Не хотели бы выпить?

- Юань Цзя, убери это.  Говорили, что императоры не любят показывать свою радость или гнев, но старый слуга Юань Цзя, прослуживший у императора Юаня много лет, все же мог уловить некоторые признаки.  Его Величество, должно быть, несколько недоволен.  Юань Цзя быстро выполнил приказ и быстро убрал две парчовые шкатулки, положив их вместе с вещами, ранее подаренными другими принцами.  Видя, что это препятствие пройдено без опаски, Цзун Ло почувствовал кратковременное чувство вины и вернулся на свое место вместе с Цзун Жуйчэнем.  Однако все еще не было закончено.  Согласно договоренности, Цзун Ло должен был преподнести свой подарок последним, но он пришел вместе с Цзун Жуйчэнем, оставив позади себя еще одного человека - Цзун Хунцзю.  Когда Цзун Ло преподнес свой подарок, Цзун Хунцзю взглянул на него с нескрываемым презрением на лице.  Даже если не было найдено никаких недостатков, он все равно сильно уступал первым трем принцам.  Как бы ни благоволил к нему отец-император, он все равно был пустым местом. Он исподтишка разглядывал Цзун Жуйчэня, стоявшего позади Цзун Ло.  После выхода из дворца Цзун Жуйчэнь при поддержке своего императорского брата постепенно обрел тот вид, который должен иметь молодой человек. Теперь он просто молчал, не проявляя никаких отклонений, совершенно не похожий на того дурачка со слюной на подбородке, которого помнил Цзун Хунцзю.  В сердце Цзун Хунцзю разгорелся неистовый огонь.  Этот отброс смел притворяться перед ним на протяжении стольких лет.  Но сейчас было не время.  При мысли о плане, который он разработал с Четвертым принцем, лицо Цзун Хунцзю прояснилось, и в голове промелькнула злая мысль. Скоро у Цзун Жуйчэня будут проблемы.  - Приветствую принца Цзун Хунцзю.  Он поднялся со своего места и рысью направился в центр большого зала, чтобы преподнести свой подарок. Поздравительный подарок от Цзун Хунцзю, естественно, не был чем-то особенно ценным, ведь он еще не покинул дворец и не построил свой собственный особняк, и его повседневная жизнь все еще протекала в императорском дворце. Предметы, которые он посылал, также были дарованы императором.  Однако в десять лет он был еще ребенком, и не было необходимости дарить что-то ценное. Достаточно было показать свою искренность.  Евнух сказал размеренным тоном:  - Горшок белого вина из цветков груши пятилетней выдержки.  Цзун Хунцзю выполнил ритуал с подобающим приличием.  - Это белое вино из цветков груши было подарено мне императором-отцом. Я не смог выпить его и тайно закопал под деревом. Теперь я просто одолжил цветы, чтобы снова предложить их Будде. (Прим: или «Я просто повторно дарю его, так сказать»). Любой горшочек белого вина из дворцового винного погреба был бы старше того, что преподнес Цзун Хунцзю, но эта бутылка была подарена ему императором Юанем, поэтому она имела более символическое значение.  - Сегодня радостный день для Отца-Императора. Желаю Отцу-Императору долголетия, равного небесам, крепкого здоровья и объединения мира.  Подарок был обычным, но сладкие слова Цзун Хунцзю были его преимуществом.  Благодаря этому он уже много лет пользовался благосклонностью во дворце, хотя раньше не мог этого показать из-за своей слепой ревности.  Цзун Хунцзю стоял в центре зала, осыпая его похвалами и лестью, и выражение лица императора заметно смягчилось от прежней холодности.  - Достаточно. После вручения подарка возвращайтесь к трапезе.  Император Юань поднял руку, давая знак Цзун Хунцзю занять свое место. Увидев это, Цзун Хунцзю обрадовался.  Раз уж отец-император решил обратить на него внимание, то после сегодняшнего празднования дня рождения вопрос о его прежнем заточении наверняка будет забыт.  Те, кто не понимал ситуации, могли лишь отметить, что Девятый принц действительно был благосклонен.  После того как принцы преподнесли свои подарки, настало время тостов и музыки.  Евнух громко крикнул:  - Начинаем музыку и танцы! И тут же в зал грациозно вошли танцовщицы в великолепных нарядах, их водяные рукава расстилались в воздухе, как облака, их очаровательные улыбки и взгляды вызывали пульсацию света, мгновенно поднимая атмосферу банкета. 

