Не хотели бы выпить?

Каждое утро, когда министры рано поднимались в суд, небо лишь слабо светлело. Глядя на высокие дворцовые колонны, ловящие рассветный свет и отбрасывающие тусклые тени на гладкую брусчатку, невозможно было не испытывать необъяснимого страха.  Этот страх усилился с тех пор, как император Юань взошел на трон.  Старые министры, пережившие бурные перемены того года, хорошо знали, что земля, которую они мерили ногами, когда-то была пропитана свежей кровью во время дворцового восстания.  Молодой император Юань, облаченный в доспехи, с окровавленным длинным мечом, ворвался во дворец из-за ворот.  Переступая через трупы своих братьев, с холодным и острым, как нож, выражением лица, как разъяренный меч, он шаг за шагом поднимался по белой нефритовой лестнице перед большим залом, оставляя за собой багровые следы.  Никто не знал, что именно произошло в большом зале.  Все знали только то, что император Юань вышел из него.  С тех пор он начал тираническое правление с суровым управлением и строгими законами.  Однако сегодня вечером в огромном императорском дворце наконец-то стало оживленно, в нем появилось немного больше человеческого тепла.  В прошлом году из-за инцидента с Третьим принцем народ скорбел, и Великая Юань давно не устраивала таких масштабных, высококлассных, дворцовых банкетов. На лицах всех присутствующих отражалась радость и гармония, а слуги несли яркие фонари, освещавшие весь дворец, словно дневной свет, и направляли всех в большой зал.  Только услышав слова Цзун Жуйчэня, зрачки Цзун Ло резко сузились, и он уже собирался негромко спросить, как вдруг услышал, что время объявлено заранее. Он отозвал слугу в сторону и вместе с Е Линханем и Цзун Жуйчэнем направился в глубь дворца.  На ходу он негромко спросил:  - Есть ли еще что-нибудь в твоем сне? Какие подробности? Цзун Жуйчэнь заколебался и ответил:  - Третий брат, не волнуйся, это обычный кошмар.  Он поднял глаза на Третьего Императорского Брата и увидел его лицо, полное искренней серьезности. Хотя он ничего не понял, но понял, что Цзун Ло придает этому необычное значение, поэтому он быстро подавил страх в своем сердце и сказал:  - Все так.  Странно сказать, но несколько дней назад ему приснился сон, после которого он был в холодном поту и не мог уснуть. Но когда он вспоминал его сегодня, от него остались лишь смутные очертания, а подробности сна он почти забыл.  Сон начинался с повседневной жизни Цзун Жуйчэня в Холодном дворце.  Возможно, из-за того, что его повседневная жизнь была слишком однообразной и скучной, он и во сне не понимал, что видит сон, и повторял рутину.  - Я не очень хорошо помню эту часть сна, кажется, что-то произошло в середине, кажется, Цзун Хунцзю говорил о Третьем Брате, и я был особенно зол в то время, притворился сумасшедшим, а затем бросился бить его.  Цзун Жуйчэнь с улыбкой сказал:  - Я был так счастлив, когда мне приснилась эта часть, это было так приятно. Следующей сценой, которую он запомнил, был шумный дворцовый банкет.  Почему он понял, что это был дворцовый банкет, так это потому, что во сне Цзун Жуйчэнь был одет в церемониальные одежды.  Он был невидимкой во дворце, и даже во время новогоднего бодрствования император Юань ни разу не вспомнил о Восьмом принце в холодном дворце. Единственный раз он надевал церемониальные одежды в день рождения императора Юаня каждый год.  - Во сне казалось, что я не стою рядом с Третьим братом, а притворяюсь сумасшедшим и глупым, - пытался вспомнить Цзун Жуйчэнь сцену из сна, - чтобы не привлекать внимания, я пошел в тихий уголок императорского сада, где никого не было, сел на корточки и увидел, как Цзун Хунцзю идет с Е Линханем.  Сказав это, Цзун Жуйчэнь оглянулся и увидел, что Е Линхань молча следует за ними на не очень близком расстоянии, после чего с облегчением продолжил.  - Тогда Е Линхань выставил меня на всеобщее обозрение. Цзун Хунцзю был в ярости, сказал, что я посмел так долго притворяться сумасшедшим и обманывать его, и что я побил его в прошлый раз, поэтому он приказал своим слугам поймать меня. Я мало что помню из середины, только то, что они заставили меня выпить чашку воды, я почувствовал себя очень неуютно, и они бросили меня на землю.  Даже во сне Цзун Жуйчэнь отчетливо помнил дискомфорт.  Он хотел позвать на помощь, но горло болело, как будто его жгли, и он не мог издать ни звука, поэтому ему оставалось только бесполезно срывать с себя одежду.  Борясь с туманом, он вдруг услышал шумную возню.  