Не хотели бы выпить?

В тихой ночи Имперского города далеко разносились звуки поклонов.  - Третье Высочество, я прошу вас.  Слуга стоял на коленях на земле, его лоб был покрыт кровью, и выглядел он крайне жалко.  До того дня охоты кто-то мог видеть Е Линханя, который намеренно избегал внимания и записался на соревнования в последний день банкета Байцзя, и сплетни распространялись довольно давно.  Когда новость дошла до Цзун Хунцзю, он был в такой ярости, что привел в особняк Протона огромную группу людей. Принц Великой Юань нашел в этом оправдание непочтительности, чтобы точно поймать и избить его.  Если перед Цзун Жуйчэнем еще можно было как-то сдерживаться, то перед этим неухоженным протоном Страны Вэй Цзун Хунцзю мог делать все, что ему заблагорассудится. Он не только обращался с Е Линханем как с собакой, но и часто бил его до тех пор, пока тот не мог встать с постели в течение трех дней.  Цзун Хунцзю и на этот раз был полон решимости избить Е Линханя так, чтобы он не смог участвовать в охоте. Поэтому слуги, владеющие искусством скрытых ударов, с самого начала были безжалостны. Один бил кулаками, другой - ногами, и за несколько ударов спина Е Линханя покрылась синяками и багровыми пятнами.  Его слуга уже давно был отброшен в сторону и сжался в узком углу стены. Он с тревогой поднял голову, заглянул в зазоры между людьми и увидел Е Линханя, крепко стиснувшего зубы и хранившего молчание. Уголки его рта были залиты кровью, и вид у него был жалкий.  - Как же я не заметил, что в обычные дни ты крепкий орешек? - злобно сказал Цзун Хунцзю.  Цзун Хунцзю злобно сказал:  - Избить его за этого принца! Забейте его до смерти!  Сломайте ему ногу! "Ваше Высочество наследный принц, опять эти неприятности!" ( прим. переводчика: Наследный принц относится к Е Линханю)  Слуга не переставал плакать, умоляя о пощаде.  "Завтрашняя охота - единственная надежда на возвращение в страну Вэй. Если нога действительно будет сломана сегодня, то в ближайшие дни надеяться не стоит".  Слуга не мог понять, почему хозяин скрипит зубами и отказывается что-либо говорить, да и сам Е Линхань не мог этого понять. Он всегда был человеком, который использовал любые средства для достижения своих целей, но в таком вопросе он научился быть глупым, верным до смерти человеком и молчал.  Звуки ударов и пинков разносились по холодному дворцовому залу.  Как раз когда Цзун Хунцзю попросил своих людей сходить за орудиями пыток и хотел наедине познакомить Е Линьхана с недавно разработанным законом об уголовных преступлениях, слуга наконец не удержался и заговорил.  - Это, это Восьмой принц! Он нарочно притворяется глупым и бестолковым! После их ухода старый слуга, который последовал за Е Линханем из Страны Вэй, опустился на колени, плача и очищая струпья и раны на теле наследного принца.  - Ваше Высочество, простите, это вина этого старого раба. Этот старый раб сейчас же бросится в озеро.  Старый раб был единственным слугой, которого он привел из страны Вэй и который следовал за ним до сих пор.  За прошедшие годы остальные последователи были либо осведомителями, приставленными другими князьями Страны Вэй, либо жаждали славы и богатства Великой Юань и давно сбежали из особняка Протона. Остались только хозяин и один слуга.  Юноша в фиолетовом с полузакрытыми глазами сказал:  - Не виню тебя, не уходи.  Третье Высочество проявило доброту к своему господину, а Цзун Жуйчэнь был единственным другом наследного принца, с которым он мог поговорить в этом большом императорском городе Великой Юани.  На самом деле старый слуга уже знал, что если Цзун Хунцзю и дальше будет его бить, то трудно сказать, сможет ли его хозяин продолжать доносить. В конце концов, важность охоты была очевидна. Если сравнивать с личными отношениями, то с первого взгляда было ясно, что легче, а что тяжелее, и его мастер никогда не был человеком, не умеющим различать приоритет и важность.  Но промолчать, в конце концов, было все равно, что умолчать, и нельзя было получить ложный результат.  Однако старый слуга никого не ждал, и когда Третье Высочество явилось к нему на охоту, его хозяин не стал оправдываться и говорить правду, а вместо этого крепко принял меч противника. Теперь, когда слуга заговорил, он надеялся, что Третье Высочество, которое всегда было благородным и честным человеком, проявит великодушие и от имени Его Высочества не станет доносить на кого-то. Он уже был готов к худшему: если Третье Высочество не сможет сдержать свой гнев, то пощады его презренной жизни не избежать.  - Третье Высочество, вы всегда помогали слабым и оказывали помощь нуждающимся, пожалуйста, спасите наследника моей семьи.  В тот момент, когда голова слуги опустилась на землю и обратилась к Цзун Ло, Е Линхань, лежавший на земле, как в луже грязи, незаметно пошевелил кончиками пальцев.  "Больно, все тело болит так, словно меня переехала повозка".  Не говоря уже о неповрежденном участке кожи, область между ног словно разрывалась на части, смешиваясь с кровью и тошнотворным липким прикосновением, тупо разделяя его пополам.  После Цинси посланники Страны Вэй отправились в обратный путь.  