Глава 4
[1] проспект Чжукэ (см. архитектурный проект древней столицы Чанъань) - широкая дорога, которая выходила к главным воротам императорского дворца и внутреннего города, также строго отделяя императорский дворец и правительственные здания от жилищ гражданских лиц
Дворцовые ворота становились все ближе и ближе. Весь человек, одетый в пурпурно-красный цвет, одновременно яркий и торжественный, составлял резкий контраст с дворцовой стеной рядом с ним. Закат, почти опустившийся на горизонт, освещал мертвые ветви своими огненно-красными лучами. Юй Бэйчжоу сошел с коня и бросил поводья стражнику, который уже давно ждал его. Заложив руки за спину, он бесстрастно последовал за дворцовым слугой с фонарем внутри. Нынешний император Великой Юани был очень талантлив и обладал широким видением будущего. Провидение охватило весь мир, охватило вселенную, четыре моря и поглотило сердце Восьми Пустошей[2].[2]"охватить весь мир", "охватить вселенную", "четыре моря", "поглотить сердце Восьми Пустошей" - означает описать могущественную силу, контролирующую весь мир. Из книги "Го Цинь Лунь".
Изначально в первые годы было семь стран, но Великая Юань сметала три соседних государства, оставляя в живых только три. Остальные малые государства не составляли ничего, и, естественно, беспокоиться было не о чем. Учитывая добросовестность императора Юаня, не было ничего удивительного в том, чтобы с нетерпением ждать этого. В этот раз Бэйчжоу также завоевал Наньлян[3]. В общем, только государства Вэй и Юй еще не были объединены с территорией Великой Юани, и достижения, которых никто не добивался на протяжении многих лет, теперь были в пределах досягаемости.[3] Наньлян - царство Лян
Вскоре Юй Бэйчжоу добрался до входа во дворец. После того как дворцовый слуга сделал объявление, он ждал и стоял у двери со склоненной головой, не решаясь сделать шаг за пределы грозового пруда[4].[4] не смеет выйти за пределы грозового пруда - предупреждает людей о необходимости соблюдать законы чего-либо, действовать в рамках дозволенного; относится к несмелым поступкам, выходящим за пределы определенного диапазона, и в основном относится к консервативности и жесткости
Бэйчжоу поднял ногу и шагнул в главный зал. Внутри император Юань, облаченный в черный драконий халат и восседающий на драконьем кресле на высоком помосте, не был ни сердит, ни надменен[5]. Двенадцать нефритовых кисточек, свисающих с императорской короны, заслонили глубокие и темные зрачки Девяносто пятого преподобного[6], усиливая впечатление снисходительной агрессивности.[5] не сердитый и надменный - для описания человека, который не злится, но при этом обладает величественным нравом. Обычно используется для описания ауры лидера, занимающего высокое положение или возвышающегося и внушающего благоговение.[6] Девяносто пять почтенных (Девяносто пять чжицзюнь) - китайская идиома, пиньинь - jiũ w zhi zün-, которая использовалась для обозначения чести императора. В Древнем Китае числа делились на янские и иньские, нечетные - янские, четные - иньские. Девять - высшее число ян, а пять - среднее. Поэтому "девять" и "пять" символизируют власть императора, которая называется "честь девяти и пяти".
В просторном главном зале было очень тихо. Все евнухи и слуги внутри скрючились на земле, ничего не говоря Его Величеству, чтобы убедить его успокоиться. Это почти пугало - такая тишина. В это время только Юй Бэйчжоу, которому император оказывал большую благосклонность, мог еще стоять. Юй Бэйчжоу прошелся острым взглядом по разбросанным на земле письмам и понял, какое из них вызвало гнев императора Юаня. Как говорится, сопровождать короля - все равно что сопровождать тигра[7]. Особенно в присутствии такого императора, как Юань, который обычно был черствым, ничего не говорил, и на его лице не было видно ни радости, ни гнева. Ему приходилось быть настороже, словно ступая по тонкому льду.[7] сопровождение короля подобно сопровождению тигра - в любой момент есть опасность смерти. Относится к угрюмым большим людям, вызывающим бедствия.
