Не хотели бы выпить?

Цзун Ло действительно считал, что дворцовая стража на этот раз проявила себя не лучшим образом. Хотя они были учениками Долины Призраков и обладали превосходными навыками боевых искусств, они не должны были быть настолько невнимательными, чтобы позволить кому-то проникнуть в спальные покои, верно? Но Юй Бэйчжоу действительно вошел в дворец Юйчунь так же высокомерно, как будто он находился в месте, где не было никого. Поразмыслив, он пришел к выводу, что единственный, кто мог его остановить, был Цзун Ло. К сожалению, Цзун Ло не мог действовать опрометчиво в данный момент. Не потому, что он не мог победить Юй Бэйчжоу, а потому, что Шэнь Синьюэ все еще сидела во внутреннем дворе дворца Юйчунь. Расстояние было небольшим, и если они начнут драться в спальных покоях, разве оправдание, которое Цзун Ло только что придумал для слуг, не будет саморазрушительным? Цзун Ло, естественно, не стал бы делать что-то, что не только подрывало бы его собственное положение, но и было бы постыдным и привело бы к социальной смерти. (Прим: Как «Я случайно сделал что-то очень постыдное на публике. Это было настолько постыдно, что я хотел умереть».) Кроме того... Глядя на чрезмерно ослепительное лицо перед ним в мерцающем свете свечи, странность, которую Цзун Ло скрывал, как страус, в последние несколько дней, вновь нахлынула на него, настолько, что он не знал, что сказать в этот момент. С той ночи, когда ему приснился сон, нет, с момента его возрождения, отношения между ним и Юй Бэйчжоу, которые изначально были напряженными и конфликтными, внезапно изменились в неизвестном направлении. В его прошлой жизни они не были такими. В прошлой жизни Цзун Ло искренне хотел убить Юй Бэйчжоу, и, конечно же, Юй Бэйчжоу не был исключением. После того, как фасад мира в Долине Призраков был разорван, они сражались ещё до «выпускного» и вплоть до окончания обучения. (Прим: окончание учебы — завершение ученичества) Сначала это было простейшее противостояние мечей, а затем последовала серия заговоров и уловок. Речь шла не просто о сдерживании, а о желании пожрать плоть и кровь друг друга. Однако все это закончилось его самоубийством под Имперским городом. - Что такое? Старший брат, ты не хочешь расставаться с маленькой красавицей за дверью? Очевидно, долгое молчание Цзун Ло еще больше усугубило это недоразумение. Безымянный огонь, который был зажжен, становился все более интенсивным, и незаметная ревность делала свое дело. Узкие глаза Юй Бэйчжоу сузились, и обычно красные следы в уголках его глаз приобрели холодный и жестокий оттенок, необъяснимо заставляя людей думать о крови. - Ты говоришь... Его горящая рука крепко сжала его запястье. В прошлом это должно было быть зажигание ладана и настройка цинь. Суставы пальцев, прозрачные, как тонкий нефрит, были силой сжаты, кончики пальцев потерелись, оставив след жгучего ощущения. Генерал в красно-белом мехе продолжал двигаться вперед, легко опрокинув корзину с шахматными фигурами на столе, в результате чего черные и белые шахматные фигуры разлетелись по полу. - Леди Шэнь, она узнает, что старший брат так играет, находясь всего в одном помещении? Это заявление было действительно слишком самонадеянным. Несмотря на то, что в последнее время чувства Цзун Ло к Юй Бэйчжоу были сложными, он не мог не нахмуриться, сдерживаясь снова и снова, прежде чем ударить его одним ударом. - Отпусти, - холодно сказал он. Юй Бэйчжоу поднял бровь: - Что? Я все-таки попал в точку? В этот момент, услышав звук из спальни, слуга помедлил, а затем осторожно постучал в дверь. - Ваше Высочество? - спросил евнух. Шэнь Синьюэ, которая долго ждала снаружи спальни, внезапно встала. Служанка, стоявшая за ней, быстро подняла коробку с закусками и последовала за ней, направляясь в эту сторону. Услышав шаги снаружи, Цзун Ло в душе тысячу раз проклял Юй Бэйчжоу. Через тонкую дверную панель без помех доносился приглушенный голос Шэнь Синьюэ. Она спрашивала евнуха: - Третье Высочество проснулось? В спальне было тихо. Цзун Ло не смел дышать, боясь, что издаст какой-нибудь звук. Если слуга прямо толкнет дверь, то его нынешнее положение — с зажатым запястьем, прижатым к стене Юй Бэйчжоу и подвергающимся произволу — будет явно невозможно объяснить. Подумав об этом, он намеренно понизил голос и