Цзун Жуйчэнь услышал, как слуга резким голосом спрашивает его, почему он так дерзок, ведет себя неподобающим образом перед императором, устраивает хаос при дворе и без необходимости портит всем глаза. Юань Цзя, казалось, пытался спасти ситуацию, быстро вызвав стражников на допрос, и несколько человек нерешительно сказали, что видели, как Девятый принц проходил мимо. Другие говорили, что не видели его, третьи утверждали, что видели Четвертого принца, но в итоге единого мнения не было.  Затем раздался крайне равнодушный голос.  - Кто это? Цзун Жуйчэнь заикался:  - Я узнал его, это был голос отца-императора. Отец Император спросил, кто это. Слуга ответил, что это Его Высочество Восьмой Принц, и добавил, что это любимый младший брат Его Высочества Третьего Принца.  Сразу же после этого Цзун Жуйчэнь услышал, как вокруг воцарилась мертвая тишина. Все с шумом опустились на колени.  Голос императора внезапно изменился и стал ледяным до костей.  - Не нужно проводить расследование.  Он холодно приказал.  - Чего вы тут стоите, неужели правила дворца просто для показухи? Согласно дворцовым правилам, неподобающее поведение в присутствии императора влекло за собой смерть от порки.  К принцу можно было проявить снисхождение, получив всего тридцать ударов прутом. - Сказав это, слуга повысил голос, чтобы объявить об уходе императора, и отец-император ушел, - сказал Цзун Жуйчэнь. - Я и этот болтливый евнух были отправлены на дно.  Он всегда недоедал, и его тело было испорчено каким-то неведомым образом. Каждый удар жезла палача словно проникал глубоко в кости столь чувствительного тела, и боль ощущалась даже сквозь сон. К счастью, он не выдержал всех тридцати ударов и проснулся в оцепенении.  Принц в белой одежде сжал руки в рукавах, впиваясь ногтями в ладони.  Через некоторое время он успокоил Цзун Жуйчэня, погладив его по голове другой рукой:  - Все в порядке, это был всего лишь сон, его нельзя воспринимать как реальность. Видя, что по выражению лица Цзун Ло видно, что ничего серьезного нет, Цзун Жуйчэнь окончательно расслабился.  Он энергично кивнул головой:  - Третий брат, все в порядке, я не боюсь.  - В будущем я буду следовать за Третьим Братом в бой, как я могу испугаться ночного кошмара! Кроме того, я проснулся перед последним из этих тридцати ударов, так что на самом деле было совсем не больно. Но, как ни странно, во сне я не видел Третьего Брата, может быть, я забыл что-то еще? - Цзун Жуйчэнь почесал голову: - Да, такой кошмар, хорошо, что Третий брат не появился.  Цзун Ло улыбнулся.  Однако на душе у него было далеко не так спокойно и безмятежно, как казалось на первый взгляд.  Потому что Цзун Ло знал. Кошмар, о котором вскользь рассказал Цзун Жуйчэнь, действительно произошел в прошлой жизни.  В этой жизни все события отложились из-за его побега, что привело к эффекту бабочки. Изначально, когда он был на границе, он получил секретное письмо от императорского цензора Сюэ, в котором говорилось, что Восьмой принц, чтобы защитить его, вызвал ненависть Цзун Хунцзю. Позже, после того как Е Линхань разоблачил его, об этом каким-то образом стало известно императору, и в итоге Восьмой принц не выдержал тридцати ударов и был забит до смерти перед дворцом.  Пересказывая эту историю, Сяо Ба выбирал лучшие моменты и специально делал свой тон веселым, чтобы не волновать его слишком сильно. Однако реальность всегда оказывалась более захватывающей и шокирующей, чем рассказанная история. (Прим: Сяо Ба=Маленькая Восьмерка)  - Третье Высочество, Восьмое Высочество. Как только они вошли в зал, дворцовые служители тут же вышли поприветствовать их, провели к месту во главе стола и усадили на свои места.  По такому случаю Е Линханю, который все еще официально являлся наследным принцем страны Вэй, досталось довольно видное место.  Однако он не стал занимать свое место, а отошел назад и встал позади Цзун Ло.  Пэй Цяньсюэ, только что вошедший в зал, увидел это и едва заметно нахмурился.  Однако это легкое выражение исчезло, когда его взгляд упал на Цзун Ло.  Губы Пэй Цяньсюэ изогнулись в легкой улыбке.  - Цзинь Юй, в последнее время я был занят разными делами, и у меня не было возможности поздравить тебя. Я слышал, что ты постепенно восстанавливаешь свою память? Недавно на север Великой Юань обрушилась внезапная снежная буря, принесшая людям бедствия, и Пэй Цяньсюэ был занят ликвидацией последствий стихийного бедствия, почти не касаясь земли ногами. После фестиваля Цинcи он также некоторое время не видел Цзун Ло.  Конечно, если бы не его недавняя занятость, подумал Цзун Ло, с таким вниманием Пэй Цяньсюэ невозможно было бы не заметить никаких зацепок.  Но он тоже быстро.  Поэтому Цзун Ло уклонился от важного и взял фонарь:  - Есть такое.