Однако Бэйчжоу не испугался и сразу же поклонился. — Этот генерал видит[8] ваше величество.[8] видит - pin yin căn jiàn, определение означает "встречать"; встречать начальника с соблюдением определенного этикета.
Увидев, что он вошел, выражение лица императора Юаня немного улучшилось. — Юй Цин[9].[9] "цин" - обращение к министру или высокопоставленному чиновнику в древние времена; форма обращения императора к министру; термин ласкового обращения, ранее использовавшийся между мужем и женой или среди близких друзей.
Перед императором Юанем Юй Бэйчжоу, которому обычно не хватало учтивости, был вынужден стоять прямо. Его высказывания были краткими, точными и без оговорок. — Ваше Величество, Наньлян уже написал письмо о спуске, и оно будет доставлено в императорскую столицу через два дня. Император Юань рассмеялся: — Хорошо! Как и ожидалось от Ю Цина! Первоначальная леденящая атмосфера мгновенно рассеялась, и Лан Чжун[10], распростершийся на земле, наконец-то испустил вздох облегчения. Ему был хорошо известен переменчивый нрав императора Юаня. Он боялся, что если Сын Неба будет продолжать гневаться, то у него не будет гарантии, что он сможет сохранить голову.[10]Лан Чжун - высокопоставленный чиновник, отвечающий за дела различных ведомств, по своему положению уступает только премьер-министру. Общее название императорского слуги. Изначально в его обязанности входило сопровождение, совет в любое время, консультирование и отправка. Позже, в эпоху династии Сун, Ланг Чжуна стали называть врачом. Уважительно называть доктора Лан Чжун - южный диалект, возникший в результате распространения официальных титулов после окончания правления династии Тан и Пяти династий.
К счастью, в зале присутствовал король Бейнина. В этой стране не было ни одного человека, который бы не знал, как Его Величество ценит молодого короля Бейнина. В конце император продолжил спрашивать: — Я не знаю, как Юй Цин прорвался через городские ворота клана Хуянь в Наньляне? На самом деле все это уже было написано в отчете о сражении, но императора Юаня волновали военные дела. Поэтому он, естественно, хотел узнать все подробности. — Этот генерал несколько ночей осаждал их столицу. Когда войска Наньляна были сосредоточены у северных ворот, мы воспользовались этим и позволили элитным войскам окружить тыл, и нанесли одновременный удар, разгромив южные ворота, въехав прямо внутрь, окружив чиновников и захватив короля, чтобы схватить вора[11]. Сейчас Наньлян находится на пределе своих сил, и пока Ваше Величество приказывает, элитные войска Тяньцзи могут помочь императору Лян в любое время открыть городские ворота и принять железную кавалерию Великой Юани.[11] чтобы поймать вора, сначала нужно поймать короля [qín zéi xin qín wáng ]- сначала поймать главаря, чтобы потом захватить всех его последователей; Прежде чем избавиться от мелких преступников, нужно поймать их главаря; Уничтожь главаря, и банда распадется.
Несмотря на то, что это всего лишь несколько слов, император Юань, которому так же не терпелось повести войска в бой, не мог не знать о риске. Не будем больше ни о чем говорить, просто взять сотни элитных солдат, чтобы прорваться через городские ворота и просто захватить ключевую точку, все равно что бить змею и попасть в нее на семь дюймов[12]. Достаточно было сделать отчаянный шаг, и, если не быть достаточно осторожным, можно было оказаться в окружении Имперской гвардии.[12]Бить змею и попасть в семь дюймов - означает, что нужно ухватить главное звено, когда говоришь и делаешь.
