Не хотели бы выпить?

Цинси вот-вот должно было начаться, а император Юань так разозлился и разволновался, что его вырвало кровью, и снова вышел из себя, несмотря на вмешательство императорского лекаря. В данный момент ему требовалось пройти сеанс иглоукалывания, отдохнуть и восстановиться, и дальнейшие действия были неуместны.  Несколько императорских врачей уговаривали и советовали, но император Юань остался глух к ним. Он принял меры и немедленно попросил Юань Цзя взять императорский указ и вывесить его, в котором содержалось предложение щедро вознаградить появление знаменитых врачей во всем мире.  Принц в белом слушал молча, его пальцы, запрятанные под длинными рукавами, были крепко сжаты, кончики пальцев побелели, а в сердце разгорался неведомый огонь, который становился все сильнее и сильнее.  Это полностью отличалось от предыдущего плана Цзун Ло.  Он и подумать не мог, что после его «воскрешения из мертвых» император Юань будет уделять ему столько внимания из-за его слепоты.  Во всех планах Цзун Ло император Юань не должен был вести себя как императорский лекарь, чтобы взглянуть на него, и лишь поверхностно награждать его чем-то.  Как и... каждый раз в прошлом.  Цзун Ло был заложником в Стране Вэй и терпел всевозможные презрительные взгляды; он обучался навыкам и знаниям в Долине Призраков, и на его теле не осталось ни одного целого куска кожи.  Однажды он вел армию в бой, и вражеская алебарда с длинным саблевидным наконечником угодила ему прямо под руку, едва не убив его. Если бы не чудесный доктор, который остался жив, он мог бы навсегда остаться инвалидом. Он был тяжело ранен и в тот момент находился на грани смерти. Его положили на носилки братья из кавалерии Сюань и грубо доставили обратно в Имперский город. Императорский лекарь посмотрел на него, а затем покачал головой, почти говоря, что ему следует подготовиться к тому, что произойдет потом. Но как бы то ни было, он так и не увидел, чтобы император Юань хоть раз пришел к нему.  Цзун Ло признал, что, когда император Юань положил руку ему на голову и произнес эти слова, если бы он настаивал на том, что это не вызвало у него каких-то чувств, то говорить противоположное тому, что имеешь в виду, было бы слишком некрасиво.  Просто после того, как его тронули, он задумался об этом чуть глубже и нашел это ироничным и забавным.  В прошлом было много таких случаев, но ни один из них не стал для него неожиданностью. Сейчас же, поскольку после битвы на перевале Хангу он не обрел такого высокого престижа, как в прошлой жизни, а также потому, что ослеп и больше не мог наследовать трон, он получил более снисходительную заботу, о которой не мог просить в прежней жизни...  Разве это не забавно?  Как и в случае с домашними животными, после стольких лет должно было наступить время для возникновения привязанности.  Но даже если бы человек держал домашнее животное, он не стал бы вдруг в один прекрасный день открывать дверь и выпускать его из дома. Не говоря уже о том, чтобы ждать, пока животное перетерпит ветер и дождь, и с нетерпением смотреть, как оно бежит обратно, он бы просто убил его.  Ему вовсе не нужна была эта лицемерная забота.  Цзун Ло не знал, откуда взялась такая смелость, и решительно ответил.  - Отец-император тоже должен прислушаться к словам императорского лекаря и сосредоточиться на теле дракона.  После этих слов Цзун Ло пришел в себя и почувствовал раздражение.  В его сердце накопился гнев за две жизни, и в нем было столько обиды на равнодушие и холодность императора Юаня. Но когда он заговорил сейчас, то создалось впечатление, что он проявляет инициативу, заботясь о теле своего отца, что было совершенно нелепо.  За такие слова он неминуемо должен был ответить сильными и неподобающими словами.  Цзун Ло встал прямо, и кровь, упавшая со лба, все еще оставалась на его лице. Император Юань больше всего не любил, когда другие заботились о его теле. Чем тяжелее оно было, тем тяжелее была бы смерть, а если легче, то наказание в виде порки.  В истории было немало императоров, умерших внезапной смертью после употребления ядовитого эликсира и страдавших от хронической кишечной инфекции, потому что они искали бессмертный путь. Многие из них были мудрыми монархами, которые внесли свой вклад и создали процветающую эпоху.  Даже истинный император драконов в преклонном возрасте не смог бы избавиться от страха смерти.  Как и тогда, когда Цзун Ло решился убедить императора Юаня не принимать пилюлю, предложенную Цзун Чэнси на его день рождения, в результате он получил холодную отповедь при дворе. Более того, если бы тиран сейчас прислушивался к чужому мнению, то он не был бы тираном.  Как раз когда Цзун Ло размышлял над этим, император Юань наконец заговорил.  Голос монарха был по-прежнему спокойным и холодным, без каких-либо эмоций:  - Юань Цзя. Юань Цзя быстро ответил:  - Слуга уже здесь.  - Пусть Великая Ведьма отложит Цинси до полудня и попросит Пэй Цяньсюэ приехать.  - Первоначальный план отложили, просто скажи, что Чжэнь получил боевое донесение с фронта, и возникло срочное дело, которое нужно решить. Только сейчас это дело должно быть улажено со всем скрытым значением, и никому не разрешается его разглашать. Любой, кто нарушит приказ, умрет.  - Да.  Юань Цзя следил за императором Юанем много лет, и он уже наизусть знал, что со всеми непричастными людьми, которые только что видели, как императора Юаня рвет кровью, поступили правильно. Кроме императорского врача и доверенных лиц, больше никто не должен знать. Император Юань вызвал к себе императорского врача и знахаря и попросил знахаря сообщить придворным, чтобы они отложили время Цинси. Он упрямо придерживался собственных идей, не желая слушать чужих советов, и настаивал на том, что нужно как следует позаботиться о глазах Цзун Ло, и только тогда он с готовностью отпустит его.  Сразу же после этого один за другим стали отдаваться приказы и распоряжения.  Наконец император Юань сделал паузу.  Он взял платок, лежавший на подносе слуги, и с холодным лицом неловко вытер кровь с лица принца в белом.  - ..... Передайте императорскому лекарю, продолжайте делать Чжэню иглоукалывание.  - Третье Высочество, пожалуйста, следуйте за этим слугой в ту сторону.  