Не хотели бы выпить?

Возможно, это была причина сильного дождя. Через два дня погода наладилась, и солнце поднялось на тысячи миль. Восток был лишь тускло освещен, и жители начали просыпаться. Проснувшись, Цзун Ло переоделся и завязал волосы. Он выглянул в окно и случайно увидел, как маленький слуга держит лошадь за поводья и присматривает за ней снаружи, скучно кормя ее конской травой. Казалось, его ждали очень долго. Перед приходом Гу Цзыюня Цзун Ло просто опустил оконную застежку, снял древний нефрит с черным узором Куй на Цисин Лунъюань и повязал его на талию. Сегодня открывался банкет Байцзя. Вчера вечером пришел императорский указ, в котором говорилось, что место проведения банкета специально перенесено во дворец. Поскольку они собирались войти во дворец, то, естественно, не могли носить с собой оружие и мечи. Банкет Байцзя проводился раз в три года, и каждый раз он привлекал внимание всего мира. Если удастся занять первое место на конкурсе Шести искусств, то не меньше десяти лет холодных окон[1], и никто не будет возражать, и стать знаменитым одним махом. В будущем, независимо от того, в какую страну Великой пустыни вы попадете, вы сможете наслаждаться чрезвычайно высоким обращением.

[1] Десять лет холодных окон, китайская идиома, пиньинь - shi nián hán chuang, что означает описание упорной учебы в течение многих лет

Как большая страна, Великая Юань, несомненно, жаждала талантов. На нем талантливым людям оказывали любезность и предоставляли честь гостя. Чтобы придать большое значение этому банкету Байцзя, неудивительно, что они намеренно изменили место проведения. — Брат Ло! Сегодня хороший день, ты уже переоделся? Пока Цзун Ло заворачивал белый шелк, Гу Цзыюань постучал в дверь. Белый шелк, которым он сегодня обматывался, был погружен в бестеневую воду, благодаря чему он мог видеть некоторые контуры вокруг себя. — Конечно, — небрежно ответил Цзун Ло. — Как я посмел забыть о важном деле, порученном старшим мудрецом-медиком? Они подошли к выходу во двор, мимо них одна за другой проезжали повозки с учениками с их станции, и шумные голоса сливались воедино, делая обстановку очень оживленной. — Брат Ло вчера никуда не выходил, боюсь, ты не знаешь, но сотню студентов, присутствовавших на банкете Байцзя в этом году, можно назвать скрытыми драконами и крадущимися тиграми. Вчера Гу Цзыюань, который целый день расспрашивал о новостях, словно пересчитывал сокровища собственной семьи[2]. — Премьер-министр Великой Юани - мастер школы легалистов, а теперь еще и его ученики пришли поучаствовать. Не говоря уже о школе Инь Ян, даже стратеги того же рода прислали своего прямого ученика. Многие игорные дома уже открыли свои ставки, а число самых популярных кандидатов на вершину Шести искусств еще не было определено. Такого грандиозного события не было уже несколько десятилетий.

[2] считать сокровища собственной семьи - китайская идиома, пиньинь - rú shu jia zhen, что означает, что это похоже на подсчет сокровищ собственной семьи. Обычно это выражение используется для обозначения человека, хорошо знакомого с тем, о чем он говорит.