Политика Юани была строгой, и даже незначительные нарушения будут рассматриваться в соответствии с военным законодательством. Но Юй Бэйчжоу не только стремительно вторгся в город, но и провел такую великолепную битву. Позорная капитуляция клана Хуянь из Наньляна всего сотней элитных воинов, несомненно, разнесется по всему миру и станет посмешищем среди ученых и простых людей. Когда множество государств объединились и направили войска для штурма Великой Юани, кто заставил Наньлян прыгнуть выше всех? Император Юань посмотрел на пылкого молодого генерала сквозь свисающие нефритовые кисточки, и восхищение в его черных глазах стало еще больше. Репутация Бэйчжоу за пределами Великой Юани была не очень хороша, и все дело в его безжалостных методах. Захватив несколько крупных племен Гуннов, десятки тысяч из них были либо заживо похоронены им, либо обезглавлены и утоплены... Кроме женщин и детей, никого не осталось. Однако сам император Юань был тираном, независимо от того, руководил ли он армией или был императором. Кроме того, стремительное развитие Великой Юани в последние годы также было связано с его умением отбирать таланты и правильно их использовать. Поэтому император Юань не только не возненавидел методы Юй Бэйчжоу, но и вполне оценил их. Вся страна Великой Юани снабжала провизией сотни тысяч войск. Даже если бы его отдали гуннам, рацион их собственных солдат был бы недостаточен. Если бы признание капитуляции было таким простым, гунны все равно могли бы в любой момент собраться и возродиться, если бы не погибли. В то время это стоило людей и материальных ресурсов, а в итоге армия Великой Юани все равно страдала. Кроме того, поле боя всегда быстро менялось. Сотни лет назад король Фуча из У почти смирился и отпустил короля Гуцзяня из Юэ. Однако кто бы мог подумать, что царь Гуцзянь будет лежать, вкушая мужество[13], и через девятнадцать лет поведет армию на уничтожение У. Срезание травы без удаления корней неизбежно приведет к бесконечным проблемам в дальнейшем.[13] лечь и вкусить храбрости [wò xin cháng dăn] спать на хворосте и вкусить галлов - вынашивать месть. Это китайская идиома, которая впервые появилась в "Записях великого историка: семья короля Гуцзяня из Юэ" во времена династии Западная Хань. Первоначальное значение этой идиомы означает, что после поражения короля Юэ Гуцзяня он спит на хворосте и часто лижет желчь, чтобы всегда быть бдительным и не забывать историю своих страданий. Позже это слово стало обозначать человека, который много и упорно работает.
После Наньляна остались только страны Юй и Вэй. Давнее желание нескольких поколений императоров Великой Юани объединить Центральные равнины вот-вот должно было исполниться, и даже безжалостный правящий император Юань не мог не быть ошеломлен. Подумав так, император Юань улыбнулся: — Это большая удача Великой Юани - заполучить Юй Цина. Завтра утром мы сильно наградим Юй Цина! — Этот генерал недостоин комплиментов Его Величества. Бэйчжоу тоже рассмеялся, воспрянув духом. Видя, что у него такое хорошее настроение, император Юань задал еще один вопрос. — Мы заметили, что Юй Цин был в хорошем настроении, когда вошел во дворец сегодня, но что за радостное событие? Генерал в красном наклонил свои фениксовые глаза. — Это не радостное событие, но этот генерал только что увидел старого друга. Император Юань тоже был вежлив, поэтому, услышав слова Бэйчжоу, он, естественно, не стал задавать вопросов и просто кивнул. — Поскольку остались только Вэй и Юй, а армия Вэйшаня еще не вернулась, до конца года войны не будет. Юй Цин, вам следует хорошенько отдохнуть и подготовиться к осаде королевства Юй в будущем. — Благодарю вас, ваше величество, за заботу. Если ничего не случится, этот субъект уйдет в отставку. С другой стороны Цзун Ло и Гу Цзыюань возглавили конфуцианских учеников и успешно прибыли в назначенное место. Это было похоже на резиденцию, но на самом деле это было всего лишь несколько скромных дворов. Великая Юань жаждала талантов, поэтому выделила отдельный участок имперской столицы для поселения студентов. Например, по соседству с конфуцианцами жили врачи и ученики-мохисты, и все они только что приветствовали и здоровались друг с другом, и атмосфера была гармоничной. За это время количество школ, расположенных в Великой Юани, значительно увеличилось, и все ради банкета Байцзя[14] который должен был состояться в столице Великого Юани.[14] Банкет Байцзя ("Банкет ста семей") - уникальная и древняя традиционная народная культура, относящаяся к обычаям Праздника фонарей. Развившись из первоначального "благословения весны", он представляет собой молитвенную церемонию, проводимую внутри племени. Впоследствии он постепенно превратился в общественное собрание.
