Не хотели бы выпить?

Пэй Цяньсюэ стоял у входа в зал, неторопливо свесив обе руки и не шевеля кончиками пальцев под широкими рукавами.  Такое поведение он считал нерешительностью.  Вдалеке воины в тяжелых доспехах с длинными алебардами в торжественном молчании охраняли дворец Чжан.  Еще дальше возвышались малиновые дворцовые стены, а на глазурованных плитках высились ранние сливы с желтыми тычинками.  Погода стояла прекрасная, солнце светило вовсю.  В Храме Великой Ведьмы сегодня утром сделали несколько записей. Говорили, что это будет последнее палящее солнце перед первым снегом, что также отражало хорошее настроение Пэй Цяньсюэ.  Вчера он встретил в своем особняке лучшего друга, о котором тосковал день и ночь. Подумав об этом, он почувствовал, что это был сон.  До этого Пэй Цяньсюэ никогда не верил ни в богов, ни в Будду, ни в колдовство. Но после великой войны на перевале Ханьгу он почти каждое утро посещал храм Великой ведьмы. Он зажигал палочку благовоний в огромной черной курильнице у входа и спокойно наблюдал за клубящимся белым дымом, слушая колдовские песнопения, звучащие на заднем плане.  Чтобы понять, что человек потерял, ему нужно сначала что-то потерять.  Как и Пэй Цяньсюэ, который избегал подавления, всегда был покрыт слоем тумана, не желая быть видимым.  И только получив известие о смерти этого человека, он вдруг понял, что боль его невыразима.  Однако, несмотря на то что Цзун Ло вернулся, некоторые вещи становились все более и более непонятными. Почему в том сне меч, которым Цзинь Юй убил себя, был Чжаньлу?  Пэй Цяньсюэ это показалось очень странным.  Чжаньлу видели лишь несколько человек.  Это был драгоценный меч, привезенный императором Юанем из страны Юэ в ранние годы. Говорили, что при создании меча с неба спустилась аномалия, его свет был леденящим и острым, могучим и неотразимым, легендарным мечом праведности, и тот, кто им владеет, завоюет весь мир.  Чжаньлу сопровождал императора Юаня, который был еще принцем, на протяжении почти десяти лет его военной жизни, до того внезапного изменения во время фестиваля Шери[1], где он был запятнан кровью родственников императора. После его восшествия на престол он был убран на полку. 

[1] Фестиваль Шери - традиционный китайский праздник, также известный как День рождения земли - традиционный народный праздник родом из Китая. Во времена династии Шан и Западного Чжоу это был карнавал, на котором влюбленные могли встречаться. Постепенно он превратился в ритуал жертвоприношения для умиротворения/в честь Тудишена (бога почвы и земли).

Пэй Цяньсюэ был уверен на сто процентов, что Чжаньлу всегда располагался на деревянной полке во дворце Чжан. Как такой меч мог появиться во сне и быть использован Цзинь Юем для самоубийства?  Он колебался и не спешил сообщать об этом императору Юаню.  Другие могли не знать, но Пэй Цяньсюэ все прекрасно понимал. В те времена страна Вэй была гегемоном среди всех государств и процветала день ото дня. С другой стороны, в Великой Юань предыдущий император был предан своей императорской наложнице и младшему сыну, а императора Юань, внесшего огромный вклад в развитие страны, он игнорировал. После церемонии жертвоприношения ведьм поползли слухи, что он хочет упразднить старых и утвердить молодых[2], что вынудило императора Юаня восстать. 

[2] «Упразднить старых и учредить молодых» означает практику отмены прав наследования старшего сына и передачи этого права другим сыновьям, кроме старшего, в древнем наследственном феодальном обществе.

