Не хотели бы выпить?

После того, как Гунсунь Ю закончил эту фразу, в теплой и тихой спальне фигура Цзун Ло почти замерла на мгновение. Поскольку лицо господина было слишком бледным, Гунсунь Ю был сильно потрясен: - Ваше Высочество! Он поспешил присесть, чтобы поднять шахматные фигуры, но Цзун Ло остановил его. - Не нужно. - Тогда мне позвать императорского врача? - В этом тоже нет необходимости. Губы Цзун Ло дрожали, а рука, спрятанная под длинным рукавом, сжалась в кулак. - Просто сядь и расскажи мне все, что тебе приснилось. Не имея выбора, Гунсунь Ю мог только выполнить приказ. После того как он кратко объяснил все в нескольких словах, когда он оглянулся, принц в белом выглядел гораздо лучше, чем раньше. Увидев, что господин чувствует себя лучше, Гунсунь Ю тоже вздохнул с облегчением и смог рассказать больше о своих догадках относительно сна. Прежде всего, это касалось совместных действий нескольких принцев. - Без сомнения, в этом деле участвовали четвертый, пятый и шестой принцы, а также король Бэйнин, но он сам, возможно, не в полной мере знал о плане. Этот сон был слишком подробным. Слишком подробный сон — это нехорошо, Гунсунь Ю слышал о пророческих снах. Более того, сон приснился после проведения Церемонии жертвоприношения ведьмы, а Церемония жертвоприношения ведьмы в реальности была назначена на переломе лета и осени, что означало будущее. Будь то его необъяснимая тревога в сердце или содержание сна, необходимо было подробно доложить об этом господину. - В сне я не нахожусь исключительно на стороне шестого принца, но должен принадлежать к тому же лагерю, что и Е Линхань. - Гунсунь Ю вспомнил свою конфронтацию с королем Бэйнина на банкете Байцзя в прошлый раз и с большой неохотой признал, что человек, которому он был предан в сне, вероятно, был тем высочеством с небольшим заболеванием мозга. Что это за видение? - Я должен знать, что находится в красной шкатулке, и, возможно, даже лично участвовать в этом. Если верить словам внутреннего слуги, никто, кроме императора Юаня, не может открыть красную шкатулку, то нет сомнений, что императорский указ внутри может быть подделан несколькими принцами вместе. Жаль, что я не могу вспомнить его содержание. Это было чистое предположение Гунсунь Ю, основанное на фрагментах сна, который он видел. Выслушав его, Цзун Ло почувствовал себя гораздо лучше. Он кивнул. - Понятно. Теперь, когда все обстоятельства были доложены господину, а на дворе уже была поздняя ночь, Гунсунь Ю не было смысла оставаться здесь. Он посмотрел на принца в белом, стоящего перед шахматной доской с озабоченным выражением лица, присел на корточки, чтобы собрать все шахматные фигуры из холодного камня и теплого нефрита, и положил их одну за другой в корзину для шахмат. - Это всего лишь сны вашего подданного, мой господин, не беспокойтесь слишком, просто послушайте это как рассказ. - Простите, что побеспокоил вас поздно ночью. Ваше Величество, хорошо отдохните, ваш подданный пойдет. Хотя Гунсунь Ю не знал, почему господин потерял самообладание, услышав, что он видел сон, как подданный, первое правило заключалось в том, чтобы не пытаться выведывать или шпионить за какими-либо секретами господина. Цзун Ло кивнул, надел мантию и лично проводил Гунсунь Ю до ворот дворца. Только после того, как тот поспешно ушел, он медленно вернулся в спальню. Нельзя было отрицать, что первая фраза Гунсунь Ю, о том, что три принца объединились, чтобы подделать императорский указ, действительно произвела на него необычайное впечатление. К счастью, большая часть того, что было сказано позже, были догадками Гунсунь Ю, а не тем, что он видел собственными глазами, и Цзун Ло успокоился. Он не знал, что до этого Цзун Ло сомневался в подлинности императорского указа. В конце концов, он был переселенцем из книги, и