Не хотели бы выпить?

Это был первый раз, когда Пэй Цяньсюэ и его коллеги-министры видели, как император Юань теряет самообладание. Они пытались его успокоить, а некоторые из старых министров даже угрожали смертью, едва убедив императора Юаня опустить меч Чжаньлу и вернуться на драконий трон. Но это был результат их последних усилий. В остальном никакие уговоры не помогали. - Император охраняет ворота страны, король умирает за страну. Идите эвакуировать людей, министры могут отступить, принцы могут уйти, старики, слабые, больные, женщины и дети уходят первыми. Император Юань держал императорский указ в одной руке, а меч Чжаньлу — в другой:  - Чжэнь никуда не пойдет, если армия в 500 000 человек прорвется в Императорский город, Чжэнь умрет здесь. - Ваше Величество! - Все доверенные министры запаниковали, все пытались отговорить его, их головы покраснели от поклонов. Что означает для императора такое решение? Все присутствующие знали. Если имперский город будет взят, это означало, что третий принц будет первым, кто умрет за страну. Если император не уйдет, это означало, что король и наследник этого королевства оба умрут здесь. Великая страна после этой битвы наверняка понесет большой ущерб своей жизнеспособности. Будет ли в будущем благословение, пока неизвестно. - Не нужно больше ничего говорить, Чжэнь принял решение. Император Юань устало махнул рукой и больше не говорил. В оцепенении несколько старых министров как будто увидели тень предыдущего императора. Когда предыдущий император получил известие о том, что молодой император Юань убил своих братьев и сестер, омыл императорский город кровью и пробился в дворец, он также сделал тот же выбор. Спустя десятилетия, перед высоким золотым троном, на котором когда-то сидел предыдущий император, глядя прямо на своего собственного принца, омывшего императорский город кровью, но не отступившего ни на шаг с драконьего трона, император Юань был столь же непреклонен, как будто приварился к нему. Пэй Цяньсюэ вздохнул. Император, генерал, отец. Император всегда стоит выше других титулов. Поэтому даже если он держит в руках драгоценный меч и носит доспехи, он не может бросить своих министров и народ. Однако, когда он потерял своего любимого сына и, как седой человек дарит подарок черноволосому, он был просто обычным отцом, ничем не отличающимся от всех отцов в мире. (Прим: седой человек дарит подарок черноволосому — увидеть, как твой ребенок умирает раньше тебя)

****

Императорский врач закончил приготовление лекарства, достал лекарство для лечения глаз на сегодняшний вечер, посчитал время и пробормотал про себя: - Судя по результатам последнего измерения пульса старого императорского врача, Его Высочество скоро сможет принять эту пилюлю. Медицинский помощник молча варил лекарство, раздувая огонь в печи маленьким веером, не отрывая глаз от огня и не смея расслабиться ни на секунду. Когда лекарство было почти готово, старый императорский врач вышел и остановил внутреннего слугу дворца Юйчунь. - Почти пора принимать лекарство, Третий Принц уже вернулся? Внутренний слуга уже собирался ответить «нет», но, повернув голову, увидел медленно возвращающуюся карету. Принц, одетый в тяжелый плащ из журавлиного пера, вышел из кареты, его лицо было чрезмерно бледным. Императорский врач вздрогнул и быстро подошел, чтобы пощупать ему пульс. Почувствовав ровный пульс, он не мог не усомниться еще на несколько секунд. Убедившись, что ошибки нет, он наконец отпустил свои опасения. Мальчик-лекарь принес лекарство ведьмы, и Цзун Ло не сказал ни слова. Он не говорил и не обсуждал с императорским врачом, почему лекарство с каждым днем становится все хуже на вкус. Он просто взял его и выпил все. Даже маленький лекарственный мальчик заметил, что с третьим принцем что-то не так. За исключением последнего раза, когда приезжал король Бэйнин, принц обычно тратил полдня на то, чтобы выпить лекарство, и никогда не было такого решительного момента. - О, правильно, Ваше Высочество. Старый императорский врач был озадачен, но не осмелился спрашивать больше. Среди знати в этом дворце Третий принц был самым дружелюбным, но слуги не имели права задавать вопросы, они могли только