Не хотели бы выпить?

Несмотря на то что Цзун Ло слышал приближающийся стук копыт лошадей и видел проносящегося сверху ястреба-тетеревятника, он оставался необычайно спокойным. Когда несчастье зависит от благословения, а благословение кроется в несчастье[1], то, что произойдет, должно быть благословением, а не катастрофой, однако от грядущих жертв действительно не избежать.

[1]несчастье зависит от благословения, а благословение кроется в несчастье - счастье и несчастье не абсолютны, они взаимозависимы и могут трансформироваться друг в друга. Метафора о том, что плохое может привести к хорошим результатам, а хорошее - к плохим.

Пока Юй Бэйчжоу не придет, толку не будет. Кто сделал его любимым героем книги "Не хотели бы выпить"? То есть все вращалось вокруг него, все его обожали, и он был центром мира в романе. Даже если бы он столкнулся с ним в обычный день, Цзун Ло не стал бы считать это случайным совпадением. Если бы не небольшая перемена в планах, он бы начал подозревать, что год назад произошла ошибка с его планом смертельного побега, из-за которой Юй Бэйчжоу получил новость раньше его прибытия. А потом он мчался обратно в столицу и видел его с неприятным выражением лица. После долгих лет ненависти друг к другу Цзун Ло поверил, что он действительно может это сделать. Цзун Ло просто вздохнул с облегчением, ведь он знал, что никто не догадался о его причудливой затее в том году. В мире действительно не бывает таких совпадений. Тот, кто хочет избежать его, не сможет делать это бесконечно. Он ничего не сможет сделать, если они случайно встретятся. Пока он размышлял, звук лошадиных копыт также прекратился. Красивый молодой человек в красном оперся одной рукой о черное железное конское удила, наклонил голову и уставился вниз. Его взгляд скользнул по дюйму белой ткани, закрывавшей глаза собеседника. Его глаза феникса неясно прищурились, выглядя одновременно привлекательно и высокомерно. Прежде чем командир успел сказать, кто из конфуцианских ученых является владельцем Цисин Лунъюань, Юй Бэйчжоу лениво заговорил первым. — О? Вы тот самый Третий принц, который воскрес из мертвых из уст командира? Дуань Цзюньхао беззвучно закрыл рот. Цзун Ло скорректировал свое выражение лица, ни скромное, ни тщеславное, и отсалютовал, когда пытливый взгляд обратился к нему. — Король видел этого ничтожного человека. С тем, что сказал король, этот ничтожный человек не должен соглашаться. Юй Бэйчжоу, несомненно, уже узнал этого человека. Человек, который знает другого больше всех в мире, всегда был противником. Цзун Ло и Юй Бэйчжоу враждовали друг с другом уже много лет, и им давно была известна подноготная друг друга. Даже если Юй Бэйчжоу обратится в прах, Цзун Ло все равно узнает его, и наоборот. Более того, вернувшись в Великую Юань через год, Цзун Ло не собирался скрывать свою личность. Он не сделал даже малейшей маскировки на своем лице. Притворившись амнезиаком и слепым, Цзун Ло заложил в себя все предзнаменования. Он просто надеялся, что Дуань Цзюньхао вернется и сообщит о том, что Третий принц, которого считали мертвым, снова объявился с потерей памяти и слепотой. Он просто прикрыл глаза куском ткани, но странно, что Юй Бэйчжоу продолжал притворяться, что не знает, что это он. После молчания короля Бэйнина ладонь Дуань Цзюньхао покрылась холодным потом, и он поспешно представил слепого господина. — Этот молодой господин - хозяин Цисин Лунъюань, уважаемый конфуцианский гость, который несколько лет назад был тяжело ранен и не только ослеп, но и потерял память. Ваше королевское высочество, вы видите...? Юй Бэйчжоу вдруг приподнял уголок рта и громко рассмеялся, испугав черных воронов, сидевших над городской стеной. Через некоторое время он перестал смеяться и сел прямо с выражением едва заметного волнения. — Выглядит немного одинаково. Дуань Цзюньхао вздохнул с облегчением. Вместе с этим вздохом в нем снова зародились сомнения. Если он действительно Третий принц, то почему...? Дуань Цзюньхао не успел до конца отдышаться, как из уголка его глаз вдруг выскочил Король Бейнин. Он слетел с лошади, как дракон, и перед ним быстро промелькнули багровые