После того как император Юань успешно взошел на трон, пережив кровавый опыт, началось полномасштабное восстановление страны, и после того как все принцы и их приспешники были уничтожены, при верхнем и нижнем дворе не осталось никого, кого он мог бы использовать. После этого железная кавалерия Вэй притеснила границу Великой Юань, и в качестве последнего средства ему ничего не оставалось, как отправить Третьего принца в качестве заложника.  Время родов Третьего принца и Четвертого принца разделяло всего несколько месяцев. Если он действительно любил Третьего принца, зачем было отправлять его в страну Вэй в качестве заложника?  Кроме того, после того как Цзинь Юй вернулся в Великую Юань из страны Вэй, он еще полгода жил во дворце. Однако за последние полгода он так ничего и не сказал ему, хотя бы фразу о безразличии, он так и не произнес. Позже, когда Цзинь Юй попросил разрешения сражаться на поле боя, император Юань с радостью отпустил его. Даже когда он отобрал себе солдат и сформировал кавалерию Сюань, ему было все равно.  Более того, впоследствии, когда при дворе появлялись генералы, отправлявшиеся на битву, император Юань был в приподнятом настроении и шел к городским воротам, чтобы проводить их. Этой чести удостоились и король Бэйнин, и генерал армии Вэйшань, только Цзинь Юй не удостоился.  Изначально Пэй Цяньсюэ был оценен императором Юанем по достоинству, поэтому он в один шаг вознесся на небо и стал премьер-министром в одежде простолюдина. В то время при дворе было так много людей, желающих задобрить нового премьер-министра, а у Пятого и Шестого принцев наметилась тенденция к захвату поста наследного принца, и все они отправили своих сторонников и советников, чтобы заручиться его поддержкой в частном порядке. Забавно, но их слова расходились по кругу, они говорили, что Третий принц не ценится Его Величеством, и что у него нет будущего.  Пэй Цяньсюэ в тот момент был весьма озадачен.  Если Цзинь Юй не ценился императором Юанем, то почему среди стольких принцев только он имел право формировать личных воинов, и только он обладал военной властью. Даже Пятый принц, который тоже был одержим боевыми искусствами, получал право вести отряд только в небольших сражениях, а после возвращения послушно сдавал его. Однако если говорить о том, что он был ценим императором Юанем, то почему же император Юань игнорировал его на протяжении многих лет, что было не более чем безразличием к нему.  В тот год, отправившись на войну во вражескую страну, Третий принц попал в засаду, устроенную армией противника, и был тяжело ранен. Вернувшись, император Юань даже не взглянул на него, а лишь спросил, умер он или нет, и, получив ответ, отправил императорского лекаря, и больше ничего.  Даже если он сделал это, чтобы обучить будущего наследного принца, закалить его волю и мужество, это не должно было быть сделано таким образом. Однако если бы не то, что произошло той ночью, Пэй Цяньсюэ мог бы и не поверить.  Оказалось, что на протяжении стольких лет Цзинь Юй был принцем, о котором император Юань заботился больше всего, и законным наследником в его сердце.  Он колебался, не зная, стоит ли рассказывать императору Юаню об амнезии и слепоте Цзинь Юя. В конце концов, король Бэйнин спровоцировал его перед своим особняком, и он решился, сел в карету и направился во дворец.  Пэй Цяньсюэ был признан доверенным лицом императора Юаня.  Хотя чаще всего даже он не мог понять, о чем думает тот или иной человек, Пэй Цяньсюэ все же лучше других знал, что император Юань отнюдь не так жесток, как тот, кого народ осуждает и в устной, и в письменной форме.  Бывало даже, что Пэй Цяньсюэ, вопреки ожиданиям, считал, что жестокость императора Юаня - лишь видимость, которую он использует для поддержания своего престижа и правления.  В те времена, когда семья Жун замышляла восстание, это считалось серьезным преступлением даже для любого императора, сидящего на троне, более того, имелись свидетели и вещественные доказательства. Никого нельзя было обвинить в том, что их семья до девятого поколения была убита, оставалось только сказать, что раз они восстали, значит, готовы потерпеть поражение.  После этого Пэй Цяньсюэ начал политическую реформу. Если посмотреть на другие страны, в какой из них реформа была успешной? Реформа означала избавление от старых министров и отсутствие пощады при защите собственных интересов. Более того, хотя Пэй Цяньсюэ и был официальным премьер-министром, он не имел никакого отношения к двору. Кроме того, он твердо стоял на стороне Третьего принца, у которого тоже не было никакого опыта. Он был похож на колышущуюся траву среди бушующей бури, на которую никто не обращал внимания.  В это время император Юань вдруг тайно вызвал его и сказал прямо в лоб. - Премьер-министр Пэй, реформа крайне необходима. Чжэнь поддержит вас, не медлите и просто сделайте это.  Реформа Пэй Цяньсюэ, без сомнения, задевала интересы многих аристократов, но, напротив, она давала преференции студентам из бедных семей, широко привлекала таланты, увеличивала доходы и сокращала расходы, а также действительно осуществляла благодеяния для народа. Если бы он действительно был тираном, было бы невозможно, чтобы он поддерживал эту реформу и чтобы децентрализация власти была такой простой. Еще более невозможно было бы быть таким проницательным, идти своим путем, когда почти весь двор был против этого. Благодаря многослойному прикрытию этого тирана, после набега на несколько семей весь двор был полон солдат, похожих на перепелов. Благодаря плавному проведению реформы Пэй Цяньсюэ чувствовал себя невероятно пораженным.  На протяжении веков большинство императоров заботились только о ложной репутации.  Он впервые увидел такого чистого и неприхотливого человека, как император Юань.  С тех пор Пэй Цяньсюэ был полон решимости усердно работать на императора Юаня.  Он верил, что, даже если Цзинь Юй будет выглядеть так же, как сейчас, император Юань не станет закрывать на него глаза. Поэтому он все равно пошел на этот риск.  Вчера он долго ждал здесь, но ему сообщили, что его не видно.  Немного подумав, Пэй Цяньсюэ понял причину. Вчера была годовщина смерти Цзинь Юя.  Обычно каждый раз, когда наступал этот день, он хотя бы упоминал о нем, а затем отправлялся в Императорский мавзолей, чтобы увидеть его памятник.  И только в годовщину смерти Цзинь Юя император Юань упоминал о его смерти во всеуслышание. Утром он был в ярости и приказал никому не встречаться с ним после суда. Все министры очень нервничали и не решались провоцировать разгневанного императора.  Не увидев его вчера, Пэй Цяньсюэ вернулся и пришел еще раз сегодня.  Неожиданно после долгого ожидания у дверей дворца Чжан, голос вызова так и не раздался.  Сегодня у дверей дежурил главный евнух Юань Цзя. - Премьер-министр Пэй, пожалуйста, подождите еще немного. Вчера у Его Величества накопились дела, поэтому сегодня прибыло больше людей. Только что генерал Му ненадолго отлучился, предполагается, что он должен сообщить что-то важное.  - Спасибо, главный евнух Юань Цзя, я просто подожду.  Пэй Цяньсюэ было все равно, и он по-прежнему стоял прямо у двери.  После того как сгорела палочка благовоний, изнутри послышалось движение.  Му Юаньлун, переодевшийся в мягкие доспехи, вышел и сразу же увидел того, кто стоял у двери:  - Премьер-министр Пэй.  - Лорд Му. Пэй Цяньсюэ и бывший заместитель генерала Цзинь Юя также считались кивающимися друзьями[3]. Они поспешно поприветствовали друг друга у дверей и один за другим удалились.

