Не хотели бы выпить?

Цзун Хунцзю с Цзун Жуйчэнем уже вошли в охотничьи угодья, но ученики из разных школ все еще оставались и слушали, как Дуань Цзюньхао объясняет правила, и казалось, что пройдет немало времени, прежде чем их отпустят. При мысли о том, что Цзун Жуйчэна забирает Цзун Хунцзю, а слуга специально выбирает свирепую лошадь, которую трудно приручить, Цзун Ло забеспокоился и разозлился, но уйти в данный момент не мог, ему оставалось только стоять на месте. Цзун Хунцзю, появившийся в таком виде, явно знал, что Цзун Жуйчэнь притворяется глупым. Если Сяо Ба не сможет уловить его ход и продолжит притворяться, то сегодня он точно получит серьезную травму. Если она окажется серьезной, то его жизнь может оказаться под угрозой. Ведь Цзун Хунцзю точно не был добрым ребенком, он был даже страшнее человека, совершившего бесчисленные преступления и заслуживающего осуждения перед судом. Если бы Сяо Ба раскусил его уловку, это было бы равносильно признанию в том, что он столько лет прикидывался дурачком.  На самом деле это дело было не маленьким и не большим, и то, что Цзун Хунцзю обнаружил его, было просто пустяком. Но если предположить, что он уже обратился к императору Юаню, то император Юань, естественно, стал бы разбираться в этом деле. Возможно, он вспомнит, как кроваво расправился с семьей Жун, и удивится, почему Цзун Жуйчэнь умел притворяться глупым в столь юном возрасте. Даже если бы об этом узнала нянька, доверенная наложнице Жун, то рано или поздно огонь все равно сгорел бы на самом Цзун Жуйчэне.  Конечно, в прошлый раз Цзун Ло с трудом удалось отвлечь внимание Цзун Хунцзю, но сейчас...  Все, что он делал, было напрасно.  - С сегодняшнего дня и до завтрашнего восхода солнца назначено время охотничьего состязания. Итак, начинаем!  Дуань Цзюньхао поднял барабанную палочку и ударил ею по большому барабану, возвещая об открытии охотничьего состязания.  Опрятно одетые студенты сели на лошадей, на спинах у них висели луки, а на седлах каждого военного коня - колчаны со стрелами. Они были одеты в ху-фус и выглядели доблестно и героически. Как только прозвучали слова, они погнали своих лошадей в сторону леса, поднимая копытами лессовую пыль.  Кивнув на прощание Гу Цзыюаню, Цзун Ло тоже уехал, но не спеша. Он сидел прямо на лошади, крепко вцепившись глазами в спину Е Линьханя. Последний остановился на месте и позволил слуге помочь ему завязать гамаши. Все снаряжение на его теле было наилучшего качества и излучало холодный свет. Казалось, он приложил немало усилий для участия в этом мероприятии и хотел занять достойное место в охотничьих соревнованиях. Он даже ехал на лошади, позаимствованной у кавалерии Сюань.  После отъезда Е Линьханя Цзун Ло оглянулся на солдат, следовавших за ним, повернул голову лошади и направился в глубь леса.  Цзун Ло не ожидал, что, как только он въедет в охотничьи угодья, к нему по его собственной инициативе кто-то подойдет.  - Брат Гу!  Увидев его, глаза Гунсунь Ю загорелись, и он поспешил к нему на своей лошади. Выражение его лица оставалось все таким же высокомерным, но перед Цзун Ло оно на мгновение стало немного сдержанным, с легкой неловкостью. Гунсунь Ю посмотрел на истощенную фигуру мечника, затянутого в белые одежды, и нахмурился, когда его взгляд упал на бледные и бескровные губы собеседника.  - Несколько дней назад брат Гу снова не пришел на банкет Байцзя, и я послал кое-кого узнать, и только тогда узнал, что брат Гу болен.... Тебе уже лучше? Если бы Цзун Ло не подговорил слугу у дверей их участка и не доложил ему, что Гунсунь Ю почти каждый день уезжает, Цзун Ло действительно мог бы быть обманут.  - Спасибо, брат Гунсунь, мне уже гораздо лучше.  В душе Цзун Ло терзало нетерпение, но он не мог показать этого на лице, поэтому мог лишь рассеянно говорить, чтобы справиться с ним. Он не мог понять, почему Гунсунь Ю каждый день приходил его проведать, но теперь, когда он знал, что Юй Бэйчжоу тоже переродился, ему не нужно было думать об этом, и импульс возник сам собой. У него не было времени на то, чтобы тратить его на одного из приспешников Юй Бэйчжоу.  - Если больше ничего нет, время дорого, поэтому я уеду первым.  Цзун Ло кивнул ему, как будто не хотел больше ничего говорить, натянул поводья и собрался уезжать. Гунсунь Ю с первого взгляда понял, что он не так уж и легкомыслен.  Очевидно, что во время банкета Байцзя он был полон энтузиазма, почему же он вдруг так изменился? Маньяк из простонародья поджал губы. Если бы другие люди так же обращались к нему, Гунсунь Ю, высокомерный по натуре, скорее всего, ушел бы на месте.  Но так получилось, что это был именно он.  Без малейших колебаний он крепко вцепился в поводья лошади и погнался за ним. - Брат Гу, подождите! Третье Высочество! Гунсунь Ю специально понизил голос и позвал только после того, как подождал, пока лошадь приблизится к другой, поэтому громкость не была большой, и солдаты, охранявшие их двоих, не услышали его.  Но он действительно назвался «Третьим высочеством».  Цзун Ло остановился.  Без всякой видимой причины он почувствовал приступ тоски.  Я думал, что в этой жизни смогу извлечь уроки из опыта предыдущей и вернуться из безвыходной ситуации. Я даже строил планы, как спастись от смерти, но при этом метался и ворочался в неопределенности, причиняя себе физические и душевные страдания.  Однако в конце концов ему сообщили, что его старый враг из предыдущей жизни тоже возродился вместе с ним. И вполне вероятно, что вместе с ним в ночь «девяти звезд, связанных как бусины» год назад пробудилась и память о прежней жизни.  Иными словами, за тот год, пока Цзун Ло был в бегах, у Юй Бэйчжоу было достаточно времени, чтобы набрать войска и использовать это время для подготовки. Цзун Ло взял на себя инициативу по организации игры, но в итоге сам себя подставил и превратился в богомола, преследующего цикаду, не подозревая, что за ним стоит иволга[1]. 