образы. Огромный порыв ветра устремился прямо на слепого юношу. Удар ладони был яростным и холодным, и в нем, несомненно, присутствовало нескрываемое убийственное намерение. Это был явно смертельный удар. В это же время в небе закричал ястреб-тетеревятник и сорвался вниз. — Брат Ло! Гу Цзыюань не успел договорить, как его оттолкнул Цзун Ло. Цзун Ло резко повернулся в сторону, наступил сапогами на луч света, отбрасываемый закатным солнцем на кленовые листья, и ловко уклонился от удара холодной ладонью. Он стремительно парировал удар, встретившись с ним ладонью, и среагировал быстро, как гром. Даже не видя, Цзун Ло мог определить, где находится Юй Бэйчжоу, лишь по звукам, которые тот издавал. Кроме того, в Долине Призраков не было недостатка в тренировках по прыжкам от колючек и шипов с завязанными глазами, что считалось продвинутой тренировкой при освоении боевых искусств. За это короткое время две фигуры, белая и красная, нанесли бесчисленное количество ударов голыми руками перед городскими воротами. Обычные люди не могли четко различить их движения, а гарнизон, охранявший вход, также не решался сделать шаг вперед, чтобы остановить их. Первым, кто покинул талию своего владельца, был Цицин Лунъюань. В конце концов, его обзор все еще был ограничен. Противник также наседал на него шаг за шагом, нанося сильные удары и не собираясь сдерживаться. Цзун Ло не оставалось ничего другого, как сделать полшага назад, и серебряные ножны засияли холодным светом, пронзая противника, словно благоухающий цветок персика, сорванный концом острого меча. Прежде чем меч вошел в контакт, он почувствовал намерение. Ястреб-тетеревятник издал громкий крик и снова взвился в воздух. Тай А, меч человека в красном, бесшумно приблизился, собираясь отклонить меч Цзун Ло. Тай А отличался от Цинцин Лунъюаня, чье тело было серебристо-белым. Тело этого меча было темно-малиновым, словно в нем отражался жуткий оттенок крови. Согласно легенде, для ковки Тай А требовались человеческие жертвы, которые бросали в печь. При его приближении ощущался сильный холод, с которым едва можно было справиться. Приблизившись друг к другу, темно-красный и серебристо-белый мечи прижались друг к другу, дыхание их владельцев также переплеталось. Юй Бэйчжоу наклонился ближе и голосом, который могли слышать только они двое, с усмешкой, словно вздох, погрузившийся в губы и зубы, прошептал, — ...Наконец-то ты вернулся, старший брат. Неужели этот бешеный пес не может играть в соответствии со здравым смыслом! Лицо Цзун Ло погрузилось в воду. Цинцин Лунъюань скользнул в сторону под коварным углом, длинные волосы, которые были связаны, поднялись от резкого движения, вонзились по диагонали перед Юй Бэйчжоу и коснулись белого меха на его левом плече. Когда же рукоять ножен не выдвинулась вперед, Цзун Ло что-то понял и вздохнул. Ножны обоих мечей легли на левые плечи друг друга. На этот раз ничью можно было расценивать только как поражение. Прежде чем окружающие успели отреагировать, внезапное состязание закончилось. Одного этого было достаточно, чтобы шокировать всех. Кто не знает, что Король Бэйнин был учеником Долины Призраков? Энергичный удар ладонью с размаху хватило бы, чтобы прикончить человека, но его парировал другой и даже добился ничьей со знаменитым королем Бэйнином, пережившим сотню сражений, будучи при этом слепым. Этот конфуцианский ученик Гу Ло, несомненно, обладал столь же выдающимся мастерством владения мечом. Кончик ножен, лежавших на левом плече Цзун Ло, начал опасно опускаться вниз. От тонкой линии плеч юноши Бэйчжоу переместил ее к месту расположения сердца, двусмысленно надавил на него, а затем медленно перешел к красиво изогнутой челюсти, пока собеседник не рассердился. В ответ на это Цзун Ло, не раздумывая, прижал ножны прямо к горлу Юй Бэйчжоу. Хотя ни один из них не выхватил меча, оба направили ножны на спасательный круг друг друга. Небольшое изменение привело бы к тысяче ранений для врага и восьмистам для них самих[2].

[2] убив тысячу врагов и потеряв восемьсот - это значит, что если ты сражаешься один на один с другими, то не только враг понесет большие потери, но и обе стороны.