Услышав имя Пэй Цяньсюэ, Цзун Ло на некоторое время замолчал: — Цилинь тоже выбирает мастера. Великая Юань сейчас неудержима, естественно, талантливые ученые волнуются и очень хотят. Видя его спокойствие, Гу Цзыюань не мог не удивиться. — Брат Ло не волнуется? Даосское фехтование Увэй, кукольное искусство Инь-Ян, мохистское неполитическое право... Все они звучат как знаменитые, обладающие безграничной силой, однако даже рассказчики в чайных не могут сказать, кто является лидером боевых искусств. Цзун Ло слегка улыбнулся, поднял занавеску кареты и сел внутрь. — К чему такая спешка, боевые искусства - это содержание последнего дня. Однако, Цзыюань, раз уж ты хочешь участвовать в каллиграфии, тебе следует больше беспокоиться. Гу Цзыюань немедленно замолчал, его лицо было неизбежно напряжено, а рука, державшая поводья, была немного рассеянной, и он начал мысленно заниматься каллиграфией и живописью. Вскоре после этого карета остановилась у ворот дворца. Один за другим ученики либо расходились, либо рассаживались, чтобы идти пешком. Императорские стражники перед дворцом проверяли их по одному, и только убедившись, что у них нет оружия, пропустили их. Цзун Ло не хотел привлекать внимание посторонних людей, поэтому специально переоделся в обычный белый халат, хотя толку от него было немного. Попутно, благодаря белому шелку на лице, он привлек внимание многих студентов. После окончания допроса стражник посмотрел на свою спину и негромко прошептал. — Только что молодой господин показался мне немного знакомым... — Слепой человек с белым шелком, закрывающим глаза? Он действительно немного знаком, так как же нежный и элегантный человек может оказаться с такой порочной болезнью? — Я знаю, почему он выглядит знакомым. Один из стражников нерешительно сказал: — Помните тот день в прошлом году, когда великий шаман предвидел явление девяти звезд, связанных в небе, как бусины? Тот юноша в белом был явно вырезан из той же формы, что и третий принц... Как только прозвучали эти слова, они в унисон вспомнили тот сон. Главный стражник побледнел от страха. — Говорить о королевской семье - преступление, за которое полагается обезглавливание. Кроме того, у его королевского высочества была заметная репутация, как мы можем догадаться, будьте осторожны в своих словах! Как только эти слова прозвучали, все замолчали и не смели больше ничего говорить. Третий принц руководил войсками круглый год, и большинство стражников во дворце никогда не видели божество, а в прошлом году лишь мельком увидели его во сне. Самоубийство Третьего принца снилось только жителям Великой Юани, большинство студентов из других стран только слышали об этом. Даже если бы кто-то заметил, что стражники стали странно молчаливыми, они бы не узнали истинную причину этого. Что касается других студентов, то они были еще более равнодушны. Некоторые даже поприветствовали Цзун Ло. Конфуцианство и моизм были известны как две великие мировые школы мысли и были также несовместимы друг с другом. Отношения между легализмом и конфуцианством также были крайне плохими. Конфуцианство так и не смогло войти в Великую Юань, потому что нынешний премьер-министр Великой Юани был мастером легализма. В первые годы, когда он еще не был официальным премьер-министром, он написал полноценный донос, критикуя основные идеи конфуцианства считая их никчемными. Конечно, не только конфуцианство, но и отношения между другими школами мысли были такими же. По дороге только даосские ученики проявляли большое радушие и приветствовали всех студентов повсюду. Хотя отношения между конфуцианством и даосизмом были одинаковыми, большинство не станет протягивать руку и бить улыбающегося человека[3], чтобы сохранить лицо.

[3]Протяни руку и не ударь улыбающегося человека - китайская поговорка, означающая, что после признания своей ошибки в противоположном направлении нестерпимо хочется ударить кого-нибудь. Это значит, что когда вы поднимаете руку, чтобы ударить не того, кого надо, другой уже признает вашу ошибку с улыбкой на лице. В это время ты не можешь смириться и чувствуешь себя неловко, чтобы снова задеть других.

Выйдя на открытую площадку перед дворцом, евнух, который вел его, остановился и почтительно встал в стороне. Спустя долгое время с возвышенного дворцового входа донесся звук: — Ваше величество прибыло. Император Юань, одетый в черную драконью мантию, медленно вышел из зала. Корона с 12 нефритовыми кистями свисала с его холодного и сурового лица. Он не был злой и высокомерен[4]. Ученики, на которых смотрели глубокие черные глаза Мянь Дяо[5], не могли унять дрожь в ногах.

[4] Не злой и высокомерный, для описания человека, который не злится, но при этом обладает величественным характером. Обычно используется для описания ауры лидера, занимающего высокое положение, а также возвышенного и внушающего благоговение.

[5] Мянь Дяо - церемониальный головной убор императора и высших чиновников с нефритовыми кистями.