сказал: - Ничего, я просто внезапно проснулся. Евнух тоже был умным. Только что Цзун Ло специально проинструктировал его, и он понял, что принц не хочет встречаться с леди Шэнь, поэтому быстро помог замять дело. - Ах, какая у меня плохая память. Ваше Высочество, после того как Вы только что приняли лекарство, императорский врач специально поручил мне сказать, что Вам нужно много отдыхать. Если Вы проснулись и все еще чувствуете головокружение или недомогание, пожалуйста, обязательно побудьте еще немного в покое. Цзун Ло в душе одобрительно кивнул евнуху и уже собирался что-то сказать, но вдруг задрожал. Пока он был занят внезапной ситуацией снаружи, кое-кто не стал вести себя так благопристойно. Воспользовавшись отвлечением принца в белом одеянии, Юй Бэйчжоу продолжил приближаться к стене на несколько шагов. Интенсивный, жгучий, как будто после высыхания наполненный гормональным дыханием, приблизился к телу Цзун Ло, давление стрелы на тетиву становилось все более интенсивным, почти не давая дышать. В то же время, это было небрежное скольжение по запястью, как будто падая в рукав. Как будто «игра», о которой он только что упомянул, действительно была буквальным значением. Цзун Ло поднял глаза и бросил предупреждающий взгляд на Юй Бэйчжоу. Не успев ответить на слова евнуха, он услышал голос Шэнь Синьюэ. - Ваше Высочество? Вы меня слышите? Высказываться опрометчиво, стоя за дверью спальни, даже если разделение мужчин и женщин не было столь строгим, все равно считалось дерзостью. - Леди Шэнь. Голос за дверью был как всегда приятен, как холодная весна, как падающий нефрит. Шэнь Синьюэ глубоко вздохнула, но не пожалела о своем смелом поступке. - Ваше Высочество, сегодня я случайно сопровождала своего деда во дворец и принесла с собой из особняка несколько закусок. Дочь министра не знала, что Ваше Высочество сегодня нездоровы, и все же беспокоит вас здесь. Незамужняя женщина и незамужний мужчина, приносящие закуски, не упоминая, что они приготовлены ею самой. Хотя это и переходило границы, но не противоречило этикету, по крайней мере, это нельзя было отклонить. Цзун Ло в душе горько улыбнулся. - Я два дня страдал от простуды и только что поправился. Я действительно не могу принимать гостей, леди Шэнь, вы очень внимательны. Лицо принца в белой одежде было спокойным и окутано теплым светом в тускло освещенной комнате. Это было спокойствие, которое никогда не проявлялось перед Юй Бэйчжоу. Юй Бэйчжоу видел много разных Цзун Ло. Злого, жестокого, равнодушного, холодного, бесстрастного, даже с отвращением, отстраненного, презирающего всех существ, как будто стоящего над всем. Однако перед другими он часто проявлял спокойствие, силу и мягкость, чего не было для Юй Бэйчжоу. Это очень расстраивало его. Пхах... Юй Бэйчжоу выпустил насмешливый смешок, выплеснув свой гнев на руку, и, наклонив голову, укусил его за шею. Даже если на его лице все еще была небрежная улыбка, он мог видеть его текущее настроение. Шэнь Синьюэ слабо услышала короткий вздох, помедлила на мгновение и решила, что просто ослышалась. - Ваше Высочество, если все в порядке, дочь этого министра пойдет. Неизвестно, было ли это иллюзией, но в теплом голосе за дверью прозвучало несколько едва уловимых дрожаний. - Хорошо. Естественно, никаких удержаний не было. Даже верхняя одежда не была надета, и встреча была неохотной. Сердце Шэнь Синьюэ было необъяснимо потеряно. Она была такой нежной и добросердечной, что, естественно, могла догадаться, что третий принц не испытывал к ней никаких чувств. В прошлый раз, когда она вышла на весеннюю прогулку, принц согласился на приглашение, но каждое его движение было в пределах этикета, и он не переступил ни на йоту. Более того, после окончания прогулки Шэнь Синьюэ специально заранее заказала у горничной самый элегантный чайный домик в Имперском городе и пригласила всех новых чиновников и молодых господ и госпож, присутствовавших на прогулке, на ужин в чайный домик, но принц также отказался. Если бы мужчина испытывал хоть каплю привязанности к женщине, такая сдержанность была бы абсолютно невозможна. Шэнь Синьюэ это было ясно, поэтому она чувствовала себя еще более неловко. Если бы не то, что третий принц потерял память и ослеп, она ни за что не осмелилась бы сказать ни слова своему дедушке. Но