Перед ним стоял пожилой слуга с висячим фонарем. Они шли по извилистым коридорам ведьминого храма, сворачивая то влево, то вправо, направляя путь его голосом, и наконец привели принца в белом в комнату в крыле.  Когда Цзун Ло разговаривал с императором Юанем, Юань Цзя караулил снаружи и, естественно, слушал весь разговор.  Если ему снова придется лечиться, то после этого он должен будет вернуться в особняк третьего принца. После сегодняшнего дня, даже если император Юань пообещал ему не восстанавливать официально статус принца при дворе, весь мир уже должен был догадаться, что Третий принц Великой Юань с неопределенным исходом, жив он или мертв, вместо этого стал страдающим амнезией и слепым человеком.  Именно этого и добивался Цзун Ло.  - Евнух Юань, пожалуйста, не называй меня так.  Цзун Луо с горькой улыбкой сказал:  - Мне действительно стыдно за то, как я сейчас выгляжу.  - Ваше Высочество, это неправда. Его Величество уже все сказал, несмотря ни на что, вы всегда будете Третьим принцем Великой Юань. Юань Цзя продолжил низким голосом:  - Ваше Высочество, пожалуйста, не жертвуйте собой. Без вас... Императорский город мог бы уже пасть, а простые люди были бы вынуждены покинуть свои дома и скитаться. Вы - герой Великой Юань, и вы ни в коем случае не бесполезный человек. Да.  Цзун Ло насмешливо подумал про себя.  В прошлой жизни он был героем Великой Юань. Когда он вернулся после битвы на перевале Ханьгу, можно сказать, что он был в приподнятом настроении от того, что чего-то добился, и десять ли орхидей выстроились на дороге, чтобы проводить его. Литераторы сочиняли стихи и лирику, а воины хлопали в ладоши. Даже трехлетний ребенок, занимаясь боевыми искусствами, сказал, что хочет стать таким же генералом, как он.  Но что же до героя, то это вовсе не значит, что быть нелюбимым - значит быть нелюбимым, убить себя - значит убить себя.  Престарелый слуга отвел его в глубины храма Великой ведьмы.  Залы крыльев в глубинах храма ведьм были изящны и величественны, в них царило неописуемое спокойствие. В обычные дни только императоры династии Юань имели право переодеваться во время цинси, и даже Цзун Ло в своей прежней жизни никогда не бывал здесь.  Юань Цзя остановился у двери, опустил фонарь и открыл ему дверь: - Его превосходительство Великий Колдун направляется из Звездной обители, вы должны помочь с лечением, и все будет хорошо.  Цзун Ло принужденно улыбнулся и вдруг сказал:  - ......Я сам справлюсь, слуги не нужны.   Юань Цзя открыл рот.  Вспомнив только что состоявшийся разговор между Его Высочеством и Его Величеством, он предпочел бы не восстанавливать свою личность, а сохранить последнее достоинство и гордость, и слова напутствия на его губах тут же прервались. В конце концов они превратились во вздох. - Третье Высочество, целебная горячая ванна установлена внутри, этот старый раб будет охранять снаружи, если вам что-то понадобится, просто тихонько позовите, этого будет достаточно.  - Хорошо, тогда я буду беспокоить вас, евнух Юань.  Под звук закрываемой за ним двери Цзун Ло медленно снял ботинки и носки, ступил босыми ногами на скрипучий темный деревянный пол и вошел в комнату в крыле.  В воздухе витал свежий и странный запах знахарского снадобья, который вместе с клубящимся туманом превращался в катящиеся по одежде капельки воды.  В центре комнаты было вырыто большое круглое отверстие для бассейна, дно которого было соединено с источником подземного тепла, который отводил воду и естественным образом образовывал горячий источник. По бокам бассейна было полно остатков лекарств, которые были найдены и приготовлены ведьмой сорок девять дней назад, очищены в лекарственной печи и наконец сконденсированы в лекарственную жидкость; сконденсированная эссенция выливалась ведро за ведром.  Этот бассейн с лекарственным средством было трудно найти, нужно было искать лекарственные материалы круглый год, и готовилось оно только раз в год. После принятия ванны она укрепляла тело, очищала сердце и улучшала зрение. Только императоры имели право наслаждаться этим.  Под шум воды Цзун Ло медленно подошел к бассейну, поднял руку и развязал одежду на груди.  После такой авантюры его ладони и спина были покрыты потом, а на теле висел слой влаги. Когда его обдувал холодный ветер, липкость ощущалась крайне неприятно.  К счастью, он оказался прав, решив сыграть в азартную игру.  В прошлой жизни, если бы он осмелился вот так противоречить императору Юаню, то, по расчетам, указ о самоубийстве должен был бы прийти раньше.  Но теперь он не только получил награду, но и восстановил свою личность. После окончания Цинси и возвращения в княжеский особняк он мог логически вывести Сяо Ба на чистую воду.  По сравнению с предыдущей жизнью, эта жизнь была совершенно другой.  Отступление - путь к прогрессу, проявление слабости и выражение своего отношения - наоборот, неожиданно для него.  Цзун Ло и не подозревал, что одно лишь смертельное бегство и притворство слепым могут преподнести ему столько сюрпризов.  Может быть, он не смог увидеть ситуацию в предыдущей жизни, а может, просто эта жизнь была слишком нелепой. Из-за этого его смерть в предыдущей жизни выглядела как шутка. Шушаша......  Безупречная одежда развевалась и падала на землю, открывая бледные длинные ноги.  Цзун Ло поднял висевшее на боковой ширме внутреннее одеяние, надел его и шаг за шагом вошел в лечебный бассейн, позволяя светло-зеленой горячей воде покрыть его лодыжки, икры, бедра, нижнюю часть живота и, наконец, остановиться на груди.  Он тихо сидел в лечебном бассейне, ощущая пронизывающее дыхание знахарской медицины.  Изменение плана привело и к неожиданным результатам.  Например, император Юань не стал просить императорского лекаря поставить ему диагноз, а пригласил Великую Ведьму.  Цзун Ло немного нервничал.  Эту технику аккупунктуры создал его мастер Гуйгуцзы[1], и она использовалась специально для учеников, чтобы они тренировались слушать звуки и определять положение. Поэтому она не могла быть решена обычными техниками снятия напряжения с акупунктуры и могла быть решена только способом Долины Призраков, который относился к техникам, которые не разрешалось передавать по наследству. 