(Прим: Избегать важного и брать легкое - избегать тяжелых обязанностей и выбирать только легкие, это также означает избегать главных вопросов и говорить только о неважных аспектах)

Поболтав немного с Пэй Цяньсюэ, один за другим прибыли и остальные принцы.  Цзун Ло заметил, что Цзун Чэнси и Цзун Хунцзю появились в зале один за другим, а за одним из них следовала знакомая фигура.  В конце концов, слова Цзун Жуйчэня все еще волновали Цзун Ло. Он решил, что, как только сможет свободно передвигаться, найдет Гунсунь Ю, который легко завоевал расположение Цзун Чэнси, и расспросит его.  Цзун Юаньу и Цзун Юнлю тоже по очереди заняли свои места, причем первый при виде его напрягся и выглядел несколько виноватым. Второй же все так же беспокойно озирался, думая, что сидящий напротив него Цзун Ло не видит, и нагло оценивал взглядом этого Третьего императорского брата, пережившего большие испытания.  Принц в белой одежде сидел, глаза его были затянуты белым шелком, выражение лица было спокойным, казалось, он не обращал внимания на различные изучающие, оценивающие и любопытные взгляды, обращенные на него.  Само его присутствие в кресле принцев было очевидным опровержением слухов.  Примерно через то время, которое требуется для того, чтобы сгорела палочка благовоний, все министры и гости заняли свои места, и издалека донеслось объявление.  - Его Величество прибыл!  В одно мгновение все поднялись со своих мест, повернулись лицом к главе зала и почтительно поклонились.  - Мы приветствуем Ваше Величество, пусть удача Вашего Величества будет столь же обширной, как Восточное море, а Ваша продолжительность жизни - столь же долгой, как Южные горы, долгих лет жизни, долгих лет жизни, долгих лет жизни! Император Юань, облаченный в двенадцатиглавый гун-мянь, вышел вперед.

(Прим: одежда с двенадцатью главами Гун Мянь, расшитая драконами и короной, которую носил император во время жертвенных церемоний, или церемониальные одеяния с двенадцатью узорами или орнаментами). 

Одет в традиционное императорское одеяние эпохи Великой Юань, основной цвет переплетается с черным и красным, а по краям проходят линии. Мянь Дяо, украшенный золотом и нефритом, еще больше подчеркивал его острую ауру, и никому не удавалось смотреть на него прямо. 

(Прим: Мянь Дяо или Мянь Ци - церемониальный головной убор императора и высших чиновников с нефритовыми кистями) 

Заняв свое место на драконьем троне, он слегка поднял руку.  - Министры, не стойте на церемонии, подавайте чай.  Дворцовые служители, ожидавшие в стороне, тут же опустились на колени и шагнули вперед, чтобы заварить чай в чашках, расставленных на столе.  После того как император подал чай, все, естественно, должны были еще раз выразить свою благодарность.  После завершения этих утомительных ритуалов последовала развлекательная программа от музыкальной труппы. Неземной звон колокольчиков эхом отдавался в большом зале, а танец ведьм, адаптированный Великой Юань, служил одновременно молитвой и благословением, а также был эстетически приятен. Независимо от типа банкета, от императора до простых людей, все были готовы использовать ведьмины музыку и танец для того, чтобы пожелать счастья.  Пока звучала ведьмина музыка и танцевали, Цзун Ло почувствовал, как взгляд отца спустился с возвышения во главе зала, обежал его вокруг, нахмурил брови, а затем отвел взгляд.  В конце концов, он не знал, что он сказал Юань Цзя, стоящему рядом с ним. Цзун Ло наблюдал за тем, как Юань Цзя приближается к нему с расширенными глазами: «???»  Его голова напряглась, и он подсознательно начал перебирать свои воспоминания, вспоминая, не совершил ли он в последнее время чего-нибудь плохого, за что был пойман.  На самом деле не только он, но и почти все присутствующие в зале заметили эту небольшую паузу во главе зала.  Изначально места принцев находились на самом верху и пользовались всеобщим вниманием. Это снова было взаимодействие между императором и третьим принцем, и теперь почти никто не обращал внимания на красивый и грациозный ведьмин танец перед ними, все навострили уши.