В последние несколько дней Е Линхань пытался найти способ передать Бай Тиэ*, прося аудиенции у посланника. ( прим. переводчика: широко распространенное обращение, используемое при посещении других людей )  Ему было все равно, узнает ли кто-нибудь об этом, ведь это была его единственная спасительная соломинка. Если бы он упустил это время и ждал, пока страна Вэй полностью упразднит наследного принца, то у Е Линханя не было бы никакой надежды вернуться на родину в этой жизни.  Однако посланники Страны Вэй, похоже, давно это предвидели: они закрыли перед ним двери и не встречали его, а посланные Бай Тие были подобны камню, погружающемуся в море, и не находили отклика. В крайнем случае, Е Линханю оставалось только узнать о местонахождении посланника Страны Вэй.  Завтра должен был наступить день возвращения посланника в страну. Сегодня во время трапезы он наконец получил новости. Поговаривали, что в эти дни посланник пил и веселился в особняке Тинвэй Бая, проводя каждую ночь в сладострастии. (Прим: Перед Баем анлейт поставил Тинвэй, потому что это официальное имя, один из девяти министров, отвечавший за тюрьмы)  Е Линхань вдруг почувствовал тревогу в сердце.  Это была та самая высокая ветвь, на которую он забрался раньше. Бай Тайнин был законным сыном их семьи, главным виновником того, что унизил его словами во время Цинси в прошлый раз.  Он хорошо знал об этом.  К тому же новость была специально доставлена на его глазах.  "Боюсь, что сегодняшний банкет - это банкет Хунмэнь". ( прим. переводчика: метафора, означающая банкет, на котором скрывались убийственные намерения, а гостям замышлялось причинить вред,  Но Е Линхань не мог не пойти.  Если бы он полностью сдался и сохранил спокойное состояние духа протона в Великой Юань, он мог бы оставить эту жизнь, не говоря уже о высоком положении и большом богатстве, по крайней мере, он все еще мог бы жить хорошей жизнью.  Но Е Линхань хотел вернуться. Он был амбициозен и хотел вернуть все, что ему принадлежало, и ради этого он готов был пойти на все. Поэтому он отправился в путь.  Как только он вошел в дверь, Бай Тайнин скомандовал нескольким рослым мужчинам, которых он не знал, где нашел, и прижал его к земле.  Посланник страны Вэй стоял рядом с ним, оживленно и весело разговаривал, изредка усмехаясь, как сторонний наблюдатель за клоуном.  Следующие несколько часов стали для Е Линханя самыми мрачными и болезненными, нестерпимыми, можно сказать, адскими воспоминаниями.  Во время этого процесса он бесчисленное количество раз думал о том, что лучше было бы прикусить язык и покончить жизнь самоубийством, но огонь ненависти, пылавший в его сердце, усилился и почти поглотил его целиком. Прежде чем его выгнали, посланник страны Вэй бросил на него презрительный взгляд.  - Седьмой принц сказал, что ваш ум щепетилен, уделяете внимание поддержанию поверхностных гармоничных отношений с людьми, поэтому нуждаетесь в большей защите. Я не ожидал, что это правда, вы даже готовы посвятить себя таким вещам. Это действительно открыло мне глаза.  Седьмой принц был следующим наследным принцем Страны Вэй.  От начала и до конца Е Линхань был лишь пешкой, которой играли на его ладони. Они уже догадывались о его реакции, как если бы перед ослом повесили морковку, а ослу не дали попробовать ее на вкус.  - Будьте уверены. - Посланник сказал: - Я доложу Его Величеству о том, что наследный принц Е служил распутником, сопровождая гостей, пирующих в Великой Юань.  После этого его выгнали из особняка.  Он был весь в невыносимом позоре, а из одежды на нем была только одна рваная одежда, которой можно было прикрыть тело.  В голове Е Линханя все еще царил хаос, и он не мог отчетливо слышать, что говорит слуга, поэтому он подсознательно открыл рот и сказал задыхающимся голосом:  - Иди в особняк Бэйнина.  Услышав его голос, слуга быстро обернулся:  - Ваше Высочество, Ваше Высочество наследный принц!  Непрерывные призывы вернули Е Линханю рассудок.  Едва он поднял глаза, как увидел перед собой белый край одежды и замер. По краям одежды были вышиты сложные и великолепные темно-золотые узоры, которые были присущи только одному человеку в Великой Юань.  Снег, падающий с неба, казалось, никогда не закончится, как и мороз на дороге из синих плит, от тела Е Линханя до его четырех конечностей, он окончательно заморозил его кровь, до самой глубины сердца.  Е Линхань никогда не думал, что в самый трудный и отвратительный момент его увидит этот человек.  У него даже не хватило смелости поднять глаза.  Этот человек был подобен луне на горизонте, цветам в воде, а он - грязный, как ил на земле, мусор.  Взяв в руки зонт, Цзун Ло подошел и посмотрел сверху вниз, и наконец ясно увидел, что находится на теле Е Линханя.  Тот был полностью обнажен, а его незащищенные ноги торчали из углов халата. Несмотря на то что его не пытали, он все равно непроизвольно дергался. Он был весь в сине-фиолетовых пятнах, в следах от ударов и отпечатках ладоней, а капающая кровь, смешанная с неизвестной белой мутью, текла по грязной дороге.  Даже подслушав разговор и зная, что Третий принц действительно не видит, Е Линхань все равно сжался в одежде, хотя это и причиняло душераздирающую боль, он не остановился. Словно надеясь скрыть унижение и неудобство, он как бы вытягивал из себя последний кусочек достоинства, фиговый листок*. 