хотя он не специализировался на истории, он также знал, что в истории был такой принц, который был несчастлив и несчастен и умер под поддельным императорским указом. Этот человек не задавал вопросов и сразу покончил с собой, вынув свой меч. Как бы то ни было, Цзун Ло не был настолько сбит с толку. В своей прошлой жизни он много раз проверял императорский указ под городом, и от почерка до нефритовой печати, именно потому, что он признал, что он исходил из рук императора Юаня, он был разбит горем. До сих пор Цзун Ло все еще верил, что императорский указ абсолютно невозможно подделать. В Великой Юань действительно существовали правила красной коробки. Каждый год император Великой Юань должен был помещать императорский указ в суд, который совместно контролировали евнух, держащий печать, и евнух, держащий перо, на случай необходимости. Император Юань не назначил наследного принца, и было очевидно, что он не мог предвидеть, что его постигнет внезапная болезнь, но правила красной коробки всегда соблюдались. Не говоря уже о том, что подделка императорского указа была тяжким грехом. Самое главное было то, что почерк императора Юаня был подкреплен внутренней силой, результатом тысячекратной закалки, и это было нечто, что обычные люди не могли подделать по своему желанию. Но сон Гунсунь Ю не был ни в коем случае подделкой. По крайней мере, Цзун Ло не ожидал, что его смерть в прошлой жизни была результатом вмешательства всех сторон. Хотя он уже был готов, он не мог не почувствовать холод в глубине души. Сначала было подавлено восстание Цзун Юаньу, и старый генерал послал солдат-самоубийц, чтобы перехватить его на полпути. Затем шестой принц открыл дверь удобства, а четвертый принц связался с двумя внутренними слугами. Все показывало, что эта задумка была гораздо больше, чем он предполагал. Оглядываясь назад, ответ все равно приходится искать в императорском указе. Но если Гунсунь Ю явно был вовлечен, то вероятность становится еще больше. В конце концов, Гунсунь Ю владеет техникой манипулирования куклами. Хотя эта техника не действует на людей с высокой внутренней силой и твердой волей, если император Юань внезапно заболеет, то воспользоваться его слабостью для вторжения — кто знает. Тот факт, что несколько принцев объединились, по крайней мере, дал Цзун Ло ясность, что императорский цензор Сюэ был определенно первым, с кем они имели дело. Секретное письмо с границы было правдивым, и было очень вероятно, что секретное письмо, которое он получил за пределами города, было поддельным. Самое важное было то, что с момента получения новости на границе до подножия Императорского города император Юань находился в глубокой коме и не просыпался. Для Цзун Ло, независимо от того, был ли императорский указ правдивым или нет, знание об этом деле имело для него огромное значение. Знал ли об этом император Юань? Действительно ли императорский указ был таким, как он предполагал? Всё казалось ясным, но, похоже, было покрыто ещё большим туманом. Конец сна Гунсунь Ю был омрачён сильной болью. В сочетании с предыдущим заявлением Юй Бэйчжоу о том, что он убил всех, кто знал об этом, нетрудно было догадаться о конечном исходе этих людей в их прошлой жизни. Неудивительно, что Юй Бэйчжоу с легкостью выполнил задание, дразня с уверенностью и бесстрашием всеми возможными способами. В конце концов, если он хотел узнать правду, Цзун Ло мог получить ответ только из его уст. Все вернулось на круги своя. Цзун Ло совсем не чувствовал сонливости, а теперь он был еще более бодр. Он сидел перед книжным столом, укутанный одеялом, до утра. После рассвета он закончил завтрак, выпил лекарство, а затем приказал слугам принести ему плащ с журавлиным узором. - Ваше Высочество, вы собираетесь выйти? Императорский врач увидел это и не забыл напомнить