Почувствовав убийственное намерение Цинцин Лунъюаня, пара черных, как нефрит, радужных глаз тут же засветилась, как у ребенка, только что вернувшего себе любимую игрушку, словно и не было меча, направленного на его горло. Даже не видя его, Цзун Ло чувствовал взгляд собеседника. Словно хладнокровный зверь, ждущий возможности уползти в темноту. Жар в его теле неуклонно повышался, и, даже с прикрытыми глазами, он чувствовал себя жутко и крайне неуютно. Цзун Ло: … После долгой трансмиграции внутри книги он забыл, что Юй Бэйчжоу на самом деле мазохист-извращенец. Он приходит в восторг, когда видит кровь. Боль и убийственная аура были для него приятными ощущениями. Поколебавшись мгновение, он отдернул руку, повесил меч обратно на пояс и негромко сказал. — Этот ничтожный человек не знает, почему король внезапно нанес удар. Ему ничего не оставалось, как защищаться. Пожалуйста, не обижайтесь. Улыбка на губах Юй Бэйчжоу расширилась, и он лицемерно ответил: — Я давно не видел этот "Цинсин Лунъюань". Я обрадовался, когда увидел его, и попробовал. Джентльмен, не принимайте это близко к сердцу. Он родился красивым, с лицом, похожим на яркую луну, и пунцовыми губами. Вычурная красная одежда делала его брови и глаза еще красивее, а кончики глаз были тускло-красными из-за убийственного намерения Цзун Ло. Он был похож на призрака, выползающего из гроба, чтобы соблазнить души людей. Если бы сейчас прозвучала эта сплетня, длинный и узкий феникс Юй Бэйчжоу лишь слегка изогнулся бы, а сам он лениво улыбнулся. В этих словах не было ни капли формальности, и человек чувствовал себя не по годам взбалмошным подростком. В точности как лицо чарующего и грешного демона. Цзун Ло вернул меч на место, но не стал этого делать. Слова, сорвавшиеся с его губ, были сказаны лишь по прихоти. Вместо этого Тай А под подбородком противника мягко зашевелился, заставив Цзун Ло поднять голову. У молодого человека в белом было спокойное лицо, но тонкие губы были плотно сжаты, а белый шелк, закрывающий глаза, придавал ему слабый вид. Его выражение лица не было ни печальным, ни радостным. Насколько ясным и прозрачным был этот человек. Юй Бэйчжоу некоторое время смотрел на него, его ресницы, похожие на воронье перо, дважды моргнули, его мысли были неясны. Увидев выражение лица Дуань Цзюньхао, он вдруг небрежно сказал: — Не подозреваете ли вы, что это Его Королевское Высочество Третий Принц? Не хотите ли подойти и взглянуть? Оказалось, что он просто внезапно ударил человека, чтобы проверить, действительно ли это он? Дуань Цзюньхао вспотел. Он был командиром гарнизона, который временно заменил своего отца. Хотя он уже командовал в нескольких небольших сражениях, ему еще далеко до таких генералов, как Юй Бэйчжоу, которые командовали большой армией и расширяли территорию Великой Юани. Если они будут стоять бок о бок, он будет просто ошеломлен. Кроме того, кто такой Третий принц? Хорошо, если он угадал правильно, но если бы все было наоборот, его обвинили бы в даче ложных показаний на члена королевской семьи. — Этот... скромный министр глуп и не видит этого. Глядя на Юй Бэйчжоу, он уже привык к своему обычному облику. Дуань Цзюньхао осмелился лишь склонить голову на одну сторону, молча укрепив в сердце впечатление о жестоком и извращенном характере короля Бэйнина. — Глупости. — Юй Бэйчжоу лениво выплюнул слово. — Забудь об этом, в конце концов, ты не этот король. Как кто-то может знать лучше этого короля, как выглядел добрый старший брат этого короля? Он намеренно подчеркнул произношение слова "лучше", и его тон был особенно злобным. Дуань Цзюньхао посмотрел на господина в белой одежде, который все еще стоял на том же месте, приподняв подбородок мечом Юй Бэйчжоу Тай А, и на некоторое время оцепенел. — Тогда это... Если это действительно был Третий принц с амнезией, то для короля Бэйнина это было равносильно преступлению, и, конечно, никто не посмел бы его в чем-то обвинить. Если бы он не был оцепеневшим, то его поступок, когда Король Бэйнин сражался с ним, и выражение его восторга привели людей в замешательство. — Они очень похожи. — Юй Бэйчжоу улыбнулся и сказал, — Этот король руководит войсками круглый год, и этот король уже давно не видел своего старшего брата. Не говоря уже о том, что после битвы с Его Королевским Высочеством Третьим Принцем на перевале Ханьгу не осталось даже костей. Этот король даже не видел его лица в последний раз, что было очень жаль. Сейчас, оглядываясь назад, этот король не очень хорошо помнит, как он выглядел. Но, увидев этого молодого господина сейчас, я немного прозрел. Он явно перевирает черное и белое и клевещет на невиновных - все, что он говорит, это чепуха! Через слой ткани Цзун Ло почувствовал, как его кровь прилила к горлу, а в висках застучало. Мог ли Юй Бэйяжоу действительно не помнить лица его давнего врага? К тому же этот парень вел себя очень интимно, то и дело называя его старшим братом. Цзун Ло даже не помнит случая, когда они с Юй Бэйчжоу стали близки настолько, что могли называть друг друга боевыми братьями. Он боялся, что такое может произойти только во сне. Конечно, как только Юй Бэйчжоу выпустит палку для разжигания дерьма[3], все закончится плохо.

