Не хотели бы выпить?

Цзун Хунцзю со всех ног бросился во дворец Чжан. Все слуги, которые приходили и уходили из дворца, избегали его при виде, чтобы не спровоцировать это маленькое высочество. Некоторые слуги и раньше обижали этого человека, и их сразу же записывали в преступники и ссылали на каторгу в библиотеку Синьчжэ[1]. Это было не слишком серьезно, в серьезных случаях людей даже вытаскивали и забивали до смерти случайными палками, а затем спешно бросали в братскую могилу.

[1]Библиотека Синьчжэ - Синьчжэку - в некоторых трактатах Синьчжэку описывается как орган, специализирующийся на надзоре за рабами-преступниками, или как "внекриминальное правоохранительное агентство", которое заботится о рабах-преступниках.

Увидев его, дворцовый слуга, охранявший дверь, поспешно поприветствовал его. — Что этот слуга может сделать для Девятого Высочества? — спросил он, внутренне плача. Император Юань никогда не любил, чтобы его беспокоили, когда речь шла о государственных делах. Но Девятый принц действительно пользовался благосклонностью, и если бы что-то действительно случилось, слуга не посмел бы не зайти и не доложить. — В чем дело? Услышав звук, старый слуга с белой бородой и волосами внезапно вышел из зала. Когда Цзун Хунцзю увидел его, его высокомерный и властный вид ничуть не изменился. Вместо этого он не замедлил сказать: — Юань Цзя, этому принцу нужно обсудить что-то важное с отцом, поспеши и сообщи ему. Старый слуга ничего не сказал, но маленький евнух, который слушал, расширил глаза. Юань Цзя был старым слугой, который сопровождал императора Юаня, когда тот был ребенком. Он пережил вместе с императором Юанем бурные перемены предыдущего поколения и однажды своими глазами видел, как тот возглавил армию, чтобы устроить кровавый переворот у дворца Чжан. После того как все принцы предыдущего поколения трагически погибли, а император Юань занял трон, и личность Юань Цзя, естественно, стала более важной. Что было редкостью, так это то, что Юань Цзя не успокоился из-за этого. Вместо этого он вел себя сдержанно и ходил, словно по тонкому льду, каждый шаг. Его можно считать человеком, который может хорошо говорить перед императором Юанем. Говоря прямо, высокопоставленные чиновники и министры при дворе, и даже молодой премьер-министр, всегда отличавшийся высокомерием и самообладанием, при встрече с ним были вынуждены уступать ему в трех пунктах вежливости и называть его Гун-гун[2]. Только Девятый принц, подойдя к нему, называл его прямо по имени и высокомерно приказывал. Он действительно заслуживал того, чтобы его называли благосклонным.

[2]Гун-гун - в древности титул старших евнухов, имеет более высокий статус, чем евнухи.

— Эй, вы меня слышите? Идите скорее. После приказа Цзун Хунцзю, видя, что старый слуга не двигается с места, тут же пришел в ярость. — Что? Этот принц больше не может тобой командовать? — Как это может быть? — Юань Гун-гун опустил брови[3] и добродушно улыбнулся. — Премьер-министр только что вошел и обсуждал важные дела с Его Величеством. Его Величество запретил кому-либо входить, хотя и не дал особых указаний не беспокоить Его Высочество, но, в конце концов, мы считаем, что государственные дела важнее всего...

[3]Опущенные брови, радующие глаз - китайская идиома, произносится как di méi shùn yăn, означает опущенные брови, покорный взгляд обоих глаз. Описывает послушный, покорный вид, но также описывает смиренное отношение людей снизу.

