Не хотели бы выпить?

После эпохи бессмертных техник в Великой Пустоши родились две династии: Шан и Чжоу. Если проследить корни, то императорская семья Великой Юань на самом деле была потомками династии Шан. Они выжили, смешавшись с династией Чжоу, и были феодально подчинены Чжоу. Они всегда ждали своего часа, намереваясь вернуть земли, утраченные их предками, что можно охарактеризовать как терпение унижения. Династия Шан была ближе к эпохе бессмертных техник, чем династия Чжоу. В конце периода бессмертных техкик даже произошла ожесточенная битва богов, управляемых бессмертными в небесах, которую можно было бы охарактеризовать как грандиозную и зрелищную. Поскольку мифология была широко распространена, династия Шан, естественно, имела необычайную связь с богами и духами. Говорили, что в период расцвета династии Шан все гражданские и военные чиновники были великими культиваторами, а те, кто имел большие заслуги, могли сразу же вознестись на небо. Великие ведьмы и предки ведьм с глубокой магической силой были повсюду. Позже духовная энергия ослабла, и бессмертные покинули Великую Пустошь, оставив только ведьм. Ветвь ведьм, которая теперь служила Великой Юань, была старой линией, верной императорской семье Шан. К сожалению, со временем многие глубокие колдовские искусства были утрачены в долгой реке истории. Когда-то могущественная способность вызывать ветер и дождь исчезла. Самым глубоким колдовским искусством было не более чем вычисление национальной удачи при каждом императоре у власти и определение наиболее подходящего принца для наследования престола, который также был предназначен для наследования престола. Это была самая важная церемония для каждого императора у власти. Все императоры на протяжении веков должны были быть готовы к этому испытанию, никто не хотел стать монархом падшей страны, иначе им не было бы лица показаться перед своими предками в загробном мире. В истории Великой Юань были и такие императоры, которые не слушали принца, рассчитанного Великой Ведьмой, настаивали на безрассудных действиях и хотели установить своего более любимого принца. У такого императора был только один конец. Это было падение до такой степени, что страна была почти уничтожена. Итак, от этого императора, который почти уничтожил страну, принц, рассчитанный на церемонии жертвоприношения ведьмы, был установлен наследником, что стало родовым учением императорской семьи Великой Юань. (Прим: наследие предков или заповеди дедов) Однако с таким количеством принцев под коленями было трудно быть беспристрастным. Как говорится, наверху были политические меры, а внизу — контрмеры. В ответ на церемонию жертвоприношения ведьмы императоры Великой Юань, которые превозносили только себя, естественно, не могли быть столь пассивными. На высоком золотом троне покойный император сидел на драконьем кресле, его голос был хриплым и уставшим. - Предки семьи Цзун через бесчисленные кровавые испытания выяснили, какими талантами должен обладать принц, который может показать золото на деревянной доске Церемонии жертвоприношения ведьм. Как будто угадав, что будет сказано дальше, молодой принц, который только что в приступе ярости ворвался в зал Цзиньлуань, дрожал всем телом, его рука, держащая меч Чжаньлу, едва не дрожала. - Принцы, рассчитанные Великой Ведьмой, все прошли через испытания и лишения. - Только те, кто прошел отбор, на деревянной доске появится золото, символизирующее наследного принца. Покойный император медленно сказал: - Старший принц могущественен, и он силой изменил кандидата, чтобы отправить в страну Вэй и стать протоном. Он не хотел идти на войну, поэтому Чжэнь дал тебе военную власть. Перед церемонией жертвоприношения ведьмы он сговорился с иностранными врагами, чтобы убить тебя. Если бы не смена деревянной таблички, к моменту возвращения твоих войск могло бы быть уже слишком поздно. Глаза молодого принца расширились. Только он обладал военной властью, и его дворец принца был ближе всего к дворцу. - Чжэнь не хочет видеть братоубийство. Но даже если Чжэнь отпустит