— Приветствую Его Величество. Все ученики сжимали кулаки и отдавали честь. Все они впервые видели этого тирана, прославившегося среди разных народов. Среди этих людей Цзун Ло был единственным, кто стоял позади, опустив голову, пытаясь уменьшить ощущение своего существования. В прошлой жизни его отправили на два года на границу без объяснения причин, а затем он умер от императорского указа о самоубийстве. Цзун Ло думал, что даже если он снова увидит отца через год, в его сердце будет ненависть. Но когда он стоял здесь, то был потрясен, осознав, что его настроение в этот момент было таким спокойным. Возможно, он наконец понял, что о нем никогда не заботились. Третий принц был отправлен в страну Вэй в качестве заложника, когда ему было меньше года, и вернулся в Великую Юань, когда ему было семнадцать. В середине он более десяти лет жил вдали от кровных родственников. Другие принцы никогда не видели его, этого старшего брата по имени. В обычное время он был для них скорее гостем и незнакомцем, не говоря уже об императоре Юане. После этого он долгие годы сражался на стороне, все меньше времени проводил вместе и несколько лет не возвращался во дворец. Император Юань, казалось, возложил на него тяжелую ответственность, но, как бы прекрасно Цзун Ло ни побеждал в битвах и как бы ни был совершенен, он не слышал от него ни единого слова похвалы. Он старался изо всех сил, восхищался отцом и любил младших братьев, но не мог сравниться с младшим принцем, который трепетал и вел себя как избалованный ребенок. Известно, что император Юань благоволил к самому молодому девятому принцу, и тот просто хотел, чтобы для него срывали звезды и луну. Остальные принцы тоже в большей или меньшей степени пользовались защитой старшего, когда росли, только Цзун Ло, стоя в огромном дворце, как бы ни хотел слиться с толпой, всегда выглядел человеком, который держится в стороне. К счастью, Цзун Ло учил и воспитывал людей, прежде чем пройти через книгу, но он все равно попал в ловушку, погрузился в нее и напрасно прожил две жизни. Он насмешливо подумал про себя. Однако теперь не было нужды пригибать голову, чтобы спрятаться. Если бы он мог видеть его таким, император Юань почувствовал бы облегчение. Как известно, больные не могут наследовать трон. Через некоторое время прозвучало объявление об уходе, и Цзун Ло вздохнул с облегчением. Хотя император Юань имел репутацию тирана, его управление государственными делами было несомненным, и в свои почти пятьдесят лет он все еще мог ежедневно просматривать сотни деревянных мемориалов. То, что он смог найти время для встречи со студентами, уже было большим подарком. Что касается следующей встречи с императором... следует подождать до закрытия банкета в следующем году, чтобы вручить документ победителям Шести искусств. Евнух приветствовал всех. — Пожалуйста, пойдемте со мной, в ближайшие несколько дней в павильоне Лантин Уотерсайд будет проводиться диспут по даосизму. Согласно правилам, за пять дней до банкета каждая семья может свободно обсуждать даосизм. На банкет не требовалось приглашений. От генералов знатных семейств до простых людей, если они могли пройти через вопросы и ответы, все они могли участвовать в банкете, который обычно был самым оживленным в течение нескольких дней. Цзун Ло последовал за Гу Цзыюанем. Чтобы позаботиться о нем, все конфуцианские студенты сознательно опустились на задние лапы и последовали за ним. Едва он подошел к речному павильону, который находился недалеко от дворца, как услышал крик слуги, стоявшего впереди. — Поторопитесь, освободите дорогу! Не столкнитесь с дворянами! Гу Цзыюань уже собирался оттащить Цзун Ло назад, но увидел, что тот уже отошел от дороги, по которой проезжала императорская карета, поэтому опустил руку и удивленно сказал: — Это оказалась карета принцев Великой Юани. Цзун Ло ничего не ответил. Раз уж аристократы могут приехать, то, естественно, члены императорской семьи и их родственники не пропустят это событие. Более того... кроме Гу Цзыюаня, у которого не было такого обоняния, все знали, что захват позиции наследного принца достиг белой горячки. В течение многих лет у Юани не было наследного принца. Самый любимый девятый принц на поверхности, был еще далек от совершеннолетия, его биологическая мать рано скончалась, и у него не было основы при дворе. Если только император Юань не решил отказаться от старых и поставить молодых[6], в противном случае его вряд ли сделают наследным принцем. Восьмой принц был немного глуповат, поэтому он не принимает его во внимание.