Цзун Хунцзю был в ярости. Как он может это слушать? Цзун Хунцзю холодно сказал. — Раз Юань Гун-гун не хочет сообщать Его Величеству, значит, принцу придется войти самому. По крайней мере, никто из вас, слуг, не осмелится преградить путь этому принцу? — Девятое Высочество говорит серьезно, а этот старый слуга, естественно, не смеет. Юань Цзя, похоже, не удивился его ответу и резко повернулся на бок, открыв за собой дворцовый вход. После этой фразы вспыльчивый Цзун Хунцзю тоже немного пришел в себя. Странно. Император Юань всегда просто отвечал на просьбы Девятого принца, но Цзун Хунцзю видел, как велика сила и средства правителя, в руках которого жизнь и смерть. По правде говоря, Цзун Хунцзю в глубине души боялся своего отца-императора. Но раз уж он сказал это так импульсивно, будет немного неловко, если он не войдет. Неважно, отец любит меня больше всех. подумал он. В прошлый раз один из придворных вызвал его недовольство, и император Юань приказал обезглавить его, не говоря ни слова. В этот раз Его Величество просто обсуждал государственные дела с премьер-министром, а он просто вошел без предупреждения дворцового слуги. Что плохого в том, чтобы помешать им? После такой мысленной подготовки Цзун Хунцзю сделал вид, что поправляет одежду, и сразу же вошел. Убранство дворца Чжан было очень холодным и жестким, и даже благовония благоухали холодным ароматом, что было не очень приятно, но лучше освежить разум, прояснить глаза и помедитировать. Внезапно налетевший порыв ветра немного отодвинул тяжелый занавес, отделявший парадный зал, и за ним показались теневые фигуры. Когда Цзун Хунцзю вошел в зал, он услышал несколько прерывистых голосов. — Церемония жертвоприношения ведьм откладывалась уже долгое время. Сейчас, когда Великая Юань обладает мощной военной силой, за несколько лет было завоевано несколько стран, а объединение Центральных равнин не за горами, настало время, когда боевой дух находится на высоком уровне. Если фестиваль Шери[4] удастся провести вместе с церемонией в следующем году, это, несомненно, стабилизирует сердца людей, позволит привлечь таланты из других стран и подготовиться к нападению на Юй и Вэй.

[4]Фестиваль Шери - старейший и наиболее распространенный фестиваль в истории Китая, ставший ритуалом жертвоприношения в честь Тудишена (бога почвы и земли).

