Не хотели бы выпить?

Темная комната была тусклой и лишенной света, лишь холодный ветер дул с высоких каменных ступеней позади, издавая скулящие звуки.  - Старший брат.  Этот голос разительно отличался от лени и беззаботности обычных дней, напротив, он был хриплым и туманным, выдавая глубоко запрятанное желание.  Рука, державшая его, была обжигающе горячей, а кончики пальцев, крепко обхватившие его лодыжку, напоминали змею. Тепло проникало в одежду, как бы разжигая его слегка холодную температуру, скатываясь и погружаясь в глубину морского дна.  Па-да.  От неожиданности Цзун Ло вздрогнул, на мгновение не удержал в руке огненный складень, и тот покатился на землю.  Он не успел среагировать, как рука Юй Бэйчжоу схватила его за лодыжку. Это было просто немыслимо и крайне нелепо.  Аромат крови наполнил эту не слишком тесную темную комнату.  Из-за ограниченного зрения Цзун Ло не мог разглядеть, что за сцена происходит перед ним, и даже не понял, как Юй Бэйчжоу его поймал.  - Отпусти! - холодно сказал принц в белом.  Но движения не последовало. Напротив, пальцы все сильнее сжимались, да так сильно, что едва не раздробили ему кости.  Чтобы Юй Бэйчжоу снова не пришло в голову что-то плохое, Цзун Ло вывернул меч, Цисин Лунъюань раскрутил на ладони летящий круг, начертил красивый и поразительный свет меча и рубанул прямо по земле.  Ци-  В следующую секунду раздался отчетливый звук, словно кончик меча вонзился в плоть.  Цзун Ло в изумлении опустил голову.  Неизвестно, куда покатилась складка пламени, но он направил меч вниз. Хотя он не прикладывал больших усилий, но целился в плечо Юй Бэйчжоу непредубежденно.  Если бы он не хотел получить травму, то мог бы просто отпустить его.  К удивлению, Юй Бэйчжоу не стал уклоняться.  Он держал Цзун Ло за лодыжку, а другой рукой хватался за кончик меча, который был холодным, как вечерний снег на горе Цаншань, пускал кровь по кончикам тонких пальцев с четко очерченными суставами, зачарованно поглаживая их, и тихо бормотал:  - Старший брат, старший брат, это ты.  Принц в белом нахмурил брови. Если только что он был настроен скептически, то сейчас он был уверен, что с Юй Бэйчжоу что-то не так.  Кажется, он попал в ловушку галлюцинаций.  Но разве он не должен быть трезвым, как странно, что он снова узнал его.  Юй Бэйчжоу пробормотал про себя:  - Цзинь Юй.  Рука, схватившая Цисин Лунъюань, стала набирать силу, Цзун Ло испугался и поспешил вернуть меч в ножны, не обращая внимания ни на что другое.  Как и говорил вначале Юй Бэйчжоу, даже в драке нужно открыто и прямо отрубать противнику голову мечом, а не пользоваться чужим опасным положением.  Как и в случае с Цзун Ло, он просто хотел посмотреть, как Юй Бэйчжоу будет разыгрывать его, а не приходить сюда, чтобы убить.  Унизить заклятого врага всегда было приятнее, чем дать ему в руки меч, особенно для такого извращенца, как Юй Бэйчжоу.  Цзун Ло долго и упорно тянул, но так и не смог вырваться.  В качестве последнего средства он использовал внутреннюю силу своей руки, которая в итоге вырвала Цисин Лунъюань из рук противника. Но чего Цзун Ло никак не ожидал, так это того, что в тот момент, когда он дернул его, человек тоже последовал за ним.  Кланг...  В темной комнате раздался звук тяжелых железных цепей.  Принц в белом был внезапно брошен на холодную землю другим горячим телом.  Ощущение, что на его тело давит человек, было неприятным. Цзун Ло согнул колени, чтобы оттолкнуться, но его с силой придавила неистовая внутренняя сила противника, которая была подобна тысяче цзинь, и вместо этого легко приложила обе руки к его спине, прижала к земле и заставила раскрыться.  - Ты!  Цзун Ло не успел среагировать, и его зрачки мгновенно расширились.  В обычные дни силы Цзун Ло и Юй Бэйчжоу были равны, а если они дрались всерьез, то 50 на 50. Трудно было сказать, кто из них сильнее.  Иначе Гуйгузи не стал бы ждать, пока они за пять или шесть лет постигнут мир и закалятся после выхода из долины, прежде чем передать им письмо с указанием выбора кандидата, который унаследует мантию Гуйгузи (Прим: Мастер Призрачной долины).  Но только что, как только Цзун Ло использовал свою глубокую внутреннюю силу, он, словно камень, погрузился в море и был унесен человеком, крепко обхватившим его руками. В душе он испытывал тревогу и сомнения, но до поры до времени не совершал необдуманных поступков.  