тебя, старший принц не отпустит. Лучше рискнуть, как когда Чжэнь взошел на престол, а потом послать кого-нибудь, чтобы уведомить тебя. Содержание Церемонии жертвоприношения ведьмы должно быть строго секретным. Не говоря уже о подставных шпионах, даже если деревянная табличка была заменена, об этом знали только покойный император и Великая Ведьма. Даже на дороге к дворцу никто его не остановил. Даже когда дворец был осажден, гарнизонные солдаты, которые должны были сыграть самую важную роль, закрыли на это глаза, просто притворяясь. - Чжэнь очень рад, что деревянная табличка не ошиблась в своем предсказании: ты — самый подходящий человек для вступления на престол, даже несмотря на то, что ты пошел по старым стопам Чжэня. Лицо покойного императора, скривленное, как мертвое дерево, озарила уродливая улыбка. Он нежно погладил голову своего принца: - А-Ли, отец-император очень любит тебя. - Прости Чжэня, Чжэнь не говорил тебе до сих пор. Теперь, в эту тихую ночь, в узкой Башне для наблюдения за звездами, император Юань также положил руку на голову принца в белом, как будто передавая ему наследство: - Когда ты был очень, очень маленьким, таким маленьким шариком, Чжэнь держал тебя, но случайно уронил на землю. Но ты не заплакал, а просто продолжал смотреть на Чжэня открытыми глазами. В то время император Юань только что потерял своего старшего сына на поле битвы, а второй принц умер в молодом возрасте. Даже мать третьего принца умерла при родах. Почти одна за другой, низкорожденная куртизанка также родила четвертого принца. Армия страны Вэй уже подошла к границе, вынудив Великую Юань передать протона и назвать старшего сына. Однако на самом деле третий и четвертый принцы заговорили почти одновременно. - Мать-наложница четвертого ребенка пришла к Чжэню за милостью, угрожая смертью, и попросила Чжэня не отправлять его в страну Вэй. Чжэнь просто сказал: «Потом не пожалеешь». Только его третий сын, как только он родился, его мать-наложница умерла при родах. Никто не защищал третьего сына, так же как никто не защищал императора Юаня в то время. Еще один бокал вина был выпит, и опьянение углубилось: - С тех пор Чжэнь принял решение. Если ты вернешься в страну в будущем, Чжэнь обязательно будет готовить тебя к роли наследного принца, что также является своего рода компенсацией. Если никто не защищает, то отныне это будет делать Чжэнь. Позже Цзун Ло вернулся в страну, и другие принцы изо всех сил пытались захватить трон, только третий сын просыпался рано и каждый день тренировался в фехтовании. Он тренировался там, а император Юань наблюдал за ним с верхнего этажа, и чем больше он смотрел, тем больше ему нравилось... В отличие от других принцев, у которых каждое проявление сыновней почтительности отражалось на их лицах. Только этот ребенок, молча следуя за ним, глубоко скрывал свое восхищение, не прося ничего взамен. Он также был очень хорош в бою, очень похож на его собственную храбрость, а его характер был скромным и великодушным. Единственным недостатком было то, что он был слишком добр, ему не хватало амбиций к власти и господству. Именно в том году, когда Цзун Ло вернулся в страну, император Юань твердо признал этого наследника в своем сердце. Император Юань в обычные дни не много говорит. Но сегодня, казалось, он не мог успокоиться, не высказавшись. Если бы не алкоголь, он никогда бы не сказал этих слов в это время. Вероятно, он должен был следовать правилам покойного императора и предков семьи Цзун и раскрыть правду только накануне его вступления на престол. Возможно, такова была судьба семьи Цзун. По-настоящему избалованный принц, выросший, как канарейка, которая не знала страданий, никогда не мог сравниться с орлом, который парил в небе и был покрыт шрамами. Много лет спустя император Юань понял смысл слов покойного императора. На золотом троне покойный император сказал слово за словом: - До того, как Чжэнь взошел на престол, отец Чжэня также сказал ему ту же фразу. Сегодня Чжэнь также скажет тебе эту фразу. - Если у тебя есть ребенок, которого ты любишь, то