[3]дерьмократ - так называют того, кто любит сплетничать, разжигать неприятности, везде мешать хорошее с плохим, запутывать.

Он только что осуществил первую часть своего плана, но сразу же после этого он неожиданно умер. Изначально Цзун Ло думал подойти к неопытному командиру Дуань Цзюньхао у городских ворот, который только недавно вступил в должность, и сообщить ему о своей подозрительной личности. После этого он, естественно и логично, приступил к реализации своего плана. Откуда у него взялось время на то, чтобы разобраться с Юй Бэйчжоу? И все же сказать это в лицо после случившегося было все равно что получить пощечину от собственных слов. Если он хочет вернуться, то должен разработать другой план. До трансмиграции в книгу Цзун Ло был аспирантом-наставником. В обычные дни студенты, которых приводили его подчиненные, были слишком злы на него за что-то. И все же он продолжал говорить о чем угодно, спокойно и уверенно отпивая глоток вина из волчьей ягоды. После перехода в Книгу он не вел себя ни высокомерно, ни порывисто, и даже старые чиновники при дворе хвалили его за равнодушие, которое не зависело ни от выгоды, ни от потери. Только в присутствии Юй Бэйчжоу ему было трудно сохранять спокойствие. Великий полководец смущенно произнес. — Значит, так. Этот покорный слуга был резок в своих решениях. Небесное обличье Третьего принца, может ли оно быть тем, что можно угадать по желанию? Поскольку король Бэйнин сказал только "как", вряд ли этот человек был Третьим принцем. Действительно, если подумать, то, пока белая ткань не снята, никто не посмеет делать поспешных выводов. Сомнения в сердце Дуань Цзюньхао были полностью развеяны, и он извиняюще поклонился Цзун Ло: — На самом деле я слишком раздражителен и легкомыслен. Я долго размышлял над этим вопросом и действительно обидел этого господина. Цзун Ло в душе был раздосадован и ответил на приветствие с бесстрастным выражением лица. — Великий полководец управляет гарнизонной армией и весь день решает всевозможные проблемы, так что, естественно, этот простой человек не будет возражать. Юй Бэйчжоу нехотя убрал меч и снова сел на коня. Он снисходительно прошелся по костлявым рукам Цзун Ло, внезапно что-то вспомнил и рассмеялся про себя. Цзун Ло слушал смех и чувствовал, что если бы этого человека поместить в современное время, то его точно отправили бы в психиатрическую лечебницу. Когда Юй Бэйчжоу увидел его, он остался на месте и несколько минут смеялся, не задыхаясь. Отсмеявшись, он сделал убойное движение, которое оказалось фатальным и разрушило его планы. Улыбнувшись, Юй Бэйчжоу снова сказала. — Это совпадение, что этот король недавно приобрел несколько конфуцианских и даосских классиков, которые, похоже, были написаны Вэнь Цзы. — С тех пор как старший боевой брат ушел из жизни, этот король испытывал боль и очень скучал по нему. Предположительно, в будущем этот король надолго задержится в Великой Юани. Глядя на доброе лицо этого господина, раз уж вы приехали в Великую Юань с этими конфуцианцами, то, если у вас есть свободное время, вы могли бы прийти во дворец Бэйнин и прочитать пару лекций этому королю. Юй Бэйчжоу снял с пояса нефритовый кулон и бросил его, но втайне приложил чуть больше силы, чем обычно. Цзун Ло поднял руку и точно поймал нефритовый кулон. Его тигриная пасть[4] онемела, и он на мгновение потерял дар речи от такой детской выходки.