Кап, кап. Густая кровь стекала по лбу  и вискам Цзун Ло, по его черным волосам, которые были горячее, чем температура тела.  Некто осторожно наклонил голову и вдохнул в его щеку:  - Старший брат, ты так хорошо пахнешь.  Юй Бэйчжоу прижался к этому телу и прищурил глаза, как пушистый и ленивый зверек.  Как в те бесчисленные ночи, когда он возвращался во дворец один, вместо того чтобы спать на драконьем ложе, он забирался в ледяной гроб, обнимал старшего брата и разговаривал сам с собой.  Горячие кончики пальцев, испачканные кровью, коснулись челюсти Цзун Ло.  - Старший брат, почему бы тебе не открыть глаза и не посмотреть на меня?  Недолговечное тепло внезапно прекратилось.  Укус, подобный яростному ветру и дождю, обрушился на стройную шею принца в белом, резко сорвал повязку с не до конца зажившей в прошлый раз раны и пососал сладкую кровь внутри.  Этот запах на мгновение успокоил обезумевшие зрачки.  В темноте, казалось, что-то зашипело. Цзун Ло повернул шею в сторону, схватил лежащий на земле меч, чувствуя нестерпимую боль, и оттолкнул Юй Бэйчжоу локтем.  Кончик меча упал на землю, высекая сноп искр, который по счастливой случайности проскочил над верхушкой огненной створки.  Треск.  Звук вздымающегося пламени все еще был слышен в тихой темной комнате.  Цзун Ло прижал шею, из которой все еще текла кровь, и медленно встал с земли.  Перед ним была герметичная темная комната из холодного камня.  Окружающие стены были усеяны брызгами крови, большинство из которых давно засохли и имели мрачный черный оттенок, указывающий на то, сколько раз здесь происходило одно и то же.  Но это были пустяки, самое страшное сейчас было на стене напротив Цзун Ло.  Со стен и потолка свисали пять цепей толщиной в запястье.  Железные цепи излучали слабый холодный свет, все они были сделаны из натурального метеоритного железа. Цепи из такого материала можно было найти только в водных тюрьмах для приговоренных к смертной казни в Великой Юани или людей, приговоренных к смерти. Теперь все они были прикованы к рукам и ногам Юй Бэйчжоу.  Неудивительно, что после того, как Цзун Ло сделал несколько шагов назад, второй человек не сдвинулся с места, ведь он был закован в цепи и не мог сделать лишний шаг вперед.  Однако все это не так шокировало Цзун Ло, как то, что он увидел Юй Бэйчжоу.  Его волосы были распущены, тело пропитано кровью, словно его только что выловили из лужи крови, все тело было одного цвета с алой одеждой, спина покрыта мелкими и плотными ранами, а с ногтей капала кровь.  Ни у кого не хватило смелости запереть Короля Бейнина в темной комнате, да и способностей тоже.  Эта комната, полная крови, и раны по всему телу могли быть нанесены только самим Юй Бэйчжоу.  - Значит, это действительно ты, Цзинь Юй. Юй Бэйчжоу поднял глаза и слабо улыбнулся, наконец-то обретя ясность после жгучего беспокойства и тревоги.  В темноте на его роскошном лице появился странный болезненный румянец, а на ресницах, похожих на воронье перо, висели бусинки крови, которые завораживали сильнее, чем любой легендарный чарующий призрак.  - Я действительно приятно удивлен.  Юй Бэйчжоу слизнул с губ остатки крови, и из глубины его горла вырвался довольный вздох.  Трудно описать, как он был приятно удивлен, увидев Цзун Ло, когда очнулся от безбрежного горячего моря.  Как никто не знал, за тысячи дней и ночей, проведенных в прошлом, Юй Бэйчжоу ни разу не обрел в этот день ни минуты покоя или даже трезвости.  Иногда, когда Юй Бэйчжоу доходил до безумия, ему даже мерещилось, что человек в ледяном гробу открывает глаза и холодно смотрит на него, как муравей на муравья.  Как сейчас.  Эти глаза, которые он представлял себе бесчисленное количество раз, но так и не увидел, были безграничны.  Ни отвращения, ни неприязни, ни презрения. Лишь огонь.  Его хватило только на то, чтобы разжечь огонь.  Зрачки Цзун Ло дрогнули, когда он увидел облик своего смертельного врага в первый раз.  Он заставил свой взгляд отвести от красного пятна в уголке глаз, и то место, где только что была кровь, начало разгораться и гореть.  По какой-то причине Цзун Ло вдруг вспомнил описание, которое он решил использовать в самом начале.  Он всегда знал, что Юй Бэйчжоу хорош собой, не претендуя на звание главного героя, привлекающего миллионы поклонниц.  Просто жизнь после возрождения в качестве пушечного мяса была трудно гарантированной, поэтому Цзун Ло не мог оценить это по достоинству.  