— В этом есть смысл. — Император Юань склонил голову и спокойно сказал. — Верно. Чжэнь также должен объявить кандидата на должность кронпринца на церемонии жертвоприношения ведьм, которая оставалась вакантной в течение многих лет. — Именно по этой причине премьер-министр пришел сегодня уговаривать Чжэня. Холодный голос сосны и бамбука, бьющего по нефриту, прозвучал из-за завесы. — Ваше Величество, страна не может оставаться без правителя ни на день, ни надолго без кронпринца. Даже если церемония жертвоприношения предыдущей династии рухнула, утверждение кронпринца все еще остается тем, чего желают сердца людей. Этот министр надеется, что Его Величество дважды подумает. Цзун Хунцзю был поражен и подсознательно остановился. Кронпринц? Премьер-министр на самом деле обсуждает с королевским отцом вопрос о назначении кронпринца? Несмотря на то, что во время семинаров он в основном проявлял невежество и некомпетентность, когда речь заходила о таком важном деле, Цзун Хунцзю не мог не чувствовать себя немного подавленным в своем сердце. Даже если он императорский ребенок, он не смел сказать, что у него не было желания получить это драконье кресло, и это невозможно даже просто подумать об этом. Просто он был слишком молод, а его мать-наложница рано умерла. Цзун Хунцзю ясно понимал, что, хотя он круглый год находится во дворце и пользуется благосклонностью отца, без поддержки матери-наложницы он не сможет развить свою собственную силу. Кроме того, несколько его императорских братьев были очень могущественны, и поставить себя в один ряд с ними было невозможно, будь то по старшинству или по силе. Если только император Юань не впал в оцепенение и не передал права наследования старшего в очереди на трон младшему сыну, Цзун Хунцзю ничего не оставалось делать, как занять место кронпринца. Очевидно, что, хотя император Юань и был тираном, он никогда бы не стал путаться в государственных делах, иначе невозможно было бы создать грандиозную и амбициозную гегемонию Великой Юань на сотни лет. В этом случае Цзун Хунцзю мог найти только другой способ. Например, заранее подобрать хорошую команду - так можно найти для себя хорошее место после того, как императорский брат займет трон. Спустя долгое время император Юань сказал: — Тогда, по словам премьер-министра Пэя, какого принца Чжэнь должен назначить наследником? Сердце Цзун Хунцзю внезапно сжалось, а затем он подсознательно попытался расслабиться, вдыхая и выдыхая. Пэй Цяньсюэ, премьер-министр династии Великой Юань, был опытным учеником школы легалистов. На банкете Байцзя в том году он однажды надавил на знаменитых ученых, которые были хороши в музыке, каллиграфии и живописи, и легко победил как чемпион в категориях каллиграфии, музыки и дебатов. Он родился простолюдином, но благодаря своим реальным достижениям одним прыжком достиг неба и стал премьер-министром. Он никогда не вмешивался в дела различных придворных сил, а тем более не любил объединяться с аристократическими семьями. На протяжении многих лет бесчисленные придворные использовали это преимущество, чтобы доставить ему неприятности, и написали множество импичментов, но Пэй Цяньсюэ это ничуть не затронуло. Видно, что император Юань придает ему большое значение. Теперь, когда премьер-министр заговорил о кронпринце, разве он не намерен быть честным и порядочным чиновником и лишь наблюдать за пожаром с берега? Неужели он уже решил поддержать принца? Пэй Цяньсюэ, не задумываясь, поднял руки. — Этот министр считает, что Четвертый принц спокоен и обладает утонченным стилем, Пятый принц способен вести войска в бой, он храбр и хорош в сражениях, а Шестой принц имеет высокий уровень поддержки при императорском дворе, что должно быть выдающимся. Вашему Величеству, вероятно, следует выбрать одного из этих нескольких принцев, короновать его как наследного принца после церемонии жертвоприношения ведьм, а также как можно скорее поставить на повестку дня вопрос о создании Восточного дворца. Не услышав его имени, Цзун Хунцзю почувствовала себя неуютно. Цзун Хунцзю почувствовал себя неловко. Пока они продолжали беседовать...... Он чувствовал, что то, что они говорили дальше, не входило в пределы его слуха.... Как раз в тот момент, когда он собирался взять инициативу в свои руки и выйти из-за занавеса, он вдруг услышал смех императора Юаня, который потряс его. Император Юань стоял перед полкой, где хранился меч Чжаньлу, и смотрел на него. Он поднял голову и рассмеялся. В конце он сказал. — Премьер-министр Пэй тоже научился говорить глупости с открытыми глазами. — Император в мантии с черным драконом заложил одну руку за спину и сказал: — Тогда Чжэнь может рассказать премьер-министру Пэю, почему Чжэнь не выбрал этих принцев. Подслушивавший Цзун Хунцзю в сердцах вскочил, но не смог разгадать конкретный смысл фразы "почему не выбрал" и снова прислушался к императору Юаню. — Четвертый ребенок ведет себя спокойно? Это просто прячется в подворотне, играя с