Не хотели бы выпить?

Цзун Ло не знал, смеяться ему или плакать.  Если это покушение на Наньфэн Сяочжу было организовано Четвертым принцем, то это было бы интересно.  Во-первых, целью убийства были Третий и Четвертый принцы.  Если возлагать вину на них, то она неизбежно ляжет на Пятого и Шестого принцев, которые часто участвовали во взаимных покушениях.  Даже если бы это покушение не было раскрыто, Цзун Чэнси все равно смог бы добиться расположения Цзун Ло. Кроме того, убийство принца было важным событием, и гарнизон мог принять соответствующие меры предосторожности.  В общем, это была выгодная сделка, и Четвертый принц всегда будет невинным белым лотосом.  Попрощавшись с Цзун Чэнси, Цзун Ло вернулся домой.  На следующий день он получил секретное письмо от Гунсунь Ю, в котором подробно описывались приготовления Четвертого принца.  Цзун Ло небрежно бросил тайное письмо в печь и, наблюдая за тем, как пламя уничтожает бумагу, вздохнул.  Проникнуть в ближайшее окружение Четвертого принца за столь короткое время и завоевать его доверие, с одной стороны, свидетельствовало об исключительных способностях Гунсунь Ю, а с другой - о том, что в этой жизни у Четвертого принца не было надежных людей рядом.  Он вспомнил о предательстве Юй Бэйчжоу и задумался. - А не отказался ли Цзун Чэнси от трона ради любви в предыдущей жизни и не начал ли в конце концов бороться?  Иначе было бы необъяснимо, почему Юй Бэйчжоу не стал сотрудничать с Четвертым принцем в этой жизни.  Однако без необходимых подсказок эту идею можно было пока отложить.  На третий день усталый мудрец-медик постучал в дверь особняка Третьего принца.  - В прошлый раз я говорил тебе не шутить, а теперь тебя раскусили, и ты еще и меня в воду тащишь.  Мудрец-медик отличался вспыльчивым характером и отругал Цзун Ло, как только тот появился.  В прошлом году в конфуцианской резиденции мудрец-медик не совсем согласился с идеями Цзун Ло, пощипал за бороду и назвал его капризным. Только после того, как Цзун Ло пообещал использовать в качестве залога стопку уникальных медицинских книг в своем особняке, он с неохотой согласился помочь этому упрямому старику.  Цзун Ло сделал горькое лицо.  - Старый императорский лекарь во дворце слишком грозен, даже техника акупунктуры мастера может быть разгадана.  - Что? Разгадана? - Мудрец-медик был ошеломлен.  Техника акупунктуры Гуйгуцзы, которую он видел раньше, должна была запутать чувства, иначе Цзун Ло не стал бы притворяться слепым. Мудрец-медик тут же воспылал желанием.  - Забудь об этом, чтобы иметь возможность поговорить со старым императорским врачом, я сначала отправлюсь во дворец.  Мудрец-медик махнул рукой и поспешно вошел во дворец со своим медицинским ящиком.  Старый императорский врач Великой Юань в ранние годы путешествовал по разным странам, а его техника золотого иглоукалывания считалась чудодейственной, позже он был завербован Великой Юань и вошел в состав двора. Мудрец-медик был давно очарован, он не ожидал, что ему представится возможность встретиться с ним.  После попыток убедить и обмануть большую шишку Цзун Ло наконец расслабился.  Следующие несколько дней прошли без происшествий.  Наконец, время медленно приблизилось к Новому году.  Самым большим событием перед Новым годом был банкет по случаю дня рождения императора Юаня.  В прошлом году его праздновали не слишком пышно, и все присоединились к празднованию. В этом году чиновники были готовы сделать его оживленным и добавить радость от возвращения Третьего принца.  По совпадению, Новый год наступил через три дня после дня рождения императора. Улицы и переулки Императорского города были увешаны нитями красных фонарей. Оглянувшись вокруг, можно было увидеть море красного цвета, очень праздничное. Даже обычно торжественный и скучный дворец был украшен огнями и красками, а к Новому году заранее развесили красную бумагу, что также добавило красок в день рождения.  