ему. - Если вы выходите, пожалуйста, оденьтесь потеплее. Если вы вернетесь, а холод усилится, министру будет нелегко доложить об этом Его Величеству. Цзун Ло почувствовал легкую горечь в сердце. - Хорошо, я скоро вернусь. Слуги приготовили для него лошадей и карету, аккуратно поставили угольный бассейн и согрели карету, прежде чем выехать из дворца Юйчунь. - Езжайте в особняк премьер-министра Пэя. - Цзун Ло взял грелку и наклонился, чтобы сесть в карету. Прежде чем отправиться на последнюю встречу с Юй Бэйчжоу, ему нужно было найти Пэй Цяньсюэ, чтобы выяснить то, что он не успел до конца обсудить в прошлый раз. Интуиция подсказывала ему, что сейчас самое время. Колеса кареты катились по дороге из голубого камня, и кучер намеренно ехал медленно. Через несколько палочек благовоний карета медленно остановилась. Слуги особняка Пэя были явно удивлены его визитом. После того, как они пошли доложить, вышел Пэй Цяньсюэ, который лично вышел его встретить. - Цзинь Юй, ты еще не полностью выздоровел, почему ты вдруг пришел? Пэй Цяньсюэ нахмурился, глядя на Цзун Ло, который был одет в халат и выходил из кареты, и неодобрительно покачала головой. - Если что-то случилось, пошли кого-нибудь сообщить, и я пойду во дворец, чтобы увидеться с тобой. Зачем беспокоиться? Он все еще был в отпуске и не имел ничего делать по будням. Цзун Ло не было нужды лично приходить к нему. - Я пришел к А-Сюэ, естественно, потому что что-то случилось. Цзун Ло только что вышел из кареты и улыбнулся через силу. - Ничего страшного, моя простуда почти прошла. Хотя на этот раз он простудился, и поскольку он не болел простудой много лет, она прошла с большим размахом. Но болезнь прошла быстро, его физическое состояние и физическая форма остались прежними, и он мог быстро ходить. После того, как он выпил лекарство и проспал два дня, он почти поправился, в отличие от обычных людей, которые болеют в постели более десяти дней и все равно не поправляются. Увидев неестественное выражение на его лице, Пэй Цяньсюэ все понял, не задержался у двери, а сразу провел его во внутреннюю комнату и приказал слугам подать чай. После минуты молчания Цзун Ло взял на себя инициативу и заговорил. - А-Сюэ, я пришел сюда по поводу дела, которое произошло перед Новым годом. Он только начал, а Пэй Цяньсюэ уже понял, о чем идет речь. Перед Новым годом он коротко поговорил с Цзун Ло. - Теперь я все понял, отец-император, возможно, он не такой, как я всегда думал, - сказал Цзун Ло тихим голосом. - Я понял, А-Сюэ. Слова, которые ты не закончил в прошлый раз, я прошу тебя сказать мне сегодня. Как раз в этот момент слуги принесли чай. Пэй Цяньсюэ дал знак слугам плотно закрыть двери и окна, лично налил чашку принцу в белом напротив себя, а затем вздохнул: - Хорошо. - Это было год назад. До этого я, как и Цзинь Юй, думал, что Его Величество предвзято относится к каждому принцу. Особенно к третьему принцу. Много раз никто не мог угадать, о чем думал император Юань. Он давал военную власть, давал принцу особняк, но был так равнодушен. Хотя Пэй Цяньсюэ был доверенным лицом императора Юаня, он также восхищался своим близким другом и склонялся к третьему принцу. Если даже он так думал, то что уж говорить о других. Однако все это было разрушено в битве при перевале Ханьгу год назад. Вся Великая Пустошь была полна талантов, и она ни в коем случае не была доминирована только Великой Юань. Поскольку он продемонстрировал амбиции по завоеванию Центральных Равнин, он легко стал мишенью для группировок. Многие страны в течение многих лет тайно строили планы, которые Великая Юань неоднократно срывала. Наконец, в прошлом году ястребиные фракции различных стран объединили свои силы. Хотя у каждой страны были свои секреты, им удалось собрать сотни тысяч солдат и выступить под перевалом Ханьгу.

