Не хотели бы выпить?

В прошлом месяце на северной границе не было ни одного солнечного дня. В этом месте обычно было холодно, не говоря уже о аномальной погоде в этом году, когда мерзлая земля почти промерзла до самого основания. В некоторых самых глубоких местах, если снег на поверхности не убирался, можно было провалиться по колено. На дороге от военного лагеря до перевала Ханьмэнь каждый день отправляли солдат для уборки. После того, как армия прошла, снег был также утрамбован в лед, чтобы люди могли по нему ходить. После того, как Цзун Ло вышел из военного лагеря, он сразу сел на Чжао Ебая, с единственной мыслью бежать в дикие горы и хребты, где местность была крутой. Если войти внутрь перевала, то это будет перевал Ханьмэнь, а за ним — территория страны Юй. Если выйти за пределы перевала, то окажешься на открытой равнине, где снег все еще лежал кучами. Однако по обе стороны от этого перевала были только бесконечные снежные горы, а обрывы, крутые почти под прямым углом, были покрыты толстым льдом. Если только ты не мастер навыка легкости и внутренней силы, обычным людям не стоит легко подниматься наверх. Чжао Ебай, казалось, мог проникнуть в мысли хозяина и пошел на все, как остаточная тень, проносящаяся над этим обширным снежным полем, почти сливаясь с фоном. На самом деле, если кто-то видел эту сцену, то, если не присмотреться внимательно, действительно легко было не заметить, что на снежном поле все еще был человек. Хухуху—— Неизвестно когда, но изначально мрачное небо снова задуло холодным ветром. Один за другим, один удар за другим, один кусок за другим. Чем быстрее скорость, тем быстрее дул ветер, игольчатый кончик обычно вонзался в человеческое лицо, а хвост из волос, завязанный сзади головы, поднимался. После стольких дней смятения после той ночи, оно внезапно прервалось, когда он увидел уродливого ястреба, парящего в небе. Это было как ведро холодной воды, вылитое на голову, вытаскивающее людей из хаоса. Люди должны сталкиваться с тем, с чем они не хотят сталкиваться. Боль, борьба, и, наконец, страдание. Цзун Ло бесчисленное количество раз гадал. Почему после церемонии жертвоприношения ведьм император Юань поместил его под домашний арест в столице. Почему, когда он простоял на коленях перед дворцом целые сутки, император Юань даже не захотел его видеть, а дал ему указ отправиться на границу. И почему, когда он вернулся со своими войсками, он получил указ о смертной казни. Потому что этот указ о смертной казни правдивый. Потому что он вовсе не биологический сын императора Юаня. Это абсурдно? Это смешно? Да. Хотя исходный текст разворачивался с точки зрения Юй Бэйчжоу, в нем никогда не было написано, почему Юй Бэйчжоу хотел уничтожить семью Юй, и никогда не говорилось, почему он настаивает на убийстве третьего принца. Когда Цзун Ло переместился в книгу, история «Не хотели бы выпить?» была разбита более чем в сорока главах. Сюжет продвинулся только до того момента, когда главный герой набирал солдат и лошадей в Императорском городе, оказавшись в ловушке на поле Шура, а в комментариях полно было споров о покупке акций.