властью и интригами, и не может стоять на вершине. — Император Юань усмехнулся. — Пятый дважды возглавлял войска, и он часто совершал ошибки, ничего не говоря. Он фактически оставил лейтенанта на поле боя и сам побежал обратно к воротам. После этого он приказал ему держать язык за зубами. Если бы не то, что лейтенант был человеком Чжэня. Чжэнь был бы одурачен. Что касается Шестого, то разве он не полагается только на поддержку этих аристократических семей? Без семьи, которая поддерживает его за спиной, он ничто. Выбрав одного из них наследным принцем, можно ли вообще стабилизировать великое дело моей династии Юань? Пэй Цяньсюэ стоял позади императора Юаня с безразличным видом и ничего не говорил. Спустя долгое время он вздохнул. Его слова с трудом избавлялись от холодности и язвительности прошлого и наполнялись более человеческими чувствами. — Ваше Величество, Третий принц - дракон и феникс среди людей, и трудно найти талант на протяжении сотен лет. Сравнивать с ним других принцев было бы слишком жестоко. — Пэй Цяньсюэ вспомнил сцену из того сна, и его глаза опустились. — Его Королевское Высочество пожертвовал собой ради страны и охранял ворота во имя великого дела династии Юань. Его Высочество уже скончался. Его Величество должен сосредоточиться на общей ситуации. Что? Третий принц??! Какое отношение это имеет к погибшему Третьему брату? На лице Цзун Хунцзю отразилось удивление. Даже если у Пэй Цяньсюэ и Третьего принца хорошие отношения, если он говорит такие вещи в присутствии отца, разве это не опасно для жизни?! Цзун Хунцзю неосознанно сделал два шага назад, успокоился и почувствовал презрение. Отец-император никогда не упоминал о Третьем принце при дворе в обычные дни, и даже когда он командовал, он никогда не ходил к городским воротам, чтобы отправить его. Надо понимать, что король Бэйнин, которому император Юань оказывал глубокую благосклонность, имел такое обращение, а Третий принц - нет. Любой проницательный человек мог понять, что этот человек вовсе не был благосклонен к императору Юаню. Хотя император Юань критиковал всех остальных принцев в присутствии Пэй Цяньсюэ, премьер-министру Пэю не следовало быть таким откровенным. Неужели он думал, что его отец - такой монарх, с которым легко найти общий язык? Когда Цзун Хунцзю, находившемуся за занавесом, показалось, что голова этого грустного и скромного человека в следующую секунду упадет на землю, он наконец услышал голос императора Юаня. — Ты все больше и больше размышляешь о мыслях Чжэня, ты дерзок, — Император Юань холодно фыркнул, его глаза потемнели, а на лице не было ни радости, ни гнева. — За то, что ты смело говоришь и убеждаешь, Чжэнь на время сохранит тебе жизнь. Можно провести церемонию жертвоприношения ведьм. Чжэнь создаст указ о служении народу и попросит его подготовиться к церемонии. Что касается кандидата в кронпринцы, то кто же это?! В следующую секунду меч, лежащий на полке, был извлечен. Плотный занавес со свистом пронзило яркое, как холодный свет, острие меча, превратившееся в белую дугу яркого света. Неподалеку все бумаги, сложенные на столе, и официальную корреспонденцию унесло ветром, и они рассыпались по земле. Цзун Хунцзю стоял в оцепенении, ощущая лишь покалывающую боль в шее. Он неосознанно протянул руку, чтобы дотронуться до него, но на руке оказалась кровь, а сам он рухнул на землю. Перед ним стоял император Юань с Чжаньлу в руке, перекинутой через шею. Ясно увидев неизвестного гостя, меч поднял брови и принял недовольный вид. В конце концов он отвел кончик меча в сторону. — Почему это ты? Услышав звук, стражники и дворцовые слуги, охранявшие дверь, один за другим бросились внутрь. Увидев обстановку внутри, все они опустились на колени. Император Юань посмотрел на дрожащего Цзун Хунцзю и, повернув голову, спросил: — Юань Цзя, что происходит? Чжэнь и премьер-министр обсуждают важные дела, почему вы позволили неуместным людям ждать внутри? Евнух с белыми волосами и бородой стоял на коленях, прижавшись лбом к земле. — Ваше величество, этот старый раб виновен. Видя, что Юань Цзя ничего не говорит, а прямо признает свою вину, император Юань не понимал, что еще происходит? Как бы то ни было, Девятый принц - хозяин, а слуга - раб. Если бы он действительно хотел ворваться внутрь, то не смог бы его остановить. Цзун Хунцзю, наконец, отреагировал, его губы задрожали, когда он увидел, как меч, входящий в десятку знаменитых мечей мира, удаляется от его шеи, и вдруг громко сказал: — Отец! Я только что видел Третьего брата во дворце! Мало того, он еще и ранил моего телохранителя! Атмосфера во всем зале была застойной, и даже Пэй Цяньсюэ не мог не смотреть по сторонам. Маленький евнух, следовавший за Юань Цзя, хотел зарыться головой в землю. Хотя Его Величество никогда не говорил об этом, но кто из дворцовых слуг, стоящих на коленях во дворце Чжан, не знает, что Третий принц, погибший в битве у перевала Ханьгу, был масштабом Императора Юаня, который