В особняке Третьего принца с раннего утра началась подготовка к банкету.  Для таких официальных банкетов принцы должны быть в соответствующих коронах, наложницы - в особых дворцовых нарядах, придворные - в официальных мундирах, и никаких перегибов в этикете быть не должно.  Приняв лекарство и покончив с обедом, Цзун Ло отправился принимать ванну и приводить себя в порядок.  Когда он вышел из ванны и надел внутреннюю одежду, то случайно услышал за дверью сердитый голос управляющего Ляо.  - Глупости! Это большое бюро одежды, как они могли ошибиться с парадной одеждой принца!  В холодном двенадцатом лунном месяце Цзун Ло надел лисью шубу и негромко спросил:  - Что случилось? За дверью евнухи из дворца держали в руках парчовые коробки и стояли на коленях.  Цзун Ло озадачился и заглянул в открытую парчовую шкатулку.  Внутри лежал Цзю Чжан Гун Мянь, черный халат и красная юбка, расшитые узорами Куй, Хуачун, Цзунъи, пламенем и тканой горной вышивкой. На халате было пять узоров, а на юбке - четыре. Белая марля была одинарной, а ленты - разноцветными, с тремя маленькими ленточками, четко разделенными. С первого взгляда можно было разглядеть темно-золотые узоры, нанесенные на него, с тонкими стежками, золотыми крючками сверху и нефритовыми бусинами, нанизанными на нити, чрезвычайно замысловатые и роскошные. 

(Прим. Цзю Чжан - означает девять узоров на императорских одеждах древних императоров, в целом относится к различным узорам; Гун Мянь - церемониальный халат, который носили императоры; Хуачун - фазан; Цзунъи - изображения тигров и стрекоз, вышитые на жертвенных одеждах императора)

И это еще не все: на бархатной подушечке рядом с ним лежала корона с девятью кистями, унизанная кистями из золота и нефрита, с красной кисточкой на вершине.  Цзю Чжан Гун Мянь, да еще и в такой цветовой гамме, несомненно, являлся церемониальным нарядом, который имел право носить только наследный принц.  Даже Цзун Ло, не очень хорошо знакомый с этикетом, не мог не растеряться на мгновение.  В Великой Юань существовали очень строгие правила этикета одежды. Только император мог носить черную мантию и использовать двенадцать корон.  Далее шли девять корон наследного принца, и, наконец, стандартная система узоров для обычных принцев. Превышение норм в одежде было очень серьезным преступлением. В случае его совершения легким наказанием было лишение одежды и порка, а тяжелым - обвинение в мятеже и отправка в тюрьму.  Дворцовые люди из бюро одежды, стоявшие на коленях на земле, задрожали и сказали:  - Докладываю, Его Высочество все еще зарегистрирован как наследный принц в канцелярии Цзунчжэна, поэтому, согласно правилам этикета, наследный принц действительно должен носить этот комплект парадной одежды.  Зная, что Его Высочество не видит, управляющий Ляо также тихо пояснил сбоку.  Услышав эти объяснения, Цзун Ло пришел в себя.  В прошлом году, когда Третий принц погиб на перевале Ханьгу, император Юань был очень опечален и издал посмертный указ о присвоении ему титула Благочестивого и Уважаемого наследного принца, а также о входе в императорский родовой храм для благовонных подношений.  Теперь, хотя Цзун Ло и вернулся в Великую Юань, император не дал никаких объяснений по поводу официального возвращения Третьего принца.  Иначе, согласно здравому смыслу, о таком большом радостном событии следовало бы объявить всему миру, заявив, что Третий принц Великой Юани не умер. Цзунчжэн доложил об этом, но если бы в реестре Цзунчжэна были внесены изменения, это было бы равносильно объявлению о возвращении Третьего принца, поэтому департамент внутренних дел решил пресечь это дело, но не решить его.  После безрезультатного доклада императору Юань у Цзунчжэна не было возможности внести изменения.  