(Прим: водяные рукава - рукава в классических операх или танцах) 

В этот момент уже не было столько правил, которым нужно было следовать, и служители могли свободно пить и пировать. Они также могли нести свои кубки с вином к главе стола, чтобы произносить тосты.  Разумеется, тосты должны были начаться с принцев.  Цзун Ло последовал их примеру и произнес свой тост. Подняв тост, император Юань сказал:  - Юань Цзя.  Старый евнух почтительно принес нефритовый горшок и налил в чашу для Цзун Ло.  Цзун Ло взял чашу обеими руками и тихо сказал:  - Желаю драконьему телу отца-императора крепкого здоровья и бесконечного долголетия.  Только когда он опустил голову, чтобы отпить, то понял, что Юань Цзя налил бледный зеленый чай, а не изысканное вино, которое обычно подавали на праздновании дня рождения императора.  Из этого нефритового кувшина император Юань пил, принимая тосты от своих подданных.  Император Юань любил вино, и говорили, что в молодости он даже ездил на территорию Сюнну, чтобы попробовать их молочное и виноградное вино. Став императором, он немного сдерживал себя, ведь независимо от того, насколько хорошо он переносил алкоголь, тело стоимостью в тысячу золотых не должно было подвергаться риску. Он выпил всего несколько чашек во время ежегодного дворцового банкета.  - Хм... Выражение лица императора Юаня оставалось неизменным на протяжении всего процесса.  Вернувшись на свое место, Цзун Ло почувствовал непередаваемое ощущение в сердце.  Поскольку в прошлом году банкет по случаю дня рождения не проводился, в этом году он был совмещен с двумя предыдущими. Согласно хронологии, император Юань должен был внезапно заболеть через год.  Вспомнив, что в прошлый раз Юань Цзя прошептал ему в храме Великой ведьмы, Цзун Ло понял, что уже были признаки того, что должно произойти.  Он потряс головой, чтобы очистить ее, затем внезапно поднял голову и окинул взглядом всю сцену.  Во время сегодняшнего празднования дня рождения Юй Бэйчжоу отсутствовал от начала и до конца, вероятно, возглавляя армию Тяньцзи для охраны Императорского города. Когда Цзун Ло вошел в зал, ему показалось, что кто-то в зале упомянул о короле Бэйнине и о том, что за пределами дворца произошло что-то важное, похоже, связанное с Тин Вэем, но подробности были неясны. Гунсунь Ю, сидевший напротив, увидел, как принц в белом поднял голову, согнул костяшки пальцев и трижды постучал по столу, после чего внезапно встал и направился к выходу из зала.  Цзун Чэнси поднялся, чтобы произнести тост, и, естественно, его помощник не последовал за ним, оставив Гунсунь Ю позади.  Это был заранее оговоренный тайный сигнал между Цзун Ло и Гунсунь Ю.  Похоже, что Гунсунь Ю открыл для себя новую информацию.  Цзун Ло на мгновение задумался, а затем тихо сказал:  - Я выйду и переведу дух.  Сон, о котором ему рассказал Цзун Жуйчэнь, все еще не давал ему покоя.  В прошлой жизни именно на этом банкете Цзун Хунцзю опоил Цзун Жуйчэня, что привело к его позору перед императором и к такой судьбе.  Теперь, когда можно было свободно покинуть место, многие ждали очереди перед императором, чтобы произнести тосты. Многие министры были поглощены едой, другие беседовали за вином, третьи наслаждались танцевальными номерами. Были и те, кто, почувствовав оживленную атмосферу в большом зале, вышел в прилегающий Императорский сад подышать воздухом.  Е Линхань, молча сидевший позади него, тоже встал, услышав это.  Цзун Ло сказал:  - Тебе не нужно следовать за мной. Просто оставайся здесь и защищай Жуйчэня. Поскольку Гунсунь Ю держал свою личность в секрете и обсуждал конфиденциальные вопросы, Цзун Ло, естественно, не стал брать с собой Цзун Жуйчэня.  Взрослые должны беспокоиться о взрослых делах, а дети должны быть счастливы и беззаботны.  Однако Цзун Ло все еще не очень доверял Е Линханю.  Кроме Е Линханя, был еще Пэй Цяньсюэ. Цзун Ло не доверял никому из них, поэтому ему оставалось только шепнуть Цзун Жуйчэню, чтобы тот оставался на банкете, не бегал по улицам и тем более не ходил в Императорский сад.  Цзун Жуйчэнь немного смутился:  - Третий брат, я случайно выпил слишком много воды. Что, если мне нужно будет сходить в туалет? Цзун Ло на мгновение задумался:  - Тогда возьми с собой Е Линханя. Помни, не пей ничего сомнительного, и если увидишь какие-нибудь плохие признаки, не бойся показать свои боевые навыки, просто беги. Если что-то случится, твой третий брат прикроет тебя.  