Однако, увидев перед собой эту сцену, он вдруг все понял. Какими бы изысканными словами ни описывалось это ужасное ощущение военного ущерба, описать его было невозможно.  Если бы это был бумажный человек, Цзун Ло, несомненно, испытывал бы к нему огромную зависимость и поддержку, махал бы для него палочкой-выручалочкой и был бы от него без ума.  Однако Юй Бэйчжоу смотрел на него с улыбкой. Очевидно, это он был скован, с пробитой лопаткой и совершенно безоружен. Напротив, такая улыбка - это как уверенность в победе, спокойствие и невозмутимость посреди хаоса.  Цзун Ло, который заставлял себя отвлечься, вдруг воспрянул духом.  Он поднял меч и как-то странно сказал:  - Смотри-ка, разве это не король Бейнин? Как ты довел себя до такого позорного состояния? Юй Бэйчжоу поднял брови и, на удивление, был в хорошем настроении.  Чтобы иметь возможность запираться во время приступов болезни в определенный период каждый месяц, он потратил немало денег. Эти цепи были прочнее, чем в тюрьме Великой Юань, и освободиться самостоятельно было невозможно, даже шаг вперед сделать было сложно.  Если бы эта сцена произошла в его прошлой жизни, подумал Юй Бэйчжоу, он был бы так зол, что впал бы в ярость, желая немедленно поднять меч и ударить рукой этого заклятого врага.  С юных лет и по сей день, не говоря уже о том, что даже те, кто слышал лишь малейший звук о начале его болезни, не знали, насколько высокой стала трава на их могилах.  Этот день для Юй Бэйчжоу навсегда стал его обратной чашей весов.  Но если это Цзинь Юй...  Крайне агрессивный взгляд самонадеянно задержался на принце в белом, словно открывая новое применение игрушке, с детской невинностью жаждущей попробовать ее. - Хм... - Юй Бэйчжоу улыбнулся: - Значит, старший брат хочет воспользоваться моим опасным состоянием и хорошенько меня наказать? Он почувствовал изменения в своем теле. Конечный слог постепенно поднимался вверх, с бесконечной задумчивостью и двусмысленностью, заставляя лицо и ухо человека краснеть без причины.  Цзун Ло: «.....» Он вдруг начал жалеть, что пришел сегодня в особняк Бэйнина.  Изначально он хотел унизить Юй Бэйчжоу словами и посмотреть на своего старого врага как на посмешище. Он не ожидал, что лицо этого человека окажется настолько толстым, что его можно будет считать бесстыдным, и никто под небесами не сможет сравниться с ним, заставляя людей признать свое поражение.  Но если он действительно захочет вот так развернуться и уйти, это будет слишком непримиримо.  Более того, Цзун Ло не хотел показывать слабость перед Юй Бэйчжоу.  Поэтому под игривым взглядом собеседника он ухватился за Цысин Лунъюань.  Раз уж словесное унижение не помогает, то давайте побьем его и отложим разговор на потом.  Юй Бэйчжоу заперт в скрученном из жареного теста холодном железе, это возможность, подаренная богом. Если есть обида, нужно за нее отомстить, и на обиды отвечать обидами. (Прим: поступать с другим так же, как поступили с тобой)  Так Цзун Ло с холодным лицом нанес Юй Бэйчжоу сильную затрещину своими ножнами. - У городских ворот, на банкете Байцзя, в храме Великой ведьмы, на скале и в лечебной ванне я верну тебе все это.  - Предупреждаю тебя, не провоцируй меня в этой жизни, иначе в следующий раз все будет не так просто. В тесной темной комнате раздался приглушенный гул, словно он пытался что-то подавить, сделать более приятным.  Разобравшись во всем, Цзун Ло пнул Юй Бэйчжоу.  Глядя на высоко расположенную точку опоры с другой стороны, он впервые в жизни почувствовал, что значит поднять камень и удариться о собственную ногу.  Сначала он был потрясен, потом не поверил и, наконец, скептически посмотрел на жизнь.  Хотя он использовал ножны, он был безжалостен, к тому же до его прихода на теле Юй Бэйчжоу уже было столько ран, и почти везде сочилась кровь. Цзун Ло было больно смотреть на это.  В результате Юй Бэйчжоу даже не нахмурил брови, а наоборот, все больше возбуждался.  Это было видимое невооруженным глазом волнение физической категории.  Генерал в красном небрежно оглядел свое тело, затем его адамово яблоко покатилось. Он внезапно рассмеялся, смех был наполнен сильным желанием, а также нотками лени, словно злой призрак, который протрезвел, приняв все без анализа.  Юй Бэйчжоу вздохнул:  - А, значит, так оно и есть.  Спустя десять лет он наконец понял.  Тоска, которую никак не удавалось удовлетворить, была желанием человека, стоящего перед ним.