[3] Кивающие друзья - китайская идиома, пиньинь dian tou zhi jido, означает, что дружба очень поверхностная, просто кивают друг другу при встрече. 

Однако Пэй Цяньсюэ оглянулся на удаляющуюся фигуру Му Юаньлуна.  Много лет назад кавалерия Сюань была послана в Наньлян, но долгое время не могла атаковать, и в итоге была спасена проходящей армией Тяньцзи.  Теперь, когда приближался конец года, почти все крупные войны прекратились.  В конце концов, оставшиеся страны Юй и Вэй не были хорошими костями для разгрызания, поэтому лучше было просто подождать немного и дождаться нового года.  Раз войны не было, то почему Му Юаньлун был здесь?\Пэй Цяньсюэ подавил мысли в своем сердце, поднял глаза и увидел императора Юаня, стоящего перед столом со сцепленными за спиной руками.  Он поклонился, сложив руки перед собой, и отсалютовал: - Ваше Величество.  - Премьер-министр Пэй, вы здесь. Император Юань пришел в себя, указал на столешницу и показал ему мемориал, который лежал на ней.  - Так получилось, что ты тоже видел, как Му Юаньлун только что ушел, пойдем, посмотрим, что он написал.  Тяжелая дверь дворца закрылась за ним.  Пэй Цяньсюэ посмотрел в сторону, а затем удивленно спросил:  - Письмо с просьбой об отставке?  - Верно.  Император Юань потёр брови. Возможно, из-за того, что он не выспался прошлой ночью, под его глазницами появилась слабая синеватая чернота, свидетельствующая о том, что он чувствовал себя уставшим. Однако в этих глазах все еще вспыхивал резкий свет, в них не было злости и самопревозношения[4]. 

[4] Не злой и самопревозносящийся, описывает человека, который не злится, но при этом обладает величественным темпераментом, обычно используется для описания высокопоставленных и мужественных аур. 