[6] "Упразднение старшего и учреждение младшего" означает практику упразднения наследственных прав старшего сына в древнем наследственном феодальном обществе и передачу этих прав другим сыновьям, кроме старшего.

После некоторых подсчетов на место кронпринца претендовали только четвертый, пятый и шестой принцы. Здесь Пятый принц был мастером боевых искусств на вышитой подушке[7]. Его поддерживали герои из семьи его матери. Он уже несколько раз выходил на поле боя, и неудач у него было больше, чем успехов. Хотя он обладал военной мощью Северной армии, он был не настолько силен, чтобы его бояться.

[7] Вышитая подушка - китайская идиома, пиньинь xiù hua zhẽn tou, означающая человека, у которого есть только внешность, но нет способностей к обучению. Из "Черные книгиц".

У Шестого принца тоже были высокопоставленные родственники. Влиятельный аристократический род, пустил корни, как старое дерево, и пользовался большой поддержкой двора и народа. Его сила была глубока. Биологическая мать Четвертого принца была родом из низкого сословия. Его сила казалась меньше половины, и он был скромным человеком. Но на самом деле он скрывал свои способности и не торопил события. Он был глубокомысленным. Внешне он выглядел как маленький ребенок, любящий только красоту, но на самом деле он ходил на задворки, чтобы наращивать свою силу. Боюсь, что Четвертого принца пришлось бы короновать, если бы не вмешался главный герой Юй Бэйчжоу. Уверен, Четвертый принц не предполагал, что его действия будут приравнены к воспитанию тигра и принесут бесконечные проблемы в будущем. Но, возможно, Четвертому принцу все равно, он не любит страну и красавиц. Цзун Ло вспомнил, что вначале голос[8] Четвертого принца тоже был очень высоким. Многие читатели в комментариях присоединились к мнению Юй Бэйчжоу, а также отметили, что после вступления Юй Бэйчжоу на престол Четвертый принц станет мужем императора.

[8] "голос" - публично или официально выраженное желание, выбор или консерватизм мнения

Хотя Цзун Ло и не дожил до этого времени, но, судя по копирайтингу "Не желаете ли выпить", Юй Бэйчжоу все-таки удалось украсть большую страну и ее тысячелетнее наследство, что было очень иронично. После того как конфуцианские ученики, наконец, заняли несколько хороших футонов, ученики разных школ встали и отдали честь. Глядя на эту ситуацию, все три принца, которые интересовались положением кронпринца, пришли. Шестой принц Цзун Юнлю первым вышел вперед, повысил голос и громко рассмеялся: — Господа, для Великой Юани большая честь видеть вас здесь. В эти несколько дней все должны говорить свободно. Мы, Великая Юань, жаждем талантов. Пока есть талантливые люди, мы не будем отказывать никому, кто придет, и я надеюсь, что вы не будете осторожничать. Цзун Ло на мгновение задумался, шепнул Гу Цзыюаню, попросил книжного мальчика передать сообщение слуге, а сам вышел из-за спины под предлогом приведения в порядок своей одежды. В это время в прошлой жизни Цзун Ло уже был на пути к границе, и большинство новостей в столице узнавали из тайных писем. — Господин, боковой зал находится прямо перед вами. Вы можете выбрать любого из них. Чистая одежда и необходимые вещи лежат на столе, вы можете забрать их сами. Цзун Ло негромко поблагодарил его и вложил в руку маленького слуги кучку серебра. — Спасибо. Я не хочу, чтобы меня беспокоили, когда я буду переодеваться. Слуга кивнул и быстро поклонился. — Да, я понимаю. Если кто-то придет позже, этот низший отведет его в другие пустые боковые залы, и никто не потревожит молодого господина. Закрыв дверь, Цзун Ло убедился, что слуга развернулся и ушел, после чего направился в заднюю часть зала, толкнул заднюю дверь и намеренно оставил полускрытый след..... Павильон Лантин Уотерсайд находился недалеко от дворцовых ворот и был местом, где королевская семья проводит летние банкеты по будням. Интерьер противоречил торжественности дворца Великой Юани, здесь были павильоны, резные балки и расписные здания, а для питья и поэзии был специально вырыт канал с восемнадцатью изгибами. Извилистая вода была чрезвычайно элегантной. Здесь же находилась королевская резиденция. Он находился недалеко от дворца и по будням охранялся дворцовой стражей. Вход туда был запрещен. Цзун Ло схватил камень, прицелился в воробья на ветке и приложил немного силы. Когда стражник услышал движение и подошел проверить, что случилось с воробьем, тот тихонько постучал пальцами ног и взвился в воздух. Он оторвался от земли и, двигаясь быстро, как молния, влетел в кирпично-красную дворцовую стену. Дворец был безлюден. Лишь немногие знали, что в заднем саду павильона у воды есть ворота, а за углом находится холодный дворец. Его не ремонтировали уже много лет. Бревна и балки были покрыты густой паутиной. Стены обветшали и обесцветились. Если оглядеться вокруг, то все выглядело серым. Здесь не было видно ни одного слуги, и даже жирных мышей было довольно много. Цзун Ло шел по тихому коридору, ловко поворачивая то влево, то вправо. Он дошел до немного обветшалого двора и постучал в дверь. Тук, тук, тук. Долгое время он не слышал никакого движения за дверью. Как раз в тот момент, когда Цзун Ло задумался, не сбежал ли этот человек и не покинул ли он холодный дворец, задняя дверь резко распахнулась. За дверью стоял худой молодой человек с широко раскрытыми черными глазами, он молчал и лишь робко смотрел на него. Цзун Ло ободряюще улыбнулся. — Сяо Ба[9], это я, твой третий брат вернулся.