(Прим: Ястребиные фракции — термин, используемый для описания людей, групп или сил, которые выступают за сильные дипломатические средства или активную военную экспансию).

В то время Великая Юань послала войска, и в первале Ханьгу остались только гарнизоны Императорского города. Когда был отправлен военный доклад, войска снаружи не могли быть отозваны вовремя, и гарнизонные войска были развернуты только в количестве 150 000 человек. Против давления 500 000 войск можно было сказать, что шансов на победу не было. Как раз в этот критический момент третий принц, услышав срочный доклад из имперского города, мчался несколько дней со своей кавалерией и едва успел прибыть вовремя. В первые годы только народ ху, который был хорош в верховой езде и стрельбе, имел этот тип войск, который не был регулярной армией. Он был действительно введен в Великой Пустоши несколько десятилетий назад. Было трудно тренировать и разводить хороших лошадей, и большинство из них были смешанной породы. Но благодаря своей высокой мобильности и гибкости кавалерия по-прежнему оставалась самым мощным видом войск в Великой Пустоши. Она действительно прославилась в руках третьего принца Великой Юань. Имя кавалерии Сюань было известно во всем мире, и ее успех было трудно повторить, что и было причиной. Однако, даже несмотря на свою мощь, 3000 против 500 000 — исход был предрешен. Это был тупик. Услышав военный доклад о том, что Третий принц привел на подмогу только три тысячи всадников Сюань, Пэй Цяньсюэ забеспокоился и поспешил во дворец. Вся имперская столица была опустошена, и оставшиеся войска были готовы к худшему. Как только армия, прикрывающая тыл снаружи, двинется, 150 000 солдат будут отчаянно защищать городские ворота, сначала защищая императора, чиновников и народ, чтобы эвакуировать имперскую столицу. Если сохранить зеленые холмы, не придется беспокоиться о дровах. (Прим: Это метафора, означающая, что пока есть жизнь, есть будущее и надежда). По дороге во дворец Пэй Цяньсюэ видел, как все семьи собирали вещи, а ветер завывал. Когда он вошел в главный зал, он был почти ошеломлен увиденной картиной. Император Юань снял свою обычную черно-золотую мантию с изображением дракона, переоделся в доспехи, которые не носил много лет, взял в руки драгоценный меч Чжаньлу, проигнорировал препятствия императорского цензора Сюэ и нескольких доверенных министров и настоял на том, чтобы пойти на передовую и осмотреть солдат. Его глаза были красными, и он был так зол, что глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. - Убирайтесь! Чжэнь тоже водил войска, Чжэнь тоже генерал, однажды омыл императорский город кровью, чтобы страны слышали его имя и пугались до мокрого штанов! - Это единственный наследник великой страны Чжэня, принц, которого Чжэнь ценит и любит больше всего! Как можно быть настолько жестоким, чтобы позволить ему сидеть в императорском городе в покое, наблюдая, как его самый любимый принц гибнет в бою за пределами прохода. - Если бы не наше вмешательство, боюсь, в тот день Его Величество выскочил бы из имперского города только с гарнизоном. Пэй Цяньсюэ пристально смотрел на чашку в своей руке и тихо сказал: - Когда пришла весть о гибели в перевале Ханьгу, Его Величество даже отправился на поле битвы в переодетом виде и лично осматривал каждое тело, не спав три дня и три ночи. - Цзинь Юй, я не лгал тебе. Его Величество действительно любит тебя, очень любит. Этот секрет слишком долго хранился в сердце Пэй Цяньсюэ, поэтому, когда он произнес эти слова, его голос задрожал, как будто он был свидетелем того, как император Юань потерял самообладание и чуть не впал в ярость. - Но прежде чем стать отцом, Его Величество был императором Великой Юань. Поэтому он не может просто броситься в бой вместе с Чжаньлу и сражаться бок о бок с тобой. - Даже если Его Величество хочет этого больше всех, именно поэтому он грустит больше всех и страдает больше всех из-за твоей смерти.