беспокоиться. - Его Величество специально поручил этому министру обратить внимание на время приема вашего тонизирующего средства в прошлый раз. Вы могли бы принять таблетку на несколько дней раньше, но из-за простуды это было отложено. - Этот министр только что вспомнил, когда варил лекарство, вы можете принять таблетку сегодня. Императорские врачи также были любопытны по поводу действия этой таблетки. Цзун Ло «непреднамеренно» раскрыл ранее, что половина таблетки значительно улучшила его зрение, и он смог видеть свет. Поэтому императорские врачи Императорского медицинского двора сделали все возможное, чтобы написать Его Величеству, и получили рецепт таблетки от четвертого принца. К сожалению, несколько лекарств в нем были чрезвычайно труднодоступны. Как сказал Цзун Чэнси, по крайней мере, одна печь могла быть переработана за десять лет. Это также значительно облегчило Цзун Ло его бред. Без второй печи лекарств, даже если бы он съел таблетку и чудесным образом выздоровел, никто бы в этом не усомнился. Цзун Ло обсудил это с медицинским мудрецом и тщательно спланировал время. Под «тщательным лечением» медицинского мудреца все знали, что зрение третьего принца значительно улучшилось, и оставалось только дождаться возможности выздоровления. В эти дни Цзун Ло планировал это дело и еще не решил, восстанавливать ли ему зрение и полностью восстанавливать свою личность, успеть на последний автобус, отправляющий войска в страну Юй, и напрямую вмешаться в захват трона, или продолжать зимовать в Императорском городе, готовясь собрать силу для захвата трона. В конечном счете, все зависело от отношения императора Юаня. Даже если император Юань был слишком добр к нему в этой жизни, Цзун Ло, у которого был прецедент, все равно чувствовал себя как стальная проволока, которая не была устойчивой. Если он не был полностью уверен, он не стал бы рисковать. Но теперь голос Цзун Ло незаметно замер. - Я знаю. После сегодняшнего дня все было решено. Цзун Ло в оцепенении вернулся в свою спальню. Он стоял перед бронзовым зеркалом, дрожа, медленно разворачивая белый шелк, обернутый вокруг его глаз, обнажая слегка покрасневшие края глазниц. Комната была наполнена слабым ароматом. Цзун Ло внезапно вспомнил некоторые вещи, которые произошли очень, очень давно. До Церемонии жертвоприношения ведьмы в его прошлой жизни он всегда верил, что император Юань ценит его. Он видел это во всех аспектах, иначе он не стал бы упрямо врываться во дворец только для того, чтобы найти ответ. Что именно произошло на церемонии жертвоприношения ведьмы, был ли императорский указ поддельным или нет, те противоречия, которые еще не были ясно объяснены, и так называемая правда, которую, как утверждал, знал только сам Юй Бэйчжоу. Для Цзун Ло это было не так важно, как можно было бы подумать. Даже участие в борьбе за трон в этой жизни было скорее детской местью отцу, чем естественной любовью или одержимостью властью. Возможно, император не мог ничего поделать, ведь выше отцовской любви было ожидание правителя страны от наследника. Даже в этот момент все оставалось по-прежнему. Цзун Ло вспомнил последнюю каплю, которая убила его в прошлой жизни. Если бы он действительно не ценил семейную любовь, как он мог бы сделать такой выбор? Так же, как и сейчас. Никто лучше Цзун Ло не знал, с чем ему придется столкнуться, выйдя в таком положении. - Если будет малейшая ошибка, то повторится конец прошлой жизни, глубокая бездна. Все планы и замыслы в этой жизни провалятся и будут разрушены в мгновение ока. Если он снова умрет, он боится, что Юй Бэйчжоу не сможет спасти его снова. Цзун Ло уже не был ребенком, он понимал это. Но он все равно хотел уйти. Несмотря ни на что, он был готов пойти на все. Вне дворца Чжан Юань Цзя только что закончил инструктировать своих подчиненных, и, повернув голову, он увидел знакомую фигуру. - Третий принц. - Он просто поздоровался с ним, но был потрясен увиденным. Принц в белом был одет как обычно, с завязанными черными волосами и высоким ростом. Однако больше всего внимания привлекали не его одежды, а глаза, сияющие как холодные звезды. В них не было недостатка в энергии и свете, как можно было бы подумать, напротив, его глаза были