нельзя трогать? Даже Старший принц, Второй принц и Седьмой принц, которые тоже умерли рано, не имели такого обращения. Это была не просто шкала, которую нельзя трогать, а скорее табу. В начале года, когда старый слуга неосознанно упомянул Третьего принца, император Юань высунул язык, не сказав ни слова. Только премьер-министр, которому император Юань оказывал глубокую благосклонность, неоднократно прямо говорил об этом в присутствии тирана и осмеливался упоминать об этом. Цзун Хунцзю в глубине души считал, что Третий принц, которого он видел раньше, был подделкой, но, услышав тайный разговор за завесой, он тут же изменил свое утверждение, сказав, что Третий принц вернулся. Он не верил, что император, который в обычные дни благоволил ему больше всех, будет так ценить Третьего принца, однако премьер-министр Пэй не осмелился бы создавать что-то из ничего. Если император-отец действительно так ценил Третьего императорского брата, что не стал бы назначать кронпринца, не увидев мертвого тела, он должен был быть шокирован его словами, а затем немедленно издать указ о направлении императорской гвардии для проведения тщательного расследования. В данном случае даже мобилизовать императорскую армию, заблокировать городские ворота и прорыть землю на три фута, чтобы найти человека, который вернулся из мертвых. Если окажется, что это действительно подделка, то гнев отца будет перенесен на подделку. Если отец-император действительно не ценит Третьего принца, то его поступок с подслушиванием в зале сегодня будет прощен. Однако, к его удивлению, после того как Цзун Хунцзю закончил говорить, выражение лица императора Юаня не изменилось, и он лишь слегка взглянул на него. От этого взгляда Цзун Хунцзю похолодел, а его следующие слова застряли в горле, так как он с изумлением наблюдал, как император Юань продолжает расспрашивать Юань Цзя. — Когда Девятый принц вошел в зал? Юань Цзя: — В ответ на вопрос Его Величества, Его Высочество принес полколонны благовоний. Этот старый слуга напомнил Его Высочеству, но Его Высочество настоял на том, чтобы войти, поэтому этот старый слуга ничего не смог сделать. Что касается того, почему он не уведомил его, так это потому, что император Юань лично приказал, он, естественно, не стал бы игнорировать приказы императора. Слушая разговор в зале, Цзун Хунцзю, стоявший на коленях на земле, впервые в жизни почувствовал сильный страх в сердце. По какой-то причине он чувствовал, что происходит нечто, постепенно выходящее из-под его контроля. Кровь на его шее все еще продолжала стекать по ней, окрашивая его одежду в глубокий багрово-красный цвет. Однако если бы он был ранен в обычные дни, бесчисленные императорские лекари пришли бы и вылечили его. Но сейчас Цзун Хунцзю стоял на коленях, не решаясь произнести ни слова, и не смел поднять голову, боясь увидеть лицо отца, такое холодное и бесчеловечное. Но Цзун Хунцзю не мог понять, в чем дело. Он мог только наблюдать, как Юань Цзя вызывает одного из своих личных слуг, причем вместо ближайшего к нему человека он выбрал неприметного. Как только вошел слуга, он опустился на колени и с трепетом сообщил, что во дворце они действительно столкнулись с убийцей. Что касается лица убийцы, то он не сказал ни слова, а когда его спросили, ответил лишь, что оно несколько похоже, и не осмелился использовать слово "пародия". Верно, даже если бы он дал своему сопровождающему сотню смелости, тот не осмелился бы говорить о королевской семье. Более того, это был личный слуга, которого император Юань поставил рядом с Девятым принцем, поэтому он лучше Цзун Хунцзю знал, о чем можно говорить, а о чем нельзя при императоре Юане. Как император Юань мог не знать, что Цзун Хунцзю раньше вел себя во дворце тиранически и развратно? Он просто закрывал глаза и терпел все его действия. То, что император Юань так к нему привязался, было похоже на то, как старый отец без причины привязывается к своему маленькому сыну. Хотя и без всякой причины, но все же существовала нижняя граница. Выслушав эти слова, император Юань равнодушно сказал: — Хунцзю, Чжэнь очень разочарован тобой. Подслушивать тайные разговоры, спорить о своем императорском брате, кричать в коридоре, где же то, чему тебя учил Шаоф? Император Юань посмотрел прямо на Девятого принца, стоявшего на коленях на земле, и бросил меч на землю. Чжаньлу, входивший в десятку знаменитых мечей, скатился на землю, как брошенный мусор, и лежал там холодно и покинуто. — Он вернулся, но пришел к тебе, а к Чжэнь не пришел? Лгать, не создав сначала рукопись. Император Юань не назвал, кто это был, как будто это было просто его имя, что было табу. Однако все присутствующие знали, кого он имеет в виду. На лбу Цзун Хунцзю выступил холодный пот. В конце концов, он был еще слишком молод. Придумать другой способ сказать это в спешке было непросто, да и времени на раздумья у него не было. В конце концов, он не смог больше сдерживаться, и его слезы полились ручьем.