[1] богомол, преследующий цикаду, не подозревая об иволге позади - метафора близорука, думает только о том, чтобы вычислить других, но не ожидает, что другие вычислят его.

Иронично?  Цзун Ло это показалось смешным.  В прошлой жизни я лично представлял, какой трагический конец меня ожидает, если я буду бороться с главным героем. Но захочу ли я повторить это в этой жизни? Да вы издеваетесь надо мной!  Он подавил свой гнев. - Пусть Юй Бэйчжоу подхватит эти детские хитрости.  Однако как только Цзун Ло увидел лицо Гунсунь Ю, он сразу же вспомнил о нем.  Советник, который в прошлой жизни следовал за Юй Бэйчжоу, холодно стоял на городской стене и только смотрел, как слуга заворачивает Чжаньлу с императорским указом и сбрасывает его с высоты. В это время Гунсунь Ю уже общался с несколькими князьями, а за его спиной стоял Юй Бэйчжоу, лично выбранный им «мудрый монарх». Как рыба в воде в Императорском городе, его продвигали шаг за шагом, и он занял место Цзюцина[2], даже доверенное лицо Цзун Ло Императорский цензор Сюэ был почти вытеснен со своего места в составе Саньгуна[3]. Можно лишь сказать, что он очень гордился своим успехом. 

[2] Цзюцин - общий термин для обозначения главы древнего центрального правительства в Китае. 

[3] Саньгун - традиционно обозначает трех самых важных министров, которые помогают императору управлять страной.