живыми, яркими и чистыми. Юань Цзя открыл рот: - Третье Высочество, ваши глаза... Цзун Ло улыбнулся и не сказал ничего. - Евнух Юань, иди и быстро доложи об этом отцу-императору. - Хорошо, хорошо, я сейчас же пойду. - Юань Цзя, казалось, что-то понял и глубоко вздохнул. Через несколько мгновений из зала донесся доклад. Пройдя мимо глубоких и неглубоких занавесок, император, который просматривал мемориалы за столом, нахмурился. Император Юань эффектно отметил один из них как прочитанный, поднял перо, чтобы дать знак евнуху убрать этот прочитанный мемориал, и с неодобрением сказал холодным голосом: - Бегает повсюду, пока простуда не прошла. Его слова растаяли в тот момент, когда он увидел неповрежденные глаза Цзун Ло. Стук—— В следующую секунду раздался резкий шум со стола. Император внезапно встал, жемчуг и нефрит Мянь Дяо столкнулись, и документы, лежавшие на краю стола, с грохотом упали на пол. Последний раз он так терял самообладание, когда узнал, что тот не умер и вернулся. На самом деле, было так много следов, которые могли объяснить эту глубокую и тихую любовь. Как сказал Юань Цзя, когда он вернулся с поля битвы тяжело больной, едва живой и без сознания, он также заметил, что кто-то дежурил у его постели в темноте. Просто Цзун Ло никогда не осмеливался думать, что это был император Юань, и даже не смел догадываться. Один был глубоко молчаливым, а другой самокритичным. Они упустили слишком много времени. Цзун Ло с трудом встал и отдал честь. - Этот сын счастлив, что не разочаровал. Он выпрямился и поднял подол, готовясь к торжественной церемонии. - Таблетки императора-отца очень хороши. Хотя на краях еще есть небольшие недостатки, этот сын уже может многое видеть ясно. С помощью медицинского мудреца этот сын должен скоро полностью выздороветь. Но прежде чем он успел опуститься на колени, его поднял император Юань. Так что Цзун Ло был насильно поднят, почти споткнувшись на двух шагах. Император Юань держал Цзун Ло за руку и внимательно смотрел в глаза принцу в белом. Лицо за маской Мянь Дяо было по-прежнему серьезным и холодным, даже более напряженным, только в уголках глаз были заметны едва различимые мелкие морщинки, вызванные течением времени. - Слуга, позови императорского врача! Цзун Ло: «…» Он не ожидал, что даже после того, как он развязал белый шелк, его все равно ждала золотая игла. Почти все императорские врачи из Императорского медицинского двора поспешили сюда. Император Юань был слишком силен. Во время осмотра атмосфера в зале была напряженной и торжественной, и никто не осмеливался сказать лишнего слова. Когда утомительный осмотр закончился, старый императорский врач пробормотал о чудесах, а медицинский мудрец вторил ему. - Поздравляю, Ваше Величество! Застой вокруг глаз Третьего Высочества устранен, и ему нужно только отдохнуть, чтобы восстановить свое первоначальное состояние. - Хорошо, хорошо, хорошо! Все вы, министры, проявили заслуги в лечении, наградите их, щедро наградите! Сказав «хорошо» три раза подряд и убедившись, что ошибки нет, император Юань махнул рукой. С момента появления Цзкн Ло до конца осмотра его напряженные губы наконец расслабились и даже беспрецедентно показали тенденцию к улыбке. Будь то тон, действия или выражение лица. Не говоря уже о Цзун Ло, все в большом зале ясно чувствовали нескрываемое хорошее настроение императора Юаня в этот момент. Сразу же лица всех присутствующих озарились улыбками и радостью, и они стали поздравлять Его Величество. В прошлом император Юань больше всего не любил такую атмосферу, но сегодня он сиял, желая издать указ, чтобы все могли праздновать вместе и помиловать весь мир. - Принесите императорский указ! Чжэнь хочет, чтобы все в мире знали, что третий принц Великой Юань вернулся! Отец-император был искренне счастлив восстановлению зрения. Сердце Цзун Ло было грустным и горьким. Ложь часто требовала сотен или тысяч лжи, чтобы ее компенсировать. Он никогда не думал, что будет так сожалеть о своих ложных словах. Только когда все покинули дворец Чжан, император Юань поманил его к себе. Первая фраза заставила Цзун Ло застыть на месте, его руки и ноги стали холодными и нечувствительными. - Чжэнь видел сон прошлой ночью.