[9] Сяо Ба - Малая восьмерка

Посмотрев на него снова и снова, увидев на поясе древний нефрит с узором Куй, юноша испугался, как кролик, внезапно разрыдался, подбежал к нему, обнял и задыхаясь сказал: — Третий брат... Это действительно вы? Все во дворце говорят, что ты погиб на поле боя… — Все в порядке, все в порядке, как умер твой третий брат? Смотри, разве я не в порядке? Цзун Ло похлопал его по плечу. — Не стой у двери, давай зайдем внутрь и поговорим. — Хорошо! Молодой человек поспешно закрыл дверь, на его лице не было ни капли глупости. Если Цзун Ло был чужаком во дворце, то Восьмой принц Цзун Жуйчень был невидимкой во дворце. Наложница Цзун Жуйченя со стороны матери, семья Жун, участвовала в восстании в первые годы. Когда император Юань расправился с семьей Жун, он не знал пощады и прямо казнил всю семью вплоть до девятого поколения. В наказание за это злоумышленника даже разорвали на части пятью телегами[10], и запах крови не рассеивался у Меридианных ворот[11] три дня и три ночи. Мать-наложницу Цзун Жуйченя отправили в холодный дворец и даже напоили ядовитым вином.

[10] привязать голову и конечности человека к пяти телегам, запряженным лошадью или волом, и тянуть их в пяти разных направлениях, разрывая таким образом тело человека на пять частей, отсюда и название чача. Иногда пять волов или лошадей используют для того, чтобы тянуть каре без использования телеги, поэтому раскалывание телеги обычно называют разделением тела на пять лошадей. Чтобы отрубить человеку голову и конечности, требуется немало усилий, не говоря уже о том, чтобы тянуть. А пытки, которым подвергаются пленники, еще более умопомрачительны. Когда его действительно разрывают на части, они боятся, что пленник перестанет чувствовать боль. Боль возникает, когда его тянут.

[11] Ворота Меридиана - главные ворота императорского дворца.