До этого он не знал, сколько раз Гунсунь Ю полностью перечеркивал его план по расправе с Юй Бэйчжоу. Цзун Ло часто преследовал его, и при встрече они трижды усмехались друг над другом. У него сложилось не очень хорошее впечатление об этом верном лакее «главного героя с десятью тысячами поклонников».  Гунсунь Ю нахмурился. - Юй Бэйчжоу? Вы говорите о короле Бэйнине, у которого проблемы с головой? Какое отношение он имеет ко мне? Услышав, что Гунсунь Ю, который в прошлой жизни был преданным, на самом деле недолюбливает старого мастера с проблемами в голове, Цзун Луо наконец соизволил поднять глаза, и фигура собеседника ярко отразилась в белом шелке перед ним.  Он спокойно сказал: - Если Юй Бэйчжоу не посылал вас сюда, почему вы называете меня Третьим Высочеством? Простодушный маньяк замолчал на некоторое время. - Именно по этой причине я и пришел, чтобы найти вас сегодня.  В какой-то момент окружающий лес затих.  Стражники, которые стояли позади них и все еще держали поводья, смотрели на них тусклыми глазами. Очевидно, они все еще сидели на лошади, но, казалось, были глухи к их разговору. Кукловодство школы Инь и Ян!  Цзун Ло уже давно готовился к этому шагу. Он держал Цинцин Лунъюань горизонтально перед собой, чтобы сразу же выхватить меч из ножен.  Боевые искусства Гунсунь Ю были посредственны по сравнению с его стратегией. По крайней мере, в глазах прямого ученика Мастера Призрачной долины Цзун Ло, который в одиночку мог победить троих.  Но ведь Гунсунь Ю родился в аристократической семье Отшельника, а эта семья Отшельника была выше школы Инь и Ян, поэтому он, естественно, должен был знать о хороших марионеточных навыках последнего.  С точки зрения Цзун Ло, кукольное искусство было мистическим продуктом, созданным на основе сочетания психологических внушений и уникального фэнтезийного фона мира, описанного в книге. Опытному заклинателю требовался лишь физический контакт с объектом, и слабовольные люди легко попадали под действие заклинания.  Говорили, что в доисторический период настоящая кукломания могла полностью превратить людей в марионеток создателя.  Просто это дошло до наших дней, и даже кукольное искусство, сохранившееся в семье Отшельника, достигало эффекта лишь глубокого психологического внушения.  Те, кто смог дойти до захвата трона, не были дураками. Даже если владыка, подобно Цзун Юаньу, не мог опереться на стену, ученики при нем и советники были не просто так, и они должны были помогать людям подняться, даже если их к этому принуждали.  Поэтому, в конечном счете, Гунсунь Ю в своей прошлой жизни с легкостью справлялся с таким количеством принцев, отчасти благодаря собственной находчивости, а отчасти - с помощью кукольного искусства. Хотя она и не могла быть такой же волшебной, как в древние времена, но для психологического внушения ее было вполне достаточно.  Например, сейчас.  К счастью, в нынешнюю эпоху большинство людей редко вступают в физический контакт, и даже самые близкие друзья редко ведут себя так, как Пэй Цяньсюэ вчера без причины. - Они были заблокированы мной лишь на время, вашему высочеству не нужно быть начеку. - Начеку? - Цзун Ло усмехнулся. - Если бы я действительно принимал меры предосторожности, ты бы не смог нормально стоять здесь.  Эта риторика полностью отличалась от той, что Гунсунь Ю получил из предыдущей информации.  По крайней мере, амнезии не было абсолютно.  Гунсунь Ю медленно поднял руки, давая понять, что не намерен нападать, и в то же время мысли его стремительно проносились в голове.  Если информация была неверной... но, естественно, невозможно было, чтобы школа Инь и Ян подчинялась приказам на поверхности, но нарушала их втайне. Оставалась только одна возможность: битву на перевале Ханьгу от начала до конца подстроил сам Третий принц, а он случайно вмешался в его игру и даже взял на себя вину, предназначенную для короля Бэйнина.  Неподалеку от него мечник в белой одежде держал в одной руке меч и слегка приподнял подбородок. Несмотря на то что его глаза были затянуты белым шелком, это не отменяло его холодной и убийственной ауры, которая исходила от моря трупов и крови на поле боя. Такой Цзун Ло полностью избавился от слабости, которой он намеренно притворялся раньше, и снова превратился в знаменитого Третьего принца Великой Юани, который выходил на поле боя и мог заставить любого врага трепетать от страха.  Если ты сам затеял игру, насколько велика вероятность того, что ты действительно слеп?  При виде этой сцены Гунсунь Ю только почувствовал, что его ладони слегка вспотели, а кровь закипела. Если раньше он говорил, что просто хочет проверить Цзун Ло еще несколько раз, а потом отправиться к другим принцам, чтобы взвесить все за и против и сделать окончательный выбор.  То теперь ему больше не нужно было выбирать. Единственный выбор был поставлен перед его глазами. Сегодня в мире бушевали войны, и герои боролись за гегемонию. Если бы кто-то захотел умиротворить мир, принц с амнезией, каким бы превосходным ни было его мастерство фехтования, все равно имел бы мало шансов на победу. А этот Третий принц Великой Юань, сохранившийся на 80%, - если ему нужна слава, он ее получит, если нужно общественное мнение, он обязательно получит волю простых людей, любовь всех живых существ в мире, характер, силу, все, в чем он не испытывал недостатка. Даже если император Юань больше не придавал ему большого значения, Гунсунь Ю все равно был уверен, что поддержит его в восхождении на трон.  С таким «мудрым монархом» почему бы миру не умиротвориться?  Гунсунь Ю весь дрожал, резко наступил на стремя и сошел с коня. Справившись с лихорадочными ладонями, он молча снял украшение, положил это нечто на обе раскрытые ладони и вытянул руки над головой.  Это была нефритовая скрижаль, на которой была вырезана формация Восьми диаграмм Тайцзи. Цзун Ло помнил эту вещь. В прошлой жизни, после того как Юй Бэйчжоу принял Гунсунь Ю, на его теле действительно была такая вещь. Говорили, что это был знак, который семья Отшельника использовала для мобилизации школы Инь и Ян, а также доказательство того, что они выбрали «мудрого монарха» для служения.  Если он примет его, то станет мастером школы Инь и Ян.  В оцепенении советник в одежде простолюдина, который всегда стоял за спиной Юй Бэйчжоу, опустился на одно колено и низким голосом произнес.  - Гунсунь Ю, потомок семьи Отшельника в семнадцатом поколении, готов признать Его Высочество владыкой и помогать Его Высочеству в составлении заговоров для великих дел в поднебесной земле!