Поскольку Цзунчжэн ничего не изменил, бюро одежды не осмелилось поинтересоваться, и могло только изготовить церемониальные одежды по списку, данному Цзунчжэном, что и привело к нынешнему большому недоразумению.  После нескольких подробных расспросов Цзун Ло наконец подтвердил, что это недоразумение, вызванное передачей дел, и за ним не стоит никакой преднамеренной манипуляции.  Если бы император находился во дворце, даже если бы ситуация с захватом трона была тяжелой, то с этой горой, давящей на него, остальные принцы могли бы рассматриваться лишь как мелкие неприятности. Не говоря уже о том, что проникнуть во дворец было бы практичнее, чем увидеть сон.  Он был в некотором замешательстве: то ли плакать, то ли смеяться.  - Я определенно не могу надеть эту церемониальную одежду, вы все можете забрать ее обратно. Великая Юань назначила наследного принца чрезвычайно величественно.  Законный наследный принц должен был в день церемонии жертвоприношения ведьмы огласить всему миру деревянный знак, вычисленный Великой ведьмой, и будущую судьбу страны, а также подтвердить, что он избранный, прежде чем передать императорский указ. Как только императорский эдикт был принят, сразу же состоялась бы церемония коронации, и все стали бы праздновать. Каждый шаг был связан между собой, и ни один из них нельзя было пропустить. Можно сказать, что это действительно достижение буквального смысла божественного дарования монархии.  Не говоря уже о том, что Цзун Ло мог считаться наследным принцем только посмертно, после его смерти, и это казалось несчастьем. Даже если бы речь зашла о церемониальной одежде наследного принца, он никогда бы не осмелился ее надеть.  Важно знать пределы своей личности, если он не хочет, чтобы отец снова приказал ему покончить с собой.  После того как дворцовые слуги и евнухи из бюро одежды ушли, управляющий Ляо обеспокоенно сказал:  - Теперь уже слишком поздно спешить с пошивом другого церемониального наряда, что скажете, ваше высочество?  У Цзун Ло тоже были старые церемониальные одежды, по традиции, каждый год выдаваемые на руки.  Однако после его смерти все эти одежды были похоронены вместе с ним в императорском родовом храме, заполнив гробницу для одежды. Он, конечно, не мог пойти в храм предков сейчас, чтобы выкопать свой собственный гроб, а затем надеть старую церемониальную одежду. Не говоря уже о том, насколько причудливым был этот процесс, если в день рождения императора делать такие непочтительные вещи в подземном мире, последствия будут не лучше, чем если бы он переступил порог и надел церемониальный наряд наследного принца.  Поэтому Цзун Ло сказал:  - Это неважно, просто надену обычную одежду.  К счастью, хотя недоразумение и произошло, ничего страшного не случилось. Он еще официально не восстановил свою личность, поэтому не имело значения, наденет он церемониальный наряд или нет, и с точки зрения разума и логики в этом не было ничего предосудительного. Управляющий Ляо подумал, что в этом есть смысл, и немедленно послал кого-нибудь выбрать самый роскошный наряд.  После возвращения Цзун Ло мастерицы особняка поспешили изготовить партию новой одежды, а также несколько ценных аксессуаров, которые обычно не носили. Хотя они не были такими роскошными, как церемониальные одеяния, они, несомненно, были достойными и уместными.  Как только Цзун Ло был одет, слуги из хранилища доставили на стол в кабинете подарочную коробку для подношения.  - Ваше высочество, подношение готово.  После того как все ушли, Цзун Ло тихонько открыл коробку, чтобы взглянуть.  Внутри, на красной шелковой ткани, лежал тысячелетний женьшень. Даже на расстоянии можно было почувствовать его сильный аромат.  На знаменательный день рождения всегда правильно дарить лекарственные средства, тем более что тысячелетний женьшень был крайне редок. Вассальное государство могло предложить его лишь раз в десять лет.  