Банкет Байцзя, проводившийся раз в три года, был пиром для учеников и сотен ученых, на котором они обменивались знаниями и идеями. Банкет длился несколько месяцев. Основное соревнование включало в себя боевые искусства, охоту, письмо, церемониальные обряды, музыку и дебаты. Всего было шесть категорий, и для каждой категории выбирался лидер. Кроме того, существовала целая череда мероприятий, таких как дискуссии сотен школ мысли, дебаты по даосизму различных школ, ритуальные жертвоприношения в праздник Лаба[15], распитие вина в период зимней луны[16] и т. д., которые продолжались до Нового года.[15] праздник Лаба, который ежегодно отмечается на восьмой день 12-го лунного месяца, также известен как "Фестиваль сокровищ Дхармы", "Фестиваль просветления Будды", "Фестиваль просветления", "Встреча просветления" и так далее. Изначально буддийский праздник, посвященный просветлению Будды Сакьямуни, постепенно превратился в народный фестиваль). [16] зимняя луна - другое название ноября по лунному календарю.
Различные точки зрения разных школ мысли будут дополнять друг друга, а Цин Дафу[17] в итоге монополизирует большое количество высокопоставленных государственных должностей. Если простолюдины хотят заявить о себе и присоединиться к какой-либо школе мысли, то это лучшая возможность.[17] Цин Дафу-высокие министры и вельможи.
А банкет Байцзя - банкет, привлекающий внимание всего мира, - был идеальной перспективой вознестись на небо одним прыжком, и студенты из малообеспеченных семей, естественно, не упустили бы ее. Все школы также будут яростно бороться за место чиновника. Цзун Ло только успел убрать свои вещи, как заметил, что Гу Цзыюань постучала в его дверь. — Что-то не так, Цзыюань? Гу Цзыюань сказал: — Ничего особенного. Я случайно проходил мимо книжного магазина за углом и заметил, что там продаются изысканные листы для аннотаций. Здесь продавались и пятицветные восковые бумаги с золотыми облаками и драконами[18], и бумага чэнсинтан[19] и книги из тонкого шелка.[18] Пятицветная вощеная бумага с изображением золотых облаков и дракона - это вид бумаги. Он сделан из пергаментной бумаги, которая раскрашена пастелью, затем каландрирована воском, а потом расписана золотой краской, чтобы изобразить узор облачных драконов. Кроме того, на нем можно рисовать такие узоры, как цветы и птицы, пейзажи, сломанные ветки и цветы, а также Богу".
[19] Бумага "Чэнсинтан" была впервые изготовлена во времена династии Южная Тан. Во дворце династии Южная Тан существовало собрание книг под названием "Чэнсинтан". Специальная бумага, изготовленная здесь, а именно "бумага Чэнсинтан", была императорской бумагой.
Цзун Ло сразу же все понял. Банкет Байцзя был не только местом проведения академических экскурсий и обмена опытом, но и прекрасным поводом для знакомства и дружбы студентов из других семей. Знаменитые бумаги были аналогом современных визитных карточек, которые можно использовать не только для предложения различным высокопоставленным лицам, но и для создания знакомств на равных. При таком раскладе бумага или парча, из которой были сделаны примечательные мешочки, представляла огромную ценность и даже могла отражать вкус владельца. Когда они прибыли в столицу, было уже поздно. Банкет Байцзя должен был состояться послезавтра. Если сегодня не поторопиться с покупкой имени[20] и не предложить некоторые условия, то завтра им будет трудно успеть.[20]"купить имя" - "купить имя", произносится как "мãи минг", это китайское слово, означающее обмен денег на славу.