В то время у матери-наложницы Цзун Жуйченя был большой живот, и когда она узнала, что ее семья не смогла восстать, у нее потемнело в глазах, и она родила преждевременно. На смертном одре ей не оставалось ничего другого, как доверить своего ребенка няне, которая долгое время сопровождала ее во дворце. В его теле текла кровь грешника, и хотя он был спасен от смерти как один из наследников императора, Цзун Жуйченю не слишком хорошо жилось во дворце все эти годы. Кроме того, няня с детства учила его не создавать проблем, поэтому он всегда был крайне осторожен в присутствии посторонних. Спустя долгое время его стали называть дураком. К счастью, император Юань тоже не обращал на него внимания, просто относился к нему как к невидимке. Слуги во дворце привыкли к этому и плыли по течению. Со временем в холодном дворце стало некого обслуживать лично. Изредка к нему заходили, чтобы что-то доставить. Обращение с ним не шло ни в какое сравнение с заложником в Протонном доме, который находился под домашним арестом рядом с дворцом. А жаль.  В королевской семье Великой Юани было так много людей, что только Цзун Жуйчень и Цзун Ло были самыми жалкими. Цзун Ло, возможно, относился к остальным неискренне. Но он действительно считал Цзун Жуйченя своим младшим братом, и Цзун Жуйчень тоже искренне восхищался этим старшим братом. Когда он вернулся во дворец из страны Вэй, у Цзун Ло не только не было фундамента, но и еще не было церемонии совершеннолетия. Именно тогда он провел некоторое время с Цзун Жуйченем. В прошлой жизни его сослали на границу, где он едва мог выжить. Позже он узнал, что Цзун Жуйчень ввязался в борьбу за место наследного принца вместе с тремя принцами, чтобы защитить его. В итоге он стал шахматной фигурой и был забит до смерти на дворцовом банкете. Цзун Ло, который в то время находился далеко на границе, получил секретное письмо и едва не испугался до кровавой рвоты. Цзун Жуйчень вовсе не был глуп, как говорили посторонние, напротив, он был не только талантлив и умен, но и имел очень хорошую основу. Цзун Ло до сих пор помнил, что обещал ему после совершеннолетия Цзун Жуйченя взять его с собой на поле боя, чтобы расширить территорию, обучить боевым искусствам, стать знаменитым фехтовальщиком и быть хорошим человеком. Но в мгновение ока все изменилось[12], он даже не успел увидеть его в последний раз. Его труп был собран дивизией Цзун Ло. оставленной в столице.

[12] "вещи стали другими" - идиома, пиньинь: wù shì rén fei. Она означает, что вещи остались прежними, но люди уже не те. В основном используется для выражения течения времени и поминовения усопших. Это из "Книга У Чжи" Вэй Цао Пи времен Троецарствия.

В этой жизни Цзун Ло должен был найти способ вывести Цзун Жуйченя из дворца. — Вот и все, — он кратко рассказал о себе, скрыв свою истинную цель. Сказал лишь, что был серьезно ранен и спасен конфуцианцами. Сейчас его глаза еще не зажили, но с помощью мудреца-медика можно надеяться на полное излечение. Цзун Ло удобно обвинил трех других принцев в том, что он получил серьезные ранения на поле боя, и нашел отличное оправдание тому, почему ему пришлось потратить столько усилий, чтобы скрыть свою амнезию. Дело не в том, что он не хотел говорить правду, а в том, что у него было много планов. Если бы он не был полностью готов, Цзун Ло не стал бы никому об этом рассказывать, пока не накопит достаточно сил. Цзун Жуйчент поспешно кивнул, он действительно поверил в план Цзун Ло "поймать большую рыбу, замаскировав потерю памяти", а его худое лицо размером с ладонь все еще было мокрым от слез. — Третий брат, все будет хорошо! В сердце Цзун Жуйченя император Юань ничем не отличался от хладнокровного асура. Теперь, когда он услышал, что Третий брат скрыл свое присутствие от жестокого отца-императора, поклонение и восхищение в сердце Цзун Жуйченя вновь прорвались сквозь небеса. Цзун Ло потер голову. — В общем, мне все еще нужно, чтобы Жуйчень помог мне сохранить это дело в тайне, и если понадобится, ты можешь прикрыть его для меня. — Не волнуйся. — Цзун Жуйчень похлопал себя по груди и заверил: — Третий брат, не волнуйся, такое пустяковое дело, я точно смогу с ним справиться. — Это... Цзун Ло уже начал говорить, как вдруг раздался громкий удар в дверь снаружи зала.