[4] "пасть тигра" - паутина между большим и указательным пальцами руки.

— Когда этот господин придет, просто покажите нефритовый кулон прямо у ворот дворца, и этот король обязательно будет там… — Он понизил голос и многозначительно сказал, — Этот король обязательно подметет диван, чтобы поприветствовать вас[5].

[5]подмести диван, чтобы поприветствовать гостя - приветствовать гостя (вас).

Закончив говорить, Юй Бэйчжоу дал свисток и не удостоил взглядом остальных, не связанных с ним людей. Копыта лошади взбили пыль, и она галопом понеслась прочь. Черный ястреб-тетеревятник расправил крылья и последовал за ним. После того как группа солдат исчезла, Гу Цзыюань, стоявший рядом с Цзун Ло, пришел в себя и с взволнованным выражением лица воскликнул: — Брат Ло...! Вэнь Цзы был конфуцианским учителем, умершим сотни лет назад. Еще при жизни Вэнь Цзы с удовольствием путешествовал по миру, учился, проповедовал и оставил множество классических книг в разных странах. Однако конфуцианец Хань Лу остался в стороне, не оставив после себя ничего из своих классиков. Все-таки большинство классических произведений Вэнь Цзы попало в руки принцев и дворян, и в обычные дни трудно ассоциировать этих людей с обычными личностями. Гу Цзыюань давно слышал, что когда король Бэйнин завоевал столицы многих стран, он не только не уничтожил древние надписи, но и приказал своим людям погрузить эти деревянные слипы в повозки и отвезти их в столицу Великой Юани. Хотя его поступок и был разбойничьим, но, помимо победы над врагом, он не позволил потерять несколько старых классических книг, что было очень удачно. Он вздохнул: — Не ожидал, что король Бэйнин окажется таким красивым и молодым, а не зеленолицым клыкастым из какого-то фольклора. Теперь же король Бэйнин оставил ему свой нефритовый кулон. Это была не только просьба к "Гу Ло" появиться на его дверях, но и признание конфуцианцев, которые собирались войти в Великую Юань, не имеющий основания. Учитывая ключевое положение короля Бэйнина в столице, это почти полярная противоположность неблагоприятному статусу конфуцианства в большой стране. Не будет преувеличением сказать, что для конфуцианцев это был шаг в небо, а для Гу Цзыюаня - просто повышение благосклонности короля Бэйнина. Гу Цзыюань, который все еще чувствовал себя преисполненным энтузиазма, добавил. — Даже если вы не согласны, я все равно скажу. Хотя король Бэйнин повел себя жестоко, это также было замаскированным благословением... Брат Ло, что ты думаешь? Цзун Ло не проронил ни слова. Он уже привык к тому, что все в книге относились к Юй Бэйчжоу благосклонно. Даже если у человека изначально было негативное мнение о нем, то после нескольких общений с ним он неожиданно начинал его обожать. В конце концов, обаяние главного героя тоже не было ерундой. Только такой конфуцианский ученый, как Гу Цзыюань, ничего не смыслящий в боевых искусствах, мог не понять, что, хотя Юй Бэйчжоу внешне говорил об обучении, на самом деле он стремился к своей жизни. Если бы он был чуть более неосторожен, то его бы забрызгало кровью, и даже если бы он выжил, то был бы уже на полпути к смерти. — Давай, не медли больше. Въезжайте в город пораньше, а когда прибудете на вокзал, вам придется подтвердить свою личность и потратить время на разбор багажа. Цзун Ло откинул рукава и вернулся к своему обычному спокойствию. Кивнув Дуань Цзюньхао, он снова сел в карету. Они не виделись два года, но способность Юй Бэйчжоу превращать черное в белое значительно улучшилась. Цзун Ло обязательно все запишет. Как трансмигрант, он держит в руках секреты Юй Бэйчжоу и может отомстить в любой момент. В книге он был одет как пушечное мясо, и лучшим способом сохранить свою жизнь было, конечно же, крепко обнять бедро главного героя. А вот Цзун Ло - нет. У него был упрямый характер, как у коровы, и подчиниться кому-либо было совершенно невозможно. Позволить ему обнять бедро Юй Бэйчжоу? Он предпочел бы быть убитым. Если в будущем наступит время, когда белая ткань, закрывающая его глаза, будет развязана, ему, несомненно, придется снова вступить в схватку с Юй Бэйчжоу.