Не хотели бы выпить?

- Ты действительно думаешь... что сможешь скрыть это от Чжэня?  Цзун Ло остался стоять на месте и не двигался, лишь сильно ударил чашкой по голове. Теплый чай стекал по его чернильным волосам, а затем разбивался о землю.  Он отчетливо ощущал покалывающую боль во лбу, кровь, постепенно исчезавшая из раны на коже, была густой и теплой, она медленно ползла по щекам вдоль щели между переносицей и бровями.  Император Юань не подавлял своего гнева.  Когда он действительно злился, то не искал насильственных способов борьбы и убийства, как обычные люди, а сдерживал свой гнев, как дремлющий вулкан, ожидающий извержения. Чем больше было таких случаев, тем больше он вел себя так, словно действительно злился, и тем страшнее было.  Наконец-то он дошел до этой ступени. Цзун Ло задумался.  Я ожидал этого, но не думал, что так рано.  Он ничего не сказал, только вытерся подолом и опустился на колени.  - Этот сын просит отца-императора простить его грех.  Император Юань посмотрел на него снисходительно, а затем насмешливо:  - Простить? - Раз у тебя нет амнезии, почему ты не вернулся? Спустя год ты начал так лицемерно притворяться перед Чжэнь? - Неужели ты смеешь желать, чтобы Чжэнь стал отцом, чей ребенок умрет раньше, чем он сам, который даже не сможет хорошо защитить принца, и стал посмешищем всего мира?!  Чем больше император говорил, тем глубже становился его голос, а нескрываемый гнев накапливался.  Его грудь неконтролируемо вздымалась, и каждый вдох был болезненным, как порез ножом.  Но он продолжал говорить, явно очень злой, резким и свирепым тоном.  - Чжэнь не знает, размышляешь ли ты о статусе наследного принца, или, возможно...., тебе неприятна мысль о заточении в Имперском городе, повсеместном ограничении свободы и подаче примера всему миру в качестве Третьего принца. Вместо этого ты хочешь принять мантию Хозяина Долины Призраков и странствовать по миру?  Любой проницательный человек мог услышать, что в словах императора Юаня не было ни малейшего осуждения, это были исключительно гневные слова.  Действительно, поведение Цзун Ло было слишком странным, оно не имело никакого мотива.  ...Если бы Цзун Ло действительно хотел стать наследным принцем, то битва на перевале Хангу подняла бы его репутацию на пик, и не было бы необходимости прикладывать столько усилий, чтобы инсценировать смерть и сбежать...  В таких обстоятельствах император Юань сказал: «Он не хотел брать на себя ответственность принца, инсценировал свою смерть, затем сбежал, развернулся и взял на себя мантию Хозяина Призрачной Долины, что вполне объяснимо». Ведь до этого Цзун Ло не выказывал намерения занять место кронпринца и предпочитал вести войска в бой за пределами города, а не оставаться в Императорском городе. Услышав это, у Цзун Ло перехватило горло, и он вдруг глубоко поклонился.  В его голосе прозвучала боль:  - Не то чтобы этот сын намеренно скрывал, просто после битвы на перевале Хангу ему посчастливилось избежать смерти, и после пробуждения он был спасен конфуцианским лидером. Хотя память его цела и четыре конечности здоровы, но, к сожалению, он потерял зрение и стал слепым.  Император Юань был подозрительным по натуре, притворство амнезией и слепотой могло обмануть его на время, но не на всю жизнь. Не говоря уже о том, что, поскольку Цзун Ло вернулся в Императорский город, ему придется восстановить свой статус принца. В будущем, даже если бы он был умным и ловким, было бы трудно скрыть все, ничего не раскрыв. Если бы его раскрыли, последствия были бы невообразимыми. Не говоря уже о завоевании статуса кронпринца, можно было предположить, что ему придется повторить ошибки своей предыдущей жизни. Каким бы глупым ни был Цзун Ло, он не мог позволить себе повторить такую глупость.  Е Линхань знал, что у него нет амнезии, Юй Бэйчжоу знал, что у него нет амнезии, и Гунсунь Ю также знал, что у него нет амнезии, но не собирался этого скрывать.  Цзун Ло с самого начала готовился к сегодняшнему дню.  Смешение правды и лжи, переплетение правды с вымыслом или утечка информации - все это было в его ожидании.  - Во всем виновата халатность этого сына. Теперь, когда дело дошло до этого, хотя он и сожалел об этом, но был беспомощен. Только потому, что он не может успокоиться и не может забыть старую землю своей страны, он на мгновение растерялся и солгал, что у него амнезия.  