— Хорошо, пожалуйста, подождите минутку. Замаскированные добрые намерения Гу Цзыюаня были известны Цзун Ло. Хотя он сопровождал конфуцианцев в Великую Юань и лишь внешне назывался известным посетителем конфуцианства, на самом деле его считали учеником конфуцианцев. В глазах окружающих, поскольку он был слепым и хотел получить преимущества, ему приходилось работать больше. Кроме того, слепым людям всегда было сложнее писать. Если прийти сегодня пораньше, можно было начать готовиться вечером и не беспокоиться о следующем дне. Осенние ночи становились все прохладнее. Цзун Ло надел верхнюю рубашку и открыл дверь. — Уже поздно, пойдемте. В обычные дни они с Гу Цзыюанем были немного знакомы, поэтому он, естественно, принял его добрые намерения. Вдвоем они бок о бок вышли со двора. Цзун Ло на мгновение остановился, заметив у ворот свернувшуюся калачиком спящую кошку, затем слегка приподнял сапог и переступил порог. Гу Цзыюань тихо вздохнул про себя. Брат Ло прекрасно владел боевыми искусствами, а также слухом и позиционированием. Он все еще помнил, как глава привел Цзун Ло обратно в Конфуцианский Хань Лу, и сказал, что тот тяжело ранен и нуждается в отдыхе. Во двор, где он находился на излечении, никого не пускали, и прошло немало времени, прежде чем он смог выйти на улицу и заняться какими-то делами. Джентльмен скорее заслужит одобрение окружающих. В характере Цзун Ло не только нет ничего критического, но и все конфуцианцы относятся к нему с уважением. Общаясь с Цзун Ло, Гу Цзыюань легко ощущал достоинство и зрелость собеседника. Несмотря на то что он не выглядел слишком старым, от него всегда исходило ощущение стабильности, как от учителя. Гу Цзыюань предполагал, что Цзун Ло останется в Хань Лу, но не ожидал, что лидер разрешит ему отправиться с ними в Великую Юань. Те, кто в наши дни не хочет сидеть в углу, - люди амбициозные. В сердце брата Ло действительно был мир. Несмотря на физические недостатки, его дух был тверд. Это заставляло Гу Цзыюаня восхищаться им до глубины души. — Кстати говоря, после прибытия в Великую Юань, каковы дальнейшие планы брата Ло? Цзун Ло ответил вопросом на вопрос. — Цзыюань спросил меня об этом, но ты уже придумал, куда идти? — Не совсем. — Гу Цзыюань смущенно потрогал свой нос. — Я надеюсь, что смогу хорошо выступить на банкете Байцзя. Если я смогу завоевать восхищение вельмож, стать Мэнькэ[21] и продолжить свое конфуцианство, это будет очень хорошо. Если нет, то я могу винить только свой недостаток таланта и неглубокое обучение. Еще не поздно вернуться через три года, после возвращения в Хань Лу на повторное обучение.[21] Мэнькэ (швейцары) - швейцары делятся на несколько уровней в соответствии с их различными функциями. Низшего уровня хватает только на еду и одежду, в то время как высший уровень швейцаров может есть рыбу и иметь машину. Привратники в основном играют роль советника и телохранителя хозяина, а при необходимости могут превратиться в личную вооруженную силу нанимателя.
Гу Цзыюань очень заботится о Цзун Ло. Сам он был сиротой, и в детстве его подобрал лидер. Он с детства рос в конфуцианском Хань Лу. Поскольку после потери памяти Гу Ло получил конфуцианское слово "Гу", он, естественно, считался членом семьи. Он считал, что, несмотря на физическую болезнь Цзун Ло, его мастерство фехтования невероятно сильно. Поначалу Гу Цзыюань не понимал, насколько он грозен, но после того, как они с королем Бэйнином зашли в тупик, у него появилось ощущение, что так оно и есть. — Кстати говоря, у брата Ло была такая судьба[22] с Третьим принцем династии Великой Юани. Я не заметил, что у вас обоих одинаковые имена, а год назад вы даже были серьезно ранены. Если бы не потеря памяти брата Ло, то между ними могла бы быть какая-то связь.[22]судьба (буддийский термин) - то, что далеко, предопределено, а то, что близко, является причиной. Это невидимая связь между людьми, возможность и вероятность неизбежной встречи.
