещё два дня назад Харрис с привычным ему пренебрежением отзывался о Лололошке лишь как об удобном инструменте, а сейчас интересуется его благополучием, сам того не понимая. Или понимая, но это же Джон! Он даже себе не признается в том, что чувствует к кому-то что-то лучше обычного "ничего". – Надо же, – склонив голову на бок и сверкнув своей безэмоциональной улыбкой, язвительно бросил парень, – ты начал анализировать и мои действия тоже? В этом нет нужды.

В настоящий момент

Лололошка смотрел слишком неправильно, смотрел так, будто контролирует ситуацию. Будто Джон вновь не в лидирующей позиции. Харрис уткнулся носом в изгиб шеи, кожа которой пылала. Даже если Лололошка всем видом пытался показать своё безразличие, горящие глаза и бешено бьющееся сердце говорили за него. Губы коснулись чувствительной кожи шеи, снова томя своей долготой, но в этот раз Лололошка позволил себе смириться. Он не жаждал быстрой разрядки и заставил тело полностью расслабиться, как это обычно происходило во время близости с Дил– – Ло, – сказал Джон в самые губы. Названный потянулся навстречу, но поцелуя не произошло, а Джон наклонился ниже, к самому уху, – ты всегда летаешь где-то в облаках, когда не ведёшь? Или даже во время процесса с тобой нужно разговаривать, чтобы ты не отвлекался? Момент был слишком личным, чтобы даже думать о других людях. Лололошку бросало то в жар, то в холод. Хотелось то ли кричать, то ли плакать от какого-то внутреннего стыда. А в это время к шее словно припали губы, надолго, приятно, и все мысли пропали сами по себе. Джон действовал аккуратно, чтобы не спугнуть. И эта осторожность мешала Лололошке полностью потеряться в тех ощущениях, которых сейчас он желал больше всего. Позволить себе быть уязвимым – вот чего требовал этот момент. Позволить себе забыть про лидирующие позиции, ненависть и контроль, просто быть. Он медленно повернул голову, чтобы встретиться взглядом с Джоном. Мокрые поцелуи участились, руки, ведомые внутренним порывом, блуждали по оголённым частям тела, и когда наступил конец прелюдий, в комнате зажёгся свет. – Джон, ты чего в темноте? – раздался голос старшей сестры. И прежде чем шаги стали приближаться, ей в ответ крикнули: – Саш, спустись на первый этаж. Я сейчас подойду. Лололошка, с зажатым ртом, испуганно смотрел на совершенно спокойного Джона. Сердце стучало, хаотично отдаваясь гулом в ушах. Почему именно сейчас? Почему именно в тот момент, когда продолжить было слишком необходимо для душевного спокойствия и принятия новых чувств? Дверь в комнату закрылась, и Харрис выдохнул, отпуская руку от чужого рта. – И что это было? – начал было возмущённо предъявлять Лололошка, приподнимаясь на локтях, но его заткнули очередным поцелуем, укладывая обратно на поверхность кровати.