этот человек как будто спустился с небес, давая людям повод для размышлений, заставляя их строить необоснованные догадки. И когда маленькие мысли Шэнь Синьюэ еще не прояснились, он встряхнул рукавом и вернулся в небо. Если бы с самого начала не давали надежды, как могло бы быть так больно сейчас? В глазах других принцев и принцесс в Имперском городе она была очень благородной, с большой семьей и большим капиталом, а ее дед был одарен божественной милостью. Она не уступала принцессе Великой Юань, и даже принц не мог отказать ей по своему желанию. Она заслуживает быть дочерью небесного носильщика. (Прим: родиться с превосходством, а также означает быть благословленной природой). Но только Шэнь Синьюэ знала, что перед человеком, которого она любила, она была ничем. Перед приходом Шэнь Синьюэ уже все обдумала в своем сердце. Если она увидит полностью выздоровевшего Третьего Высочества и наконец подтвердит, что у него нет намерений, то будет более прилично пройти мимо, не тратя зря свой смелый шаг. Но когда дело дошло до этого, она не смогла это сказать. В конце концов, она просто сказала в оцепенении: - Тогда, пожалуйста, берегите себя, Ваше Высочество, дочь этого министра придет в другой день. Сказав это, она дала знак служанке позади себя передать евнуху коробку с едой и ушла в вечернем свете. Только когда фигура полностью исчезла у входа в дворец Юйчунь, тихая спальня как будто снова ожила. Красные и белые переплетенные фигуры на стене были нежны, как будто они слились воедино. Юй Бэйчжоу проглотил кровавый привкус во рту, пристально глядя на лицо перед ним, его темные зрачки были полны нескрываемой холодности. - Все ушли, тебе не хочется расставаться, старший брат? Длинные волосы, струящиеся по плечам принца в белом одеянии, подобно его хозяину, превратились в холодных и липких змей, извергающих алые языки ревности. - Юй Бэйчжоу, хватит, ты не можешь говорить по-человечески? Грудь Цзун Ло поднялась и опустилась дважды, подавляя гнев в его сердце. - Ты пришел во дворец Юйчунь, только чтобы поговорить со мной об этом? Раньше он считал, что полфразы — это слишком много, если разговор неинтересный, но теперь дело дошло до того, что общение стало невозможным. - Что? Это обвинение младшего брата в том, что он разрушил добрые дела старшего брата? Юй Бэйчжоу продолжал язвительно говорить: - Поздравляю старшего брата, он не только восстановил свою личность, но и поднялся на уровень выше, и был удостоен благосклонности Тай Вэя, скоро войдет в комнату и издаст указ о браке, и станет зятем, который оседлает дракона. Мало того, конфуцианский ученик по имени Гу также очарован старшим братом, не может себя сдержать, это действительно очаровательно. Через тонкий слой одежды одинокая ревность горела все сильнее и сильнее. Он не знал, почему, когда Юй Бэйчжоу сказал это, огонь, горевший в Цзун Ло из-за его раздражения, внезапно погас. Будучи врагами в течение столь долгого времени, им не было трудно различить эмоции друг друга. Хотя Юй Бэйчжоу часто делал какие-то нечеловеческие вещи в будни, но такой гнев по отношению к Цзун Ло он действительно испытывал впервые за две жизни. Единственный раз, когда он испытывал это, должно быть, во сне. Когда он покончил с собой под городской стеной. Так возникает вопрос: почему Юй Бэйчжоу рассердился, узнав, что ему разрешили жениться и что Гу Цзыюань признался ему в любви? В сердце Цзун Ло внезапно возникло невероятное предположение, которое было слишком абсурдным и бурлило, как демон. Принц в белой одежде сохранял эту позу, прислонившись спиной к холодной стене, и уголок его рта внезапно поднялся в насмешливой улыбке. Казалось, что таким образом он мог скрыть свои переживания и сложности последних дней и переложить их на другого человека. Его лицо было спокойным, скрывая бурные подводные течения. - Это действительно интересно. Это мне дали разрешение на брак, не говоря уже о том, что восемь иероглифов еще не написаны, даже если это правда, какое это имеет отношение к тебе? Какое право ты имеешь меня расспрашивать? Если только... (Прим: восемь иероглифов еще не написаны — ничего не произошло, еще не решено) Голос Цзун Ло был очень легким, он явно спрашивал Юй Бэйчжоу, но также как будто спрашивал самого себя. - Юй Бэйчжоу, ты же не влюбился в меня, правда?