Гу Цзыюань шутливо, без малейшего подозрения добавил. — Кстати, раз уж брат Ло добился благосклонности короля Бэйнина, почему бы не нанести визит в его резиденцию? Если Гу Ло действительно сможет принять приглашение, то в будущем, учитывая положение короля Бэйнина в Великой Юани, он продвинется на самый верх. Гу Цзыюаню будет легче, если он сможет получить официальную должность. Улыбка Цзун Ло была немного жесткой. — Не совсем так. — Чтобы доказать это, он добавил еще одно предложение: — Каждый видит вещи по-своему, но хорошие птицы выбирают дерево для жизни[23], а хорошие министры - своих господ. Король Бэйнин - жестокий и своенравный человек, и с ним не просто сблизиться.[23] Хорошие птицы выбирают деревья для жизни (пословица)- Первоначальное значение этого выражения означает, что хорошие птицы выбирают идеальные деревья в качестве места обитания. Метафора выдающихся талантов должна выбрать хорошее подразделение, которое сможет в полной мере раскрыть их таланты, и хорошего руководителя, который будет хорошо использовать себя. Хорошая птица выбирает дерево, что является метафорой для достойного министра, который выбирает себе хозяина. Позже "хорошие птицы выбирают дерево для жизни" часто используется как аллюзия на достойных министров, которые выбирают себе хозяев.
— Логично. — Вспомнив злобное появление короля Бэйнина у городских ворот, Гу Цзыюань испытал томительный страх. — Сначала я думал, что эти истории - фальшивка, но теперь, похоже, широко распространившиеся слухи... должны быть подлинными. Цзун Ло был немного удивлен. Он думал, что на любого, кто лично видел Юй Бэйчжоу, подействует его харизматическая аура, но никак не ожидал, что Гу Цзыюань останется благоразумным. Когда Цзун Ло замолчал, Гу Цзыюань добавил еще одно предложение: — Тем не менее, король Бэйнин все же почитал добродетельного человека, иначе бы он не подарил брату Ло нефритовый кулон. Цзун Лу: ...... Теперь он, похоже, понял, почему дядя попросил Гу Цзыюаня проявить благоразумие. Дядя попросил Гу Цзыюаня проводить учеников в Великую Юань. Хотя Гу Цзыюань быстро соображал, блестяще писал, глубоко разбирался в конфуцианстве и легализме, и его можно назвать великим конфуцианцем своего поколения, в конце концов, он был еще молод, строил машину за закрытыми дверями[24] и ему не хватало опыта в мире.[24] Строить машину за закрытыми дверями - китайская идиома [bì mén zào chēl - осуществлять свой замысел независимо от внешних обстоятельств; отстраняться от масс и реальности и действовать вслепую; делать то, что нравится одному, не обращая внимания на окружающий мир.
Бэйчжоу заманил его всего лишь несколькими классическими произведениями Вэнь Цзы, но это было слишком хитро. Пока они беседовали, уже вместе дошли до книжного магазина на углу улицы. За последние два дня многие ученые купили здесь знатные кисеты, ручки и бумагу. Когда ларек уже закрывался на вечер, лошади и кареты стали подъезжать одна за другой. — Ах, как много людей! — Как только Гу Цзыюань увидел множество классических экспонатов, его глаза загорелись. — Эта знаменитая почта[25] со сливовыми узорами очень красива. Если вы купите несколько штук, то, вернувшись, сможете окурить их ароматным благовонием, а затем добавить несколько засушенных цветов. Это очень элегантно.[25] знаменитая почта [минь ти] - именная карточка, которую передают при посещении; незаменимый инструмент для общения древних чиновников. Посетитель пишет свое имя и другие вводные слова на бамбуке или дереве (в эпоху Воюющих государств бумага еще не была изобретена).