ты должен держать его подальше от себя с детства до взрослой жизни. Потому что ты не можешь сопровождать орла, расправляющего крылья, так же как ты никогда не сможешь сопровождать его до конца его второй половины жизни. Если ты любишь своего ребенка, ты должен позволить ему выйти в мир и страдать, испытать ветер и дождь снаружи. Даже если он не поймет и будет ненавидеть тебя. Но ты не можешь объяснить ему, ты не можешь позволить ему заметить. Потому что фаворитизм и потакание — препятствия на пути к трону, они порождают уверенность в том, что он избалован и высокомерен. После вступления на трон эти бури будут только сильнее и жестче, чем в первой половине жизни. От простой необходимости привлечь внимание отца-императора до ответственности за страну, министров и народ. Больше нет императора, который молча стоит за его спиной, защищая своего ребенка от ветра и дождя. - Не ненавидь Чжэня, - улыбнулся покойный император. Это был первый и последний раз в его жизни, когда Чжаньлу выпал из его рук. Император Юань медленно опустился на колени перед драконьим троном. За пределами зала Цзиньлуань заходящее солнце медленно опускалось, удлиняя его тень. Он всегда думал, что покойный император не ценил его и никогда не давал ему отцовской любви. Но он никогда не думал, что самая глубокая и молчаливая любовь верховного существа заключалась в том, чтобы отдать эту страну своему наследнику. Даже если это сопровождалось болью, слезами, пытками и допросами. Будучи членом императорской семьи, будучи императором, это было самое ценное, что они могли дать. Как император Юань мог ненавидеть покойного императора? Если бы он был любимым принцем, он, вероятно, погиб бы в бесконечных покушениях или, как старший принц, был бы убит другим неизвестным братом. Император Юань мягко закрыл глаза и тихо сказал: - Ло-эр, отец-император очень любит тебя. Прости Чжэня за то, что он держал тебя подальше от себя и рассказал тебе только сейчас... Цзун Ло уже был в слезах. С того момента, как император Юань начал говорить, сердце Цзун Ло было разорвано на части, и слезы невольно скатились по его обычно мягкому и твердому лицу. Он знал, что император Юань хотел сказать ему: С самого начала и до конца я люблю только тебя, дитя. Эта любовь не имеет ничего общего с чем-либо еще, она только из-за тебя. Помимо первоначального качества, остальная часть любви была тем, за что он боролся сам. Как сказал император Юань, он дал шанс всем принцам, но ему отдал приоритет. Это принадлежало ему. Это принадлежало Цзун Ло до переселения в книгу и Цзун Ло после переселения в книгу. Хотя он должен был быть счастлив, Цзун Ло был чрезвычайно огорчен. Как сильно он хотел посмотреть на императора Юаня в этот момент и искренне сказать ему: «Отец-император, я тоже люблю тебя». Но он не мог. Цзун Ло крепко закрыл глаза, позволяя слезам течь по лицу, затем резко отступил, опустился на оба колена и глубоко прижал лоб к земле, повернувшись к императору перед ним. Это преклонение колен не было для чего-то другого. Только для любви, которой он когда-то жаждал и которую получил от императора Юаня. - Отец-император. Лоб Цзун Ло был плотно прижат к земле, его глаза были закрыты, и слезы капали на землю. Всего два слова «Отец-император» исчерпали всю его смелость. Он хотел сказать: «Прости, я недостоин этой любви, этой отцовской любви. Она не должна принадлежать мне, этому плагиатору». Тем более тяжелым было чувство вины в сердце Цзун Ло. Потому что он знал, что Юй Бэйчжоу был прав. Даже если бы он вернул Юй Бэйчжоу его личность, это внимание и любовь не перешли бы к нему, а, возможно, даже вызвали бы гнев. Его долг перед Юй Бэйчжоу никогда не был бы погашен. Последний не сделал ничего плохого, но не получил ничего. Такое чувство вины, смешанное с болью, заставило Цзун Ло тихо плакать. После того, как он трижды молча поклонился императору Юань, он молча и с трудом поднялся с земли, развязал Чжаньлу с пояса, медленно достал из рук коробку с эликсиром, а затем встал на колени на земле и снова глубоко, глубоко