Это не так удивительно, как подарок Четвертого принца, но это точно не пустяк, и проблем не возникнет.  Цзун Ло молча смотрел на старый женьшень, имевший почти человеческую форму, и не мог не думать о нефрите Шэньлун, спрятанном в потайном отделении книжного шкафа. В конце концов он вздохнул.  - Раз все готово, давайте отправимся в путь. Заходящее солнце опустилось, и все вокруг словно покрылось слоем тьмы.  Слуги почтительно стояли поодаль, а в конце коридора стоял Е Линхань, тоже опрятно одетый, но с несколько странной позой.  Будучи протоном из страны Вэй, он, естественно, не мог пропустить день рождения императора.  К счастью, благодаря заботе императорского врача и нескольким дням отдыха Е Линхань достаточно окреп, чтобы встать с кровати и самостоятельно ходить. Хотя его осанка все еще была немного странной, пока он не занимался энергичными упражнениями, бег и прыжки не представляли проблемы.  - Ваше Высочество, ваша лошадь готова.  - Сегодня я не буду ездить на лошади. Иди, подготовь карету.  Цзун Ло погладил гриву Чжао Ебая, передал поводья конюху и тихо приказал управляющему Ляо готовить карету. Он также сообщил Е Линханю:  - Так получилось, что нам по пути, почему бы не поехать во дворец вместе? Он прекрасно знал, что для возвращения в свою страну Е Линхань продал большую часть имущества в особняке Протона. Скорее всего, он даже не оставил у себя ту огромную карету, которую привез из страны Вэй.  Иными словами, даже если бы он оставил себе лошадей, Е Линхань в его нынешнем состоянии точно не смог бы ездить верхом.  Люди живут в своих домах, помогают до конца и отправляют Будду на запад. Однако это не требует особых усилий, и Цзун Ло, естественно, не стал бы упускать их из виду.

(Прим: Отправить Будду на запад - метафора, означающая совершение добрых дел до конца). 

В конце концов, это всего лишь посещение банкета, а не война. Неважно, едет ли он на лошади или в карете.  Через некоторое время занавеска кареты приподнялась, и взору предстало бледное лицо без всяких красок.  По сравнению с прошлым, Е Линхань явно сильно похудел. Широкая мантия на его теле создавала ощущение, что он худой и хрупкий.  - Поехали.  Цзун Ло слегка кивнул ему, закрыл глаза, чтобы отдохнуть, и явно не хотел больше ничего говорить.  Услышав команду, карета заскрипела и тронулась с места. Е Линхань сидел в стороне, его руки сжались в кулаки на коленях, а тело напряглось.  Цзун Ло практически не пользовался каретой в течение всего года. Эта была построена во время основания особняка несколько лет назад. Из-за того, что каретой пользовались нечасто, она была не очень просторной. После того как двое взрослых мужчин уселись, им почти не осталось места, чтобы вытянуть ноги. Сейчас карета была наполнена ароматом специй от ванны и одежды Цзун Ло.  Холодный и слабый, но очень приятный. Е Линхань как раз стоял у двери, поэтому он, естественно, видел сцену, как Цзун Ло опускает поводья Чжао Ебая и приказывает слугам готовить карету.  Третий принц был всего лишь слепым, и его навыки боевых искусств все еще были на высоте. К тому же Чжао Ебай был очень гуманным, поэтому сесть на лошадь для него не составило бы труда.  Внезапная смена кареты с первого взгляда дала понять, для кого она предназначена.  После той ночи Е Линхань словно превратился в другого человека. В обычные дни он был крайне холоден, а его сердце оцепенело, ожесточившись от ненависти.  Однако, увидев эту сцену, он не мог не почувствовать горечь.  Этот человек всегда проявлял несомненную мягкость в мелочах. Так же, как и Е Линхань в самом начале.  Он должен ненавидеть его, должен ненавидеть, отчаянно думал он.  Но, несмотря ни на что, он не мог заставить себя ненавидеть его.  Напротив, он погружался все глубже и глубже.