Он прихлопнул мемориал и гневно произнес:  - Этот Му Юаньлун действительно несгибаем! Хотя император Юань больше ничего не сказал, Пэй Цяньсюэ уже понял невысказанный смысл.  После гибели Цзинь Юя на перевале Ханьгу кавалерия Сюань превратилась в армию без хозяина. Эта храбрая и умелая в бою армия, заставлявшая шесть королевств бояться, услышав ее имя, на самом деле была личными солдатами Третьего принца.  После смерти командующего генерала, как со стороны двора, так и со стороны противника, неизвестно сколько генералов положили глаз на кавалерию Сюань, желая присоединить эту армию к своей собственной. Среди них Пятый принц был самым нетерпеливым и даже разыграл нелепое представление о том, что солдаты императорского брата должны достаться младшему брату императорского брата. Император Юань вышел из себя и не согласился ни с одним из них.  Он назначил Му Юаньлуна главнокомандующим и продолжил делать кавалерию Сюань независимой от основных армий.  Чем больше император Юань говорил, тем больше он злился:  - Чжэнь позволил ему стать генералом кавалерии Сюань, но он пришел к Чжэню, чтобы подать в отставку. Он даже не подумал об этом. Если он уйдет, не превратится ли эта кавалерия Сюань в посмешище?! - Ну и пусть, по крайней мере, Чжэнь все равно может отказаться. Но он молодец, он даже подал жалобу Чжэню, сказав, что недавно был ученик с банкета Байцзя, у которого был Цисин Лунъюань, и его подозревали в намеренной имитации - неужели он думал, что Чжэнь об этом не знает?!  Как у подозрительного императора, у императора Юаня были глаза и уши по всему Императорскому городу. Что бы ни случилось в столице, теневые стражи почти обо всем докладывали в подробностях.  "Это просто похожий на него ученик". Император Юань знал об этом с того самого дня, как появился в городских воротах.  - Что Му Юаньлун имеет в виду, подавая столь пустяковую жалобу? Неужели он ожидает, что Чжэнь сейчас отдаст приказ отправить этого ученика на обезглавливание?  Император Юань холодно фыркнул, взмахнул своими длинными рукавами и зашагал взад-вперед по огромному залу.  - Он даже не задумывается об этом, ведь это ученик из Сотни школ мысли! Они как реки и озера, которые переплетаются друг с другом, у них одинаковые стремления и одинаковый дух. Если Чжэнь обидит одного из них, разве не будет Чжэнь просто толкать таланты в страны Вэй и Юй? Пэй Цяньсюэ: "........" Внезапно он потерял дар речи.  Ваше Величество, вы все еще помните, что в глазах всего мира вы выглядите тираном?  - Более того, они просто похожи друг на друга, неужели Чжэнь настолько узколобый? И что, над ним будет смеяться весь мир? Пэй Цяньсюэ снова задумался: - Ваше Величество, вы когда-нибудь думали о том, что..... этот человек действительно может быть..... Он не мог произнести его имени.  У дракона была обратная шкала: тронь его, и он убьет тебя. Даже если Пэй Цяньсюэ был уверен на все 100 %, перед императором Юанем было нелегко просто открыто высказаться.  Многие считали, что Пэй Цяньсюэ не умеет приспосабливаться к изменениям, использует грубые слова, чтобы выразить недовольство при дворе, и часто провоцирует черное лицо императора Юаня. Но, напротив, Пэй Цяньсюэ умел быть слишком гибким, чтобы, делая что-то, говорить хорошее и плохое, когда это было необходимо.  В зале воцарилась мертвая тишина.  Император Юань внезапно повернул голову, и бусины на его короне ударились друг о друга, издав хрустящий звук.  Глубокие черные глаза, спрятанные под короной, были бездонны, как скрытый дракон, лежащий в бездне.  Премьер-министр в зеленом халате по-прежнему стоял на своем месте, высокий и прямой, как сосна и бамбук, со спокойным лицом, без страха глядя прямо на императора Юаня.  Молчание затягивалось.  Когда Пэй Цяньсюэ показалось, что император Юань вот-вот рассердится, холоднолицый император в черном драконьем халате наконец заговорил. - Маловероятно.  Император Юань сказал глубоким голосом, как будто убеждал не только Пэй Цяньсюэ, но и себя.  - Если он действительно жив, то не может быть, чтобы он не пришел к Чжэню.