Принц в белом изо всех сил старался сохранить ровный голос:  - Этот сын не сыновний и не должен был обманывать отца-императора, но сейчас..... даже старший медицинский мудрец беспомощен. У него нет лица, чтобы снова увидеть Отца-Императора, не говоря уже о том, чтобы показать пример своим младшим императорским братьям, даже возглавить армию для защиты страны..... уже невозможно.  Совершив преступление обмана императора, этот сын не в состоянии ничего сказать.... и совершенно не намерен оправдываться. Если отец-император захочет вершить правосудие, этот сын абсолютно не жалуется и находится в распоряжении отца-императора. Его лоб был крепко прижат к холодному полу, кровь сочилась со лба, черные волосы рассыпались по земле, ладони вспотели, губы были плотно сжаты, а сердце билось как барабан. Амнезия стала первой картой, которую отбросил Цзун Ло.  Хотя он не мог разгадать мысли императора Юаня, было бы правдоподобнее смешать правду и ложь. Если бы это была просто слепота или амнезия, он боялся, что конец будет таким же, как сегодня, и император Юань поймет это после встречи лицом к лицу.  Поэтому он замаскировал это под случайную слепоту, пережил серьезный удар, опустил руки и считал себя бесполезным человеком, поэтому не решался вернуться в страну, а если и возвращался, то вынужден был притворяться принцем, потерявшим память.  Эмоционально или логически, но, судя по предыдущему поведению и поступкам Цзун Ло, это все объясняло. Сердце императора было очень непредсказуемым.  Цзун Ло сделал все, что мог, и теперь ему оставалось только смириться с судьбой.  Шушаша......  На улице было тихо, так тихо, что слышался только шум ветра, шелестящего листьями.  Вчера вечером выпал ранний снег, и сегодня утром его уже не было, но солнце еще не вышло, и дул прохладный ветер.  Эти звуки ветра доносились до ушей Цзун Ло и в конце концов смешались с шагами. Император Юань пристально смотрел на старшего сына. Только что он был так зол, что его вырвало кровью; кровь, густая кровь, казалось, закипала у него в горле.  Как отец, он не мог не знать своего сына.  Более того... Цзун Ло был тем самым принцем, о котором он больше всего заботился.  ...Не один из них.  Самое большое желание Цзун Ло каждый раз, когда он отправлялся в поход, надевал прекрасные черные доспехи и отправлялся из особняка принца во дворец, чтобы попросить разрешения на выезд. В это время он хотел бы услышать от императора Юаня: «Так получилось, что Чжэнь сегодня не занят и ему нечем заняться, он снова собирается ко двору, мог бы и отправить тебя».  Даже если бы он не отправлял его из здания замка, а просто проводил до входа в особняк, когда тот собирал своих людей на перекличку, то и на таком коротком расстоянии Цзун Ло мог бы быть счастлив, как ребенок, получивший комплимент.  Однако император Юань никогда не говорил этого, ни разу.  Цзун Ло возглавил отряд кавалерии Сюань и поскакал прочь от городских ворот. Перед простыми людьми он всегда высоко поднимал голову, слабо улыбался и махал им рукой.  В этом не таком уж долгом путешествии, если бы он по внезапной прихоти обернулся и прикрыл глаза своей внутренней силой, возможно, он смог бы заметить ее. Каждый раз, когда он вел войска в бой, на самой высокой башне в глубине города его ждал монарх в мантии из черного золота с драконом, и лицо его незаметно смягчалось, когда он издалека смотрел на уходящую спину.  Однако Цзун Ло не оглянулся ни разу.  - Подними голову.  Цзун Ло поступил так, как он сказал.  Без этого сантиметра белого шелка зрачки принца в белом просто открыли глаза, черное и белое были отчетливыми, безжизненными и не могли найти ни одной точки, на которой можно было бы сосредоточиться. Император Юань почти использовал все свои силы, чтобы проглотить кровь обратно.  Он бесчисленное количество раз видел, как Цзун Ло уводил свои войска, он был полон сил и бодрости духа.  Он помнил, как в день своего рождения Цзун Ло доставал меч и размахивал им, как он смотрел направо и налево пронзительными глазами и оживленно.  Но он никогда не видел Цзун Ло таким безжизненным, ни печали, ни радости, только безразличие и отсутствие эмоций. Он - хороший сын.  Он - хороший сын, сыновний, верный и заботливый по отношению к своим братьям и сестрам. Даже если его накажут, он будет только хорошим сыном с сыновней почтительностью - всегда.  