*******

Цзун Ло сказал Цзун Жуйченю несколько слов и, сделав несколько замечаний, отправил Цзун Жуйченя обратно в холодный дворец, помахав на прощание рукой. После такого переполоха Цзун Хунцзю, скорее всего, не станет обращать внимания на Сяо Ба, и Цзун Ло почувствовал облегчение. В следующий раз, пока дело в его руках продвигается, он найдет способ вытащить Цзун Жуйченя. Вернувшись тем же путем, Цзун Ло все же использовал свой старый трюк, чтобы сначала привлечь внимание стражи, легко перелез через стену и быстро пошел в сторону бокового зала, где он раньше переодевался. Дверь в задней части бокового зала оставалась такой же, как и при его уходе. Цзун Ло удивленно поднял брови, затем снова вошел в дом и запер дверь. Он думал, что после столь долгого отсутствия Гу Цзыюань придет искать его в волнении. Именно поэтому он оставил щель, когда выходил через заднюю дверь. В то время у него была бы хорошая отговорка, что он не видел ее, потому что был слеп, поэтому думал, что задняя дверь - это входная дверь, и случайно заблудился в павильоне Лантин Ворсайд, и неожиданно встретил Сяо Ба на своем пути. А так как другой человек помог ему найти дорогу, и, видя, как он страдает от несправедливости, он, по логике вещей, должен был помочь другому. Но раз Гу Цзыюань не пришел, не нужно было беспокоить его, достаточно было сказать ему пару слов, когда он увидит его позже. Подумав так, Цзун Ло развернулся, отбросил кнут и пошел мыть руки. Однако внезапно он настороженно обернулся, глаза его были острыми. — Кто? Его взгляд, устремленный на белый шелк, словно электричеством пронзил экран вдалеке. В следующую секунду в пустой комнате раздался свист. Вода в кастрюле покрылась мелкой рябью, на ее поверхности колыхались темно-красные узоры питона, а внутри проскочило несколько золотых огоньков. Он слился с безупречной белизной и несколько раз пошатнулся, прежде чем отступить. Сильный ветер, взметнувшийся в воздух, разметал водяную завесу. После короткой схватки Цзун Ло понял, кто был незваным гостем, ворвавшимся в боковой зал. Сдерживая гнев, он стиснул зубы и сказал: — Юй Бэйчжоу! Как только вода расплескалась, Цзун Ло взмахнул ладонью в противоположную сторону, и большая часть малинового халата мужчины мгновенно намокла. В то же время внезапно повеяло холодом, и белый шелк, которым были обмотаны его глаза, разорвался, превратившись в полоски ткани, и рассыпался по земле, обнажив слегка возмущенные брови. Эти глаза были подобны звездам и луне. Взгляд, потерянный из-за прикрытия, был полностью восстановлен. Оставшаяся острота кончиков бровей дополнила и разбавила нарочито замаскированную нетрадиционную больную атмосферу и внезапно развернула нечто яркое. Юй Бэйчжоу пристально посмотрел в эти нетронутые глаза и тихонько рассмеялся. — Глаза старшего брата так красивы, что не стоит их прикрывать.