[1] Гуйгуцзы - то же самое, что и Мастер Призрачной Долины. Как бы то ни было, в предыдущих главах говорилось, что это не имя, и что тот, кто унаследует его мантию, унаследует и это именование и забудет свое настоящее имя.

Великая Ведьма отличалась от имперского лекаря. Имперский лекарь практиковал медицинские навыки, но даже если он использовал акупунктуру для диагностики, он мог диагностировать только застойные явления вокруг акупунктурных точек глаз, что, в свою очередь, приводило к слепоте.  Однако Великая Ведьма пошла по пути богов и призраков.  При предыдущей династии существовал тайши, отвечавший за наблюдение за небесными и астрологическими явлениями, и тайбу[2], которому предписывалось заниматься гаданием. Великая ведьма Великой Юань представляла собой комбинацию этих двух, предсказание погоды, удачи или невезения в делах государства - все это было в его гаданиях.

[2] Тайши - придворный историк, Тайбу - ответственный за гадание 

Цзун Ло изначально был убежденным материалистом, но после трансмиграции в книгу он стал менее твердолобым. Более того, он лично наблюдал, как Великая Ведьма вычисляла девять звезд, которые соединились в ряд, предсказывала стихийные бедствия на севере, метель в западных областях и даже землетрясение.  ....Это технология, которой не существовало до его трансмиграции. Не говоря уже о том, что в последней жизни император Юань внезапно возненавидел его после церемонии жертвоприношения ведьмы.  Цзун Ло подумал, что даже если это не Юй Бэйчжоу разыгрывает его, то встретиться с Великой ведьмой все равно необходимо.  Скрип -  Как раз в тот момент, когда он размышлял, дверь со скрипом открылась.  Цзун Ло отвлекся от своих мыслей и положил руки на край бассейна.  В следующую секунду он инстинктивно почувствовал, что что-то не так, и уже собирался повернуть голову, но почувствовал, что его длинные мокрые волосы подняли вверх, запутали между чьими-то пятью пальцами и стали ласково с ними играть.  За ушами раздался знакомый и приятный голос.  - Мы не виделись день, как будто прошло три года. Старший брат, ты соскучился по мне?