— Раз уж здесь так много людей, то я не буду выходить вперед. Мне придется попросить Цзыюаня выбрать для меня несколько. — Это вполне нормально. Брат Ло может быть уверен, что оставит этот пустяковый вопрос мне! Цзыюань не стал отступать и отвел Цзун Ло в неприметное место возле входа в магазин. Они договорились о приблизительном времени, и он повернул назад, желая войти в магазин. Цзун Ло стоял один под карнизом, но не скучал, а стал прислушиваться к окружающим звукам. Он не был слепым и мог видеть, сняв полоски ткани, закрывавшие глаза, но периодическое отключение одного из пяти чувств было увлекательным занятием и обостряло остальные четыре чувства. Он слышал болтовню ученых в книжной лавке неподалеку, стук осей карет, клекот лошадей, осеннее пение цикад и раскаты грома в небе, пока стоял здесь, сосредоточившись. — Будет дождь, — Цзун Ло вздохнул, сделал два шага назад и полностью спрятал свое тело под карнизом. После более чем годового отсутствия в Великой Юани он всегда чувствовал, что пребывание в Императорском городе - это что-то из прошлого. На самом деле это была уже третья его жизнь. Просто слушая различные звуки в императорском городе, он чувствовал себя как во сне Хуанлина[26], как будто разлученный с целой жизнью[27].[26]сон Хуанлин (китайская идиома, заимствованная из басни) - Согласно с "Записями в подушке" Лу Шэн встретил даоса Лу Вэна на постоялом дворе в Хандане и посетовал на свою бедность. Лу Вэнь взял селадоновую подушку, чтобы дать Лу Шэну поспать, пока хозяин готовил мелкий рис. Во сне Лу Шэн наслаждался всей славой и богатством. Когда он проснулся, рис в магазине не был сварен. На основе этой истории последующие поколения сложили идиому "хуаньляньгымэнь", которая является метафорой иллюзорных мечтаний и нереализованных желаний.
[27]словно разлука с целой жизнью (китайская идиома, huăng ruò gé shi) - относится к ощущению больших перемен в людях и пейзажах.
Как назло, начался мелкий дождь, словно кто-то лил воду с неба, и он быстро перерос в ливень. Через полколонны благовоний он услышал вдалеке громкий шум дождя. — Это кавалерия Сюань! Кавалерия Сюань вернулась в столицу! Словно эхо, мимо пронеслась группа аккуратных и торжественных черных кавалеристов, скачущих галопом по дороге императорского города, разбрызгивая повсюду бусинки грязи. Кавалерия сидела на черных лошадях с прямыми спинами, в черных доспехах, шлемах и высоких сапогах на ногах. Когда он восторженно слушал, даже топот копыт лошадей звучал синхронно. Они были очень хорошо обучены и поражали воображение. Цзун Ло вдруг поднял голову и посмотрел на перекресток. Даже если сейчас он ничего не мог разглядеть, он мог представить себе героический облик "кавалерии Сюань" в устах людей. Это были его личные солдаты, которых он годами и кропотливо выращивал. Они сопровождали его в жизни и смерти, сражались в окрестных странах, любовались закатом с башни, наблюдали полнолуние в песчаном море, пробирались через море крови и горы ножей. Даже в его прошлой жизни, даже после того, как он покончил с собой перед городскими воротами, кавалерия Сюань оставалась единой. Несмотря на то, что, по мнению окружающих, он уже умер, Главный Дядя Боевого Искусства, находясь в Конфуцианском Хань Лу, время от времени просил мохистов предоставлять ему информацию о Великой Юане. Естественно, Цзун Ло знал об этом. После его гибели на перевале Ханьгу генералом кавалерии Сюань стал его бывший заместитель Му Юаньлун. Теперь, слушая звук копыт лошадей, падающих под дождь почти в том же ритме, Цзун Ло почувствовал некоторое облегчение. За год с лишним, несмотря на то, что сменился главный генерал, и они не часто выходили на битву, обучение кавалерии Сюань, по крайней мере, не отставало. В это же время ведущий генерал кавалерии Сюань, оглянувшись издалека, внезапно пришпорил коня и остановился под дождем. — Генерал Му, что случилось? Капитан второго ряда был немного удивлен, увидев, что он остановился. Все они были облачены в темные холодные доспехи, и дождь лил на них, как на плачущую свечу. Му Юаньлун неподвижно смотрел на то место, куда только что бросил взгляд. Под завесой густого дождя едва можно было разглядеть смутного человека в белом. — Я просто... — он пробормотал про себя:— Кажется, я видел Его Высочество Третьего принца.