(Прим: фиговый лист - метафора, используемая для прикрытия стыда). 

Принц в белом нахмурился. Изначально он не был натуралом, к тому же с преобладанием южного ветра в разных странах, даже в прежние годы монархи нескольких небольших государств открыто содержали любимцев-мужчин и даже назначали наложников-мужчин и императриц-мужчин. Естественно, не заметить того, с чем столкнулся Е Линхань, было невозможно. 

(Прим. Южный ветер - гомосексуализм) 

"Неудивительно".  Цзун Ло вспомнил, что когда он пролистывал раздел комментариев перед трансмиграцией внутрь книги, то увидел, что многие читатели, обсуждая Е Линханя, часто добавляли слово «сочувствую», а также добавляли предложение: «Ведь столкнувшись с таким, невозможно не почернеть, очень жалко вувувувуву».  В прошлой жизни Цзун Ло был очень любопытен. Хотя вначале Е Линхань был беспринципен в своих действиях, но на поздних стадиях не было такого безумия, которое можно было бы описать как безумие, что все его существо пропиталось черной грязью, вплоть до полного отказа от мирской морали и этики.  Если бы такое случилось в середине пути, то это имело бы смысл.  К тому же, услышав слабый голос Е Линханя, попросившего слугу отвести его в особняк Бэйнина, он, скорее всего, хотел попросить помощи у Юй Бэйчжоу.  В такой ситуации, не говоря уже о помощи Юй Бэйчжоу, если бы хоть капля просочилась сквозь пальцы, он, параноик по природе, понесся бы к нему, как мотылек на пламя, поклоняясь этому человеку как единственному богу в своем сердце.  Неудивительно, что в прошлой жизни у Е Линханя была крайне низкая самооценка, а на поздней стадии его личность почернела и исказилась, и он был добр только к Юй Бэйчжоу. Слуга все еще умолял его, обращаясь «Третье Высочество».  Е Линхань хотел сказать ему, чтобы он заткнулся, но из его горла вырвался только вой, похожий на вой ветряной коробки.  Цзун Ло в сердцах вздохнул, закрыл зонт и передал его.  Он всегда презирал подобные методы принуждения.  К тому же, хотя он и относился к Е Линьханю с предубеждением, в конечном счете, именно Е Линхань из его прошлой жизни был доносчиком. Хотя Цзун Ло был удивлен, что Е Линхань в этой жизни ничего не сказал, слуга был прав: если он не сделал этого, значит, не сделал. Неверная мысль, возникшая в одно мгновение, казалось бы, на небольшом расстоянии друг от друга.  Когда Цзун Ло попросил кавалерию Сюань присмотреть за Е Линханем, он прекрасно понимал, как трудно будет быть пешкой в другой стране.  Если бы не желание семьи Юй из Страны Вэй разложить яйца по двум корзинам, не ожидание капитуляции Великой Юань и не растущая мощь родины, образующая молчаливое сдерживание, Цзун Ло боялся, что и ему пришлось бы несладко.  - Возьми этот зонт, иди в мой особняк и найди управляющего Ляо, он знает, что делать.  Цзун Ло снял плащ, наклонился и накрыл им протона Страны Вэй, плечи которого обнажились под холодным ветром. После этого он развернулся и пошел прочь, не оставляя ни малейших мыслей.  От начала и до конца он ни разу не прикоснулся к Е Линханю. При взгляде на чистую и возвышенную, свободную от пошлости, незапятнанную спину этого человека сердце Е Линханя почему-то запылало, как умирающие угли.  Какая гордость, какое достоинство, все это ничего не стоит.  Протон страны Вэй крепко вцепился в чистый плащ, который был ему не по размеру, и задрожал всем телом. - Вы подозреваете меня в том, что я грязный?  Принц в белом, не оглядываясь, направился к особняку Бэйнина.