Голос императора уже не был таким сердитым, как прежде:  - Вставай... вставай.  Цзун Ло только почувствовал, как заныло сердце, а тыльная сторона ладоней уже покрылась испариной.  Предсказав другого и предсказав себя, расклад двух сторон был завершен и наконец-то подошел к концу.  Верно, он играл.  Он полностью обманул своего отца.  Он обманул этого тирана, который в прошлой жизни презирал и отвергал его без всякой причины, отправил его на границу, не сказав ни слова, и, наконец, дал ему указ покончить жизнь самоубийством.  Это было так легко и просто, что даже он сам не мог в это поверить. Не могу поверить, что в глубине души я неожиданно для себя совсем не рад.  Цзун Ло не встал.  Он опустился на колени и медленно протянул руку.  Император Юань смотрел, как он разводит ладони.  На ладони лежал кусочек тигриного талисмана. Это был Тигриный Талисман кавалерии Сюань, который исчез вместе с Третьим принцем, погибшим в битве на перевале Хангу.  Голос Цзун Ло был хриплым:  - Третий принц уже давно погиб в битве на перевале Хангу, и он больше не может быть преданным своему отцу-императору. Надеюсь, отец-император поможет исполнить желания этого сына, чтобы просто... добиться хорошей репутации.  - Глупости! Твои глаза не неизлечимы!  Император Юань яростно прервал его слова:  - Чжэнь - Истинный Император Драконов, и весь мир принадлежит Чжэню. Если медицина не может вылечить, то есть колдовство, а если колдовство не может вылечить, то есть метод бессмертия. После того как будет издан единый императорский указ, в мире появятся знаменитые врачи, которые по очереди приедут обследовать и лечить тебя, и если вылечат, то будут удостоены титула королей, если же не смогут вылечить, то Чжэнь заставит их лишиться ушей!  Принц в белом напряг спину, поднял голову в недоверии, его лицо выглядело ошеломленным.  Столкнувшись с этой сценой, Цзун Ло представил себе множество вариантов.  Император Юань был подозрительным по натуре, скорее всего, он лишь наполовину поверил его словам, и мог попросить императорского врача прийти и подтвердить все на месте, прежде чем поверить ему.  Или же, судя по тому, что император Юань постоянно проявлял себя, сын, на которого он не обращал особого внимания, мог считаться лишь незаметным среди множества принцев под его коленом. Теперь же, после амнезии, можно было сказать, что он станет еще более незаметным, и узнать его по возвращении не составит труда. Или плыл по течению и принимал военную силу, высоко поднимая ее и осторожно опуская[1]. Как и в прошлой жизни, размышлял Цзун Ло, император внешне выглядел спокойным, но на самом деле его беспокоила военная мощь. Его престиж в битве на перевале Хангу был слишком высок, и если он хотел восстановить свой статус принца, то должен был сначала сознательно передать свою военную власть, чтобы показать свое отношение. 

[1] «Поднять высоко, опустить осторожно» - метафора, означающая, что вначале к проблеме нужно относиться серьезно и осторожно, но после избавления от нее результат будет лишь немногим лучше, чем до нее, и даже если с ней справились или не справились, это будет то же самое. 

Цзун Ло ломал голову, изо всех сил пытаясь просчитать возможную реакцию отца-императора, и бесчисленное количество раз прокручивал в голове различные планы и результаты.  Но он никогда не думал, что император Юань скажет ему такое.   Голос Цзун Ло звучал так, словно он находился в затруднительном положении:  - Тем не менее в настоящее время этот сын - всего лишь бесполезный человек.  Снова поднялся яростный и резкий холодный ветер.  Ветер был таким же, как и раньше, с пятнами ржавчины. Как только Цзун Ло подумал, что на этот раз ему не удастся избежать пощечины, ветер внезапно остановился перед его лбом.  Сразу же после этого на его голову легла грубая и широкая рука.  - Чжэнь не умрет ни на день, ты навсегда останешься Третьим принцем Великой Юань.  Император легонько пошевелил рукой, с непривычки его движения казались неуклюжими.  Неизвестно, сколько оружия держала его пара рук, и насколько его руки были испачканы кровью вражеских солдат, но в данный момент он был осторожен, не смея сдвинуться ни на цунь, боясь испачкать волосы принца в белом кровью, которую он случайно пролил.  - И Чжэнь сделает то, что захочет сделать Чжэнь, даже если перешагнет через горы и моря и пронзит небо, Чжэнь сделает это.