поклонился. Неизвестно, сколько раз он поклонился, пока его лоб не покраснел. - Отец-император. Принц в белом задыхался и сказал: - Вероятно, это последний раз, когда этот сын называет вас так. Он прижался лбом к холодному полу, его голос дрожал: - На самом деле, этот сын не является вашим биологическим потомком, а циветкой, которую семья Юй нашла, чтобы заменить наследного принца. Ни разу в жизни Цзун Ло не ненавидел себя так сильно, как в тот момент, когда не прочитал полный текст книги перед тем, как перенестись в нее. После перемещения в книгу он не обращал внимания на странности окружающих, а наблюдал за всем с высоты божественного взгляда. - Все эти годы этот сын находился под опекой отца-императора. Этот сын стыдится того, что не оправдал ожиданий отца-императора. Этот сын был неблагодарным и больше не сможет выполнять свои сыновние обязанности перед отцом-императором. Если отец-император пожелает убить или покалечить, этот сын примет это без жалоб. Несколько раз Цзун Ло едва не потерял дар речи, его ладонь посинела от сильного сжатия. В Башне наблюдения за звездами царила тишина, тихая, как в могиле. Цзун Ло не знал, сколько времени он простоял на коленях, ожидая, пока слезы, висевшие на кончике его носа, высохнут, прежде чем он наконец поднял голову. Император Юань поддерживал голову одной рукой, глубоко склонив голову. Его глаза, полуоткрытые под покровом его Мянь Дяо, были неясны: то ли он заснул, то ли был просто слишком пьян, чтобы слышать. Воины всегда были очень бдительны. Увидев пустую бутылку вина рядом и не получив никакой реакции, находясь так близко, Цзун Ло подумал, что император Юань, должно быть, действительно пьян. Только в этот момент Цзун Ло осмелился посмотреть на этого тирана. Он внезапно понял, что император Юань и Юй Бэйчжоу имели очень похожие глаза в форме феникса. Когда взгляд этих глаз падал на других, он мог легко заставить людей почувствовать резкость и холод. Однако первый никогда не смотрел на него такими ледяными глазами, а взгляд второго был таким же горячим, как температура его тела, когда он смотрел на него. Цзун Ло в душе знал, что это будет в последний раз. Принц в белой одежде посмотрел на пьяного императора последним затяжным взглядом и почти бесшумно прошептал: - Этот сын удаляется и не будет беспокоить Ваше Величество. Независимо от того, услышал ли его император Юань или нет, как только он проснется на следующий день и увидит нетронутую коробку с бессмертными пилюлями, он сможет догадаться о причине и следствии этого дела. В конце концов, бессмертная пилюля не была съедена, и все разговоры о восстановлении зрения или о том, что она за одну ночь сделает волосы белыми, были ерундой. Не говоря уже о конечном результате, показанном на деревянной доске Церемонии жертвоприношения ведьмы на следующий день. Даже без доказательств все было решено. Мечта о семейной любви, о которой он мечтал две жизни, должна была наконец пробудиться. Цзун Ло аккуратно положил на длинный диван Чжаньлу, бессмертного и тигриный талисман кавалерии Сюань, и шаг за шагом отступил назад. Он в последний раз глубоко посмотрел на императора, который, как во сне, подпирал голову рукой, и, не оглядываясь, исчез в глубокой ночи. Башня для наблюдения за звездами снова погрузилась в тишину. Император Юань по-прежнему сохранял свою позу, застыв на месте, как будто окаменев, его дыхание было ровным, даже нефритовая нить, свисающая с его Мянь Дяо, не шелохнулась. Через некоторое время сверху спустилась порхающая красная тень. Юй Бэйчжоу приземлился на землю, долго не двигался, а потом, убедившись, что ошибки нет, наклонился и осторожно поднял коробку, лежавшую на длинном диване. Он, наблюдавший за всей беседой, улыбнулся насмешливо. Какие трогательные отношения между отцом и сыном. Молодой человек в красной одежде и белом мехе играл с коробкой с таблетками в руке, чувствуя, как его тело все больше и больше нагревается, его глаза были глубокими и трудно различимыми в темной ночи. В конце концов, он все же спрятал коробку в рукаве и ушел, не оглядываясь.