Не хотели бы выпить?

У Цзун Ло была роковая слабость. Если с ним хорошо разговаривать и убедительно с ним разговаривать, это может привести к двум результатам. Это широко известно как «есть мягкое, а не твердое» (Прим: это пословица, которая означает, что вы никогда не уступите тем, кто ведет себя жестко, но легко подчинитесь добрым словам). Если Юй Бэйчжоу по-прежнему будет относиться к нему свысока, вести себя чрезвычайно высокомерно, демонстрируя, что «ты мне должен, ты должен мне отплатить», то бунтарский характер Цзун Ло обязательно проявится. Он уйдет, как только выполнит свои обязанности, не сказав ни слова. К сожалению, Юй Бэйчжоу не поступил так. Он был так взволнован, что его мозг затуманился. Он даже не знал, какую чепуху он несет, но все равно цеплялся за Цзун Ло, крепко обнимая его окровавленными руками и уткнувшись головой в его плечо. Его тело было горячим, как печь, и он время от времени прижимался головой к Цзун Ло, как будто... как будто... Цзун Ло действительно не хотел говорить, что Юй Бэйчжоу вел себя кокетливо, но на самом деле именно это он и делал. Но Цзун Ло знал, что чем больше Юй Бэйчжоу вел себя так, тем более правдоподобными были его слова. В конце концов, когда этот человек был трезвым, его слова были как нож, не останавливающийся, пока не прольется кровь. - Старший брат... В голосе этого человека все еще слышался слегка дрожащий гнусавый звук, который был так сексуален. Его пушистая голова была уткнута в плечо Цзун Ло, его длинные, черные как чернила волосы рассыпались по груди Цзун Ло. Дыхание из его рта и носа щекотало шею Цзун Ло. В мгновение ока ранее холодное сердце Цзун Ло смягчилось. Забудь, давай пока отложим в сторону все эти обиды. Он не мог держать злобу на лихорадящего пациента, который был не в себе. Он несколько беспомощно похлопал Юй Бэйчжоу по спине. - Вставай, выпей лекарство. Тот совсем не отреагировал. Рука, обнимавшая его, даже сжалась еще сильнее, притягивая его ближе. Цзун Ло: «…». Цзун Ло: - Если не выпьешь, я уйду. Лихорадящий молодой человек в красном внезапно поднял голову. - Юй Бэйчжоу? - Цзун Ло был удивлен его реакцией. Как будто в ответ, под мерцающим светом огня Юй Бэйчжоу медленно открыл глаза. В отличие от его обычных высокомерных и провокационных глаз, его красивые глаза в форме феникса были теперь влажными и полными смятения, как у большой собаки, промокшей под дождем. Самое главное, что агрессивный взгляд в его глазах исчез. Он просто смотрел прямо на принца в белом, как будто не мог насытиться. Действительно, даже несмотря на то, что его разум был затуманен лихорадкой, он все еще обладал самыми элементарными умственными способностями. Иначе он бы не удержался инстинктивно, когда услышал, что тот уходит. - Раз ты меня слышишь, то быстро открой рот, — грубо сказал Цзун Ло. Тот действительно так и сделал, позволив Цзун Ло налить ему в рот лекарство из бутылки. Затем он набрал полный рот и с недоумением посмотрел на человека перед ним. Цзун Ло не знал, что с ним не так. Увидев, как лекарство стекает с его тонких губ, он засунул руку в его рот, чтобы пощупать, и понял, что только что влитое лекарство все еще находится в его рту. Он не мог не смеяться и плакать одновременно: - Проглоти это. Молодой человек в красном дважды моргнул и послушно сделал, как ему велели. Его кадык дважды подпрыгнул, а затем он наклонился, как будто хотел получить похвалу. Эта сторона Юй Бэйчжоу действительно оставила Цзун Ло без слов. Он никогда не видел этого главного героя оригинальной книги, избранника небес, которого все обожали, в таком жалком и уязвимом состