Не хотели бы выпить?

Покинув дворец Юйчунь, Пэй Цяньсюэ не пошел во дворец Чжан, а сразу вернулся в особняк Пэй. Ранее он отправлялся с кавалерией Сюань на север для оказания помощи пострадавшим от стихийного бедствия во время Нового года, а остальные дела были отложены. Сегодня был последний день. После сегодняшнего дня ему пришлось бы завтра возобновить свои придворные обязанности. Кроме того, у него было много накопившихся официальных дел. Премьер-министр Великой Юань возглавлял всех чиновников, у которых было бесчисленное количество повседневных задач. По совпадению, это было сразу после Нового года, и всего за несколько дней нерешенные дела накопились как гора, и от одного их вида у него разболелась голова. Но Пэй Цяньсюэ был очень методичен в своей работе и никогда не паниковал. Он не был трудоголиком, как император Юань, который не отдыхал круглый год и даже в Новый год издавал указы. Следует понимать, что оказание помощи при стихийных бедствиях — это долгий путь, путь через ветер и снег. Что плохого в том, чтобы добавить еще несколько дней к времени отдыха после спешной доставки грузов туда и обратно? Пэй Цяньсюэ с удовольствием добавил бы еще полмесяца. Если бы Цзун Ло это увидел, он бы обязательно похвалил. Работайте сверхурочно, когда нужно, отдыхайте, когда нужно, никогда не отдыхайте, когда работаете сверхурочно, и никогда не работайте сверхурочно, когда отдыхаете. Отказывайтесь от бесполезных сверхурочных, отказывайтесь от 996 и смело противостойте рабовладельцам — это был образец и пример для работников. (Прим: 996 — система рабочего времени, которая «начинается в 9 утра, заканчивается в 9 вечера и работает 6 дней в неделю»). Что касается работы, то независимо от ее объема, ее нужно было накапливать в рабочие дни и абсолютно не трогать во время отдыха. Вернувшись в особняк, Пэй Цяньсюэ даже не посмотрел на те дела, которые были перевезены сюда. Он приказал слуге заварить чайник ароматного чая, который был недавно привезен из Западных регионов, и с руками за спиной направился в тихую комнату. Обстановка в тихой комнате была особенно элегантной, преимущественно в бежевых тонах, и повсюду царила тихая и изысканная атмосфера. На низком столе стояли различные бутылки и баночки с ароматическими продуктами, а напротив пурпурной курильницы лежала пятиструнная цитра. Все знали, что премьер-министр Великой Юань любил изысканность и был искусен во всех видах циня, шахматах, каллиграфии и живописи, особенно хорошо разбирался в тональности. Культура сжигания благовоний в Великой Пустоши была еще более древней. В наши дни большинство знатных людей в разных странах обладают изяществом смешивания ароматов. После того, как различные специи были измельчены в порошок и смешаны в курильнице, в разных случаях сжигались разные благовония, для чего существовали четкие правила. В прошлом Пэй Цяньсюэ должен был сжигать благовония и очищать руки перед тем, как играть на цитре. Но сегодня Пэй Цяньсюэ не смешивал ароматы. Он прямо приказал слугам взять подготовленные успокаивающие благовония и зажечь их, отряхнул рукава, сел перед пятиструнной цитрой, на мгновение закрыл глаза, а затем начал играть на цитре. Мелодия была не очень плавной, но привнесла в тихую комнату несколько вялых и низких нот, блуждающих в замерзшем бамбуковом лесу, поднимающих шелест бамбуковых листьев, заставляя маленького мальчика, ждущего за дверью, невольно посмотреть в сторону. Люди часто говорят, что истинные чувства человека естественным образом раскрываются через цитру. В обычные дни, когда Пэй Дарен играл на цитре, он в основном исполнял спокойные и медленные мелодии, подобные возвышенной мелодии гор и рек. Но сегодня было немного иначе, как будто тысячи слов и чувств не могли найти выражения, добавляя сложности его печали и меланхолии. Причину этого знал только сам Пэй Цяньсюэ. Его сердце не было спокойным. Явно еще была зима, и пронизывающий холодный ветер дул мимо бамбука перед особняком Пэй. Несколько дней назад выпал мороз, покрыв листья и суставы бамбука слоем блестящих ледяных кристаллов, а также украсив карнизы. Когда дул ветер, с карнизов капала вода, но бамбуковый лес оставался неподвижным, слышался только шум ветра, ударяющегося о окна, заклеенные бумагой. Постепенно звук цитры начал нарастать, как будто пронзая небо и как будто выпуская что-то наружу. Затем он медленно затихал, повторяя один и тот же пассаж снова и снова, звуча печально, и наконец возвращаясь к тишине. Когда песня закончилась, Пэй Цяньсюэ все еще держал глаза закрытыми, долго не в силах прийти в себя. От чего он бежит? Чего он боится? В это же время в прошлом году, когда он услышал новость о смерти Цзинь Юя, он был чрезвычайно опечален. Поэтому, когда он узнал, что Цзинь Юй вернулся, он был так счастлив, что больше ничего не хотел. К сожалению, люди жадны. Как только они что-то получают, они хотят большего. Как подданный, Пэй Цяньсюэ не был не осведомлен о том, что это означало. Цзинь Юй пользовался таким большим расположением Его Величества, что почти наверняка был наследным принцем Великой Юань, который унаследует основу Великой Юань и станет новым императором. Здоровье Его Величества в последние годы было не очень хорошим, и, возможно, после Церемонии жертвоприношения ведьм он начнет передавать власть Цзинь Юю. После объединения мира он может даже подумать об отречении в будущем. И человек, которому был верен Пэй Цяньсюэ, изменился бы с императора Юаня на его бывшего близкого друга. Если бы он был просто праздношатающимся принцем, это было бы нормально, но как наследник династии, очевидно, было нереально не иметь потомков. Независимо от того, принимал ли Цзинь Юй это или нет, знал ли он об этом или нет, пока Пэй Цяньсюэ говорил об этом, это было актом нелояльности. Кроме того, было ясно, что чувства Цзинь Юя к нему были явно только дружескими. Игра на цитре изначально была предназначена для успокоения ума, но в результате чем больше он играл, тем более беспокойным становился. Все было как клубок шерсти, запутанный и скатанный в комок, который нельзя было распутать или разрезать. Неспособный ясно мыслить, Пэй Цяньсюэ просто встал и покинул тихую комнату. Слуги уже все для него подготовили. После того, как Пэй Цяньсюэ принял ванну и умылся, он переоделся в ночную одежду и сразу же вернулся в свою спальню. По какой-то причине, после того, как он посидел некоторое время в тихой комнате, он почувствовал легкую сонливость. Хотя было еще рано, Пэй Цяньсюэ обычно в это время читал книгу или заканчивал картину, которую не успел закончить ранее. Однако после сегодняшней ванны его глаза были тяжелыми, как тысяча фунтов. Как только его спина коснулась кровати, он погрузился в глубокий сон. В полудреме Пэй Цяньсюэ казалось, что он находится в темном и холодном дворце. За пределами дворца дул сильный ветер и шёл снег. Через решётку окна он смутно видел бушующую метель и одинокую фигуру, стоящую на коленях в снегу. Принц в белом стоял на коленях перед дворцом, его обнажённая шея была замерзшей и покрасневшей, а суставы на тыльной стороне ладони выступали, красивые, как упавшие сливы. Смотря издалека, падающие снежинки покрывали всю его спину, почти замораживая его в снеговика. Цзинь Юй?! Пэй Цяньсюэ вздрогнул, собираясь что-то сказать, но услышал, как «он сам» сказал: - Ваше Величество, третий принц целый день стоит на коленях снаружи. Тогда он заметил хрипоту в своем голосе и то, что он стоит на коленях на земле. Во дворце по-прежнему царила тишина. В следующую секунду что-то с грохотом упало сверху, ударив Пэй Цяньсюэ по лбу и покатившись на землю. Раскрывшись, это оказался ярко-желтый императорский указ. Пэй Цяньсюэ и «Пэй Цяньсюэ» инстинктивно подняли головы. Увидев четко написанное на нем, они сразу же застыли. Это был явный смертный приговор, четкий и лаконичный, со всеми подробностями, которые были явными поводами для наказания, особенно приказ покончить с собой с помощью Чжаньлу. Спустя долгое время раздался голос: - Всех, кто просил пощады, Чжэнь не оставил в живых. Ты единственный, кто выступил и просил пощады, и пока что сумел спасти ему жизнь. Пэй Цяньсюэ никогда не слышал, чтобы император Юань говорил таким тоном. Мрачным, страстным, злым и глубоко уставшим. «Пэй Цяньсюэ» открыл рот: - Но третий принц невиновен, он ничего не знает. - Ха-ха-ха, не знает, хорошо, не знает! В темноте император громко рассмеялся: - Такие абсурдные вещи, разве человек, причастный к ним, может не знать? Император Юань снова рассмеялся, как будто бормоча про себя: - Да, он не знает, может быть, он действительно не знает. Но как же Чжэнь? Все эти годы Чжэнь был просто посмешищем? Впервые в жизни Пэй Цяньсюэ услышал, как этот всегда холодный и безжалостный император говорит с нескрываемой борьбой и болью. Пэй Цяньсюэ не знал, как долго он простоял на коленях. Казалось, что его ноги онемели от пребывания в таком положении. Спустя долгое, долгое время он наконец услышал. - Пусть он уходит на границу и никогда в этой жизни не ступает в Императорский город. Голос императора был болезненным, как слеза: - Как будто Чжэнь никогда не имел этого ребенка. «Пэй Цяньсюэ», казалось, наконец вздохнул с облегчением и глубоко поклонился: - Благодарю Ваше Величество за великую милость. В следующую секунду человек на кровати проснулся с испугом. Его губы были бледными, тело дрожало, он почти потерял сознание. Пэй Цяньсюэ дрожал, когда вставал с постели, чуть не упав на землю: - Быстрее, принесите мне одежду, подготовьте карету, едем в дворец Юйчунь, едем в дворец Юйчунь! Он вспомнил, как Цзинь Юй специально спросил его, не снилось ли ему что-то. Хотя это были всего несколько коротких фраз, он уловил в них шокирующую тайну. Спешно одевшись, он сел в карету. Слушая стук колес, сердце Пэй Цяньсюэ горело от беспокойства. Быстрее, быстрее. С другой стороны, в спальне дворца Юйчунь, после того как Цзун Ло задал этот вопрос, воцарилась мертвая тишина. Выражение лица Юй Бэйчжоу было крайне странным. Сначала он был потрясен, затем на мгновение остолбенел, а в конце концов его лицо озарила кривая улыбка. Раздался тихий смех. Затем смех становился все громче и громче, почти резким и высоким. - Ха-ха-ха... Юй Бэйчжоу продолжал смеяться. Поскольку он смеялся слишком громко, он почти задыхался, и его голос звучал так, как будто он впадал в безумие, стремясь к самому интенсивному насмешливому смеху. - Ваше Высочество? Если предыдущий шум был лишь подозрением, то теперь нескрываемый смех Юй Бэйчжоу явно указывал на присутствие другого человека в спальне. Кто-то осмелился ворваться в дворец Юйчунь? Внутренний слуга, охранявший дверь, был не уверен и собирался позвать императорскую стражу. Однако из-за дверной панели раздался голос третьего принца: - Не паникуйте, все в порядке. Поскольку принц так сказал, внутренний слуга успокоился. Вспомнив о боевых навыках третьего принца, их замиравшие сердца снова успокоились, и они возобновили наблюдение, опустив головы и делая вид, что не слышат безумного смеха. - Иди, пойдем со мной. Юй Бэйчжоу рассмеялся, протянул руку и вытащил Цзун Ло прямо из дворца Юйчунь. Принц в белом споткнулся и едва не упал на плитку. Ночь была глубокой. Небо сегодня было без звезд, что делало его еще темнее. Весь Императорский город был тихим, как большая гробница. Они вдвоем прыгали по пустынному Императорскому городу в тихую ночь, их унаследованные навыки легкости из Долины Призраков были как у диких гусей, они легко перепрыгивали через павильоны и башни и, наконец, легко приземлились в центре Храма Великой Ведьмы, на полу которого были выгравированы узоры. В это время ведьмы в Храме Великой Ведьмы уже легли спать. Оглядываясь по сторонам, в темноте храм ведьм был похож на спящее чудовище, раскрывшее свою кровавую пасть. Как только они приземлились, Цзун Ло оттолкнул руку Юй Бэйчжоу, которая крепко сжимала его всю дорогу. Из-за чрезмерной силы это тонкое запястье уже покраснело, и несколько раз он подозревал, что этот человек собирается раздавить его руку заживо. - Юй Бэйчжоу, ты что, опять обезумел? Под холодным ночным ветром, после того как он поспешно задал этот вопрос, Цзун Ло почувствовал, как будто его сердце покрылось жиром. Услышав смех Юй Бэйчжоу, он почувствовал раздражение и даже немного злость. - В каком я безумии? Ха-ха-ха, как будто. Старший брат, ты действительно сказал, что я тебя люблю? Юй Бэйчжоу все еще смеялся, смеялся до слез, задыхаясь: - Как это может быть, старший брат, я не могу дождаться, чтобы возненавидеть тебя. В мгновение ока он быстро сдержал свой смех. Как будто безумный смех только что не вырывался из его уст. - Старший брат, ты даже не представляешь, как я тебя ненавижу. - Я бы хотел связать тебе руки и ноги, завязать глаза и разбить тебя об стену. Его слова были как пропитанные ядом, как уклонение от болезненного удара ногой, раздражающие, повторяющиеся снова и снова. - Старший брат, разве ты не хочешь узнать окончательную правду о прошлой жизни, почему император Юань издал тот смертный приговор? Генерал в красно-белой шубе снова надел злобную улыбку. Он наклонился к принцу в белом и прошептал: - Потому что, старший брат, император Юань узнал, что ты не его биологический принц, у вас нет никакой кровной связи. Это прошлое, которое скрывалось в течение двух жизней, Юй Бэйчжоу готовил сюрприз в течение двух жизней, чтобы увидеть, как он поднимается к облакам, а затем сбить его с ног тайной. - Все, что касается тебя, похоже на цветы в зеркале, луну в воде. (Прим: Метафора для чего-то иллюзорного и нереального) - Твоя любовь, слава, все это отнято у тебя. Глядя на внезапно побледневшее лицо принца в белом, Юй Бэйчжоу улыбнулся до крайности, до безумия и возбуждения. Игнорируя боль в сердце, когда он увидел лицо человека перед собой, он позволил затянувшейся ненависти и боли переплестись, слово за словом, медленно приближаясь к окончательной правде. - Знаешь ли ты, старший брат. Все, что принадлежит тебе, должно было быть моим. Все, что касается тебя.