Услышав это, Цзун Жуйчэнь тяжело кивнул:  - Хорошо, я понял.  Он смотрел, как фигура Цзун Ло исчезает за дворцовыми воротами, а затем опустил голову и продолжил есть. В прошлом день рождения отца-императора всегда был самым счастливым днем для Цзун Жуйчэня. Ведь только в этот день он мог принять горячую ванну, надеть новую красивую одежду, съесть горячую пищу на банкете и набить желудок.  Поэтому каждый год на банкете Цзун Жуйчэнь не только наедался до отвала, но и тайком складывал еду в одежду, чтобы забрать с собой. Но отныне ему больше не нужно было этого делать.  Ведь его Третий брат вернулся.  При мысли об этом на лице Цзун Жуйчэня появилась улыбка.  Сидевший напротив него Цзун Хунцзю, не мигая смотревший на него, почувствовал прилив раздражения.  Он терпеливо ждал, пока Цзун Чэнси закончит тост и вернется, а затем подмигнул ему и сделал знак, повторяя:  - Четвертый брат, четвертый брат.  - ...... Цзун Чэнси мысленно проклинал Цзун Хунцзю. Только что он передал бессмертную пилюлю, и кто знал, сколько людей в комнате смотрели на него, открыто или тайно. Среди них был и Цзун Юнлю, у которого уже возникли подозрения, а позже он получил информацию о тайной встрече Цзун Чэнси с Третьим принцем в Хуэй Нань Сяочжу.  Очевидные действия Цзун Хунцзю выглядели так, словно он боялся, что другие не догадаются о его намерениях совершить что-то плохое. Забудьте об этом. Он думал о том секрете, о котором до сих пор не знал. Цзун Чэнси на время подавил нарастающее раздражение в сердце.  Он украдкой оглянулся и заметил, что Цзун Ло нет на своем месте, отчего еще больше утвердился в своих планах.  Под звон чашек и аромат духов Цзун Ло медленно удалился и направился к выходу из зала.  Чтобы не привлекать внимания, он не пошел прямо по направлению, в котором ушел Гунсунь Ю, а свернул за рокарий и некоторое время стоял в тени.  Спустя примерно десяток вдохов из зала поспешно вышла фигура.  Цзун Ло, стоявший за рокарием, нахмурился. Цзун Юаньу? Что он делал, следуя за ним?  С того момента, как он занял свое место, Цзун Ло заметил неестественное выражение лица Цзун Юаньу, когда увидел его. Но в тот момент, когда у Цзун Ло были более срочные дела, он не придал этому значения.  Теперь же, увидев озабоченный вид Цзун Юаньу, он понял, что тот следит за ним.  Цзун Ло не мог не задуматься. Может ли быть так, что в этой жизни человек, который будет действовать против него, сменился с Цзун Чэнси и Цзун Хунцзю на Цзун Юаньу? Ведь теперь он якобы был на одной стороне с Цзун Чэнси, и Цзун Чэнси, не имея сторонников, не посмел бы его обидеть.  Но когда дело дошло до того, чтобы разобраться с ним, Цзун Юаньу уже испытал на себе его порку, даже если у него и было намерение, ему определенно не хватало смелости.  Цзун Ло действительно был знаком с ним лучше, чем с Шестым и Четвертым, но, в конце концов, никогда нельзя знать, что у человека на сердце, так что меры предосторожности все равно должны быть приняты.  Проследив за тем, как Цзун Юаньу вошел в Императорский сад, Цзун Ло повернулся и пошел другой дорогой.  В эту зимнюю ночь двенадцатого лунного месяца тени деревьев колыхались, а холодные цветы сливы в Императорском саду были в полном цвету.  После снегопада, выпавшего в день Цинси, температура, как ни странно, немного повысилась за последнюю неделю. Климат в этом году был весьма своеобразным: сильный холод шел из Имперского города на север, вызывая бедствия в северных регионах. Ожидалось, что зима будет долгой.  Цзун Ло повернулся налево и направо и вскоре увидел неподалеку Гунсунь Ю с фонарем в руках.  Увидев его, Гунсунь Ю не поприветствовал, а погасил фонарь и пошел вглубь императорского сада. Цзун Ло следовал за ним на расстоянии, пока они не достигли укромного и незанятого уголка, где и остановились.  - Мой господин. Убедившись, что поблизости нет подслушивающих, Гунсунь Ю наконец заговорил:  - Четвертый принц и Девятый принц достигли какого-то тайного соглашения, и я боюсь, что они могут выступить против вас во время банкета. Если бы дело было в боевом мастерстве, Гунсунь Ю не стал бы беспокоиться о своем господине.  Но проблема заключалась в том, что оба принца были один коварнее другого. Не говоря уже о Цзун Хунцзю, который, несмотря на юный возраст, отличался злобностью, Цзун Чэнси можно было назвать еще худшим.