(Прим: Поле Шура — место кровавой бойни)

Поскольку главный герой оригинального текста не проявлял никакого намерения восстановить свою личность, в комментариях, естественно, об этом не знали. Можно было только сказать, что автор слишком глубоко завуалировал сюжет и не смог раскрыть прошлое. Только те, кто перенесся в книгу, с самого начала знали, что главный герой «Не хотели бы выпить?» был сумасшедшим критиком, поэтому имели предубеждения и считали нормальным, что сумасшедший делает такие вещи, и никогда не задумывались о причинах. Была и ненависть. Юй Бэйчжоу неоднократно говорил, что ненавидит его. Ненависть была как утиная трава без корней, ненависть до мозга костей, но не могла укорениться, была необоснованной и необъяснимой. Если сказать, что между ними была многолетняя вражда, это не было бы ложью, но этого было недостаточно, чтобы зашить тело после смерти и исчерпать все возможности для обмена, чтобы продолжить в этой жизни. Кроме того, это была семья Юй. Хозяйка семьи Юй и глава семьи Юй без всякой причины были действительно исключительно добры к незнакомцу. Когда Цзун Ло пришел, третий принц только что отпраздновал свой седьмой день рождения. Он беспокоился о заговоре в своем сердце, боясь, что его убьет главный герой, как в оригинальной книге, и решил остаться дома из-за болезни. В этот период хозяйка и глава семьи Юй почти каждый день приходили к нему навестить его и даже пригласили императорского врача из дворца страны Вэй, чтобы он осмотрел его и прописал лекарства, а также спросил о простуде и тепле. В то время Цзун Ло только что переселился в книгу и никогда не испытывал семейного тепла. Хотя прошел всего лишь месяц, его впечатление о семье Юй было особенно хорошим. Только после того, как он узнал, что Юй Бэйчжоу уничтожил семью Юй, как и в оригинальной книге, он так разочаровался. Куча за кучей, кусок за куском... Цзун Ло не был лишен сомнений, но он никогда не задумывался над ними глубоко. В конечном счете, он был слишком высокомерен. После перемещения в книгу, опираясь на исходный текст и всегда глядя на вещи с высоты и свыше, как высшее существо. Стоя на холодном ветру, Цзун Ло спокойно заставил себя найти причину в себе самом, как будто это могло стереть ту боль, то отчаяние и правду, и не было нужды глубоко задумываться о том, чего он добивался после перемещения в книгу на две жизни, и стоила ли того неясная смерть в прошлой жизни. Он предпочел бы использовать тупой нож, чтобы потрогать свою плоть и кровь, немного, погрузившись в туман. Но это не означало, что он был готов увидеть Юй Бэйчжоу. В этом ледяном и пронизывающем воздухе Цзун Ло услышал звук, доносившийся сзади. Это были торопливые копыта лошади, ступающие по снегу. Приятный, как обычно, с некоторым высокомерием голос эхом разносился по пустынному снежному полю. - Старший брат, разве ты не хочешь видеть меня таким? Если бы это было возможно, Цзун Ло не хотел бы слышать этот голос в своей жизни. Он не хотел иметь никаких пересечений, никаких связей с обладателем этого голоса. Правильность и неправильность давно стали неразличимы, и человек никогда не может быть рациональным перед лицом эмоций, даже если он ясно понимает, что они вытесняют его гнев. Он внезапно остановил лошадь. Чжао Ебай тихо заржал и послушно остановился. Человек и лошадь молча стояли на снежном поле. В какой-то неизвестный момент на снежное поле снова начал падать мелкий снег. Холодный ветер поднимал чисто белые волосы и бакенбарды принца в белом, а падающие снежинки украшали длинные закрученные ресницы, как будто они были покрыты слоем восхитительной глазури. В сочетании с его полностью белой золотой мантией это создавало не только впечатление хрупкости, но и отсутствие печали или радости. Весь человек погрузился в сумерки, поблек и исчез без следа. Юй Бэйчжоу внезапно наступил на стремя. Черный конь высоко поднял копыта и опасно остановился неподалеку. Он уставился на замерзшие длинные волосы, его глаза и грудь были сухими и напряжены. Боль была слишком далека от него. Когда тело заменило боль удовольствием, чистая боль никогда не была испытана, так что, когда она была почувствована, похоть казалась медом. - Юй Бэйчжоу, — сказал Цзун Ло. Его голос был очень спокоен, по крайней мере, так звучало на поверхности. Цзун Ло с самого начала знал, что это столкновение было неизбежно. Когда-то он думал, что, увидев Юй Бэйчжоу снова, он объяснит ему, что третий принц — это не он. Он был просто блуждающей душой из другого мира, которая случайно переселилась в тело третьего принца после его седьмого дня рождения. Все причины и следствия в книге были описаны нечетко, и не было возможности узнать о тех погребенных в прошлом событиях. Переселение в книгу было самым большим секретом его двух жизней, и он никому ни слова об этом не говорил. Если не упоминать об этом, то, по крайней мере, следовало бы объяснить, что он ничего не знает о его плане в отношении семьи Юй. Но этого не было. Когда наступил этот момент, Цзун Ло обнаружил, что у него нет смелости говорить. Он просто чувствовал усталость, глубокое истощение. Оцепенение, поднимавшееся из глубины его сердца, распространилось на все конечности и кости, и даже мизинец было лень поднять. - Юй Бэйчжоу, все, что принадлежит тебе, я верну тебе после возвращения в Имперский город. Цзун Ло не жаждал титула третьего принца Великой Юань. Даже если эта личность стояла за его борьбой на протяжении двух жизней, за всеми борьбами после переселения в книгу. Но в конечном итоге он не стал бы заниматься такими вещами, как захват чужого гнезда, независимо от того, было ли это субъективно или нет. Ничего не было принесено при рождении, и ничего не было отнято при смерти, не говоря уже о том, что он был всего лишь блуждающей душой и диким призраком? Никаких забот, никаких требований. - Я доложу отцу-императору и объявлю твою личность всему миру. Тебе не нужно бояться, что я снова отниму твои вещи или славу, я уйду в горы и леса и никогда не выйду из глубины гор, пока не умру. Голос принца в белом был слишком спокоен, хладнокровен и рационален, как будто он рассказывал чужую историю. - Прах возвращается в прах, земля возвращается в землю. Горы высоки, а вода далека, желая никогда больше не видеть друг друга ни в жизни, ни в смерти. Неизменная улыбка на губах Юй Бэйчжоу наконец исчезла. Был момент, когда он подумал, что человек перед ним — изгнанный бессмертный, равнодушный к миру, уставший от мира, готовый вознестись и не имеющий никаких желаний. Он явно хотел сбить его с высоких облаков и бросить в грязную яму, полную грязи, такой же, как он сам, полный шрамов, но вместо этого поднял его на несколько пунктов выше. Юй Бэйчжоу ненавидел это чувство. Раньше были отвращение, гнев и яркие вещи, которые принадлежали ему. Но теперь на этом лице осталось только пустое пространство, настолько далекое, что вызывало панику. Никогда больше не увидеться ни в жизни, ни в смерти? Какое хорошее изгнание бессмертного, встряхивающего грязь, как будто никогда не увидеться ни в жизни, ни в смерти! Генерал в красной мантии и белом мехе внезапно громко рассмеялся, смех эхом разнесся по снежному полю, поднимая летящие лепестки, и тихие горы, казалось, увидели его недовольство в смехе, скатываясь по шелестящему снегу. - Старший брат, ты действительно можешь не заботиться? Слова Юй Бэйчжоу были как острый нож, пронзивший его собственное тупое сердце, взволновав плоть и кровь обоих. - Ты не ненавидишь меня, ты не ненавидишь меня за то, что я убил твоих биологических родителей? Было много вещей, о которых он не сказал, и Цзун Ло никогда не узнает. Например, Цзун Ло не был родным сыном семьи Юй. Юй Бэйчжоу имел способы обмануть Цзун Ло, чтобы тот возненавидел его. - Семья Юй — не лучшая семья, но когда умерли хозяйка и глава семьи, они все еще думали о тебе. Это правда, что даже грязь имеет настоящие чувства. Его тон был саркастическим. - И император Юань. Твой добрый отец так ценит тебя и считает тебя своим наследником престола. Узнав о Церемонии жертвоприношения ведьмы в прошлой жизни, это сокращает твою жизнь на тридцать лет. Ты действительно сможешь сделать это без обиды и лично рассказать ему правду? Все это было прошлым, о котором знал только Юй Бэйчжоу. Он давно забыл о неожиданностях, о которых не хотел говорить в этой жизни, и задавал один кровавый вопрос за другим. Судьба была непредсказуема, как цветы в зеркале и отражение луны в воде, запутанная в них, но трудноотделимая от крови и плоти. - Старший брат, ты всегда такой: благородный характер и бесспорная честность, открытый и честный. Я тебя больше всех ненавижу. Юй Бэйчжоу прикрыл лицо одной рукой, и улыбка на половине его лица поднялась высоко. - Ты не хочешь иметь со мной ничего общего, но мы всегда, навсегда, не сможем не быть обязанными друг другу. Как он может удержать его? С помощью боли, ненависти, одиночества день за днем в течение девяти лет? Никто никогда не учил Юй Бэйчжоу, как удержать луну на небе. Он мог только использовать боль, ненависть и одиночество, которые он испытал, снова и снова причиняя боль себе и другим, и крепко держась, даже если он был покрыт ранами. Потому что это были самые сильные эмоции, которые он испытывал. - Все, что ты скажешь, я могу сделать. Выражение лица принца в белом было безмолвным, как мертвая вода. Только крепко сжатые поводья и побелевшие суставы рук могли выдать его внутреннее беспокойство в этот момент. - Юй Бэйчжоу, все, что касается тебя, я верну тебе полностью. Падающий снег падал из облаков и таял в конце ресниц, как падающая слеза. Его выражение лица не было ни грустным, ни счастливым, и наконец он поднял глаза на Юй Бэйчжоу. Этот взгляд был самым острым оружием в мире, самой острой стрелой. Он заставлял людей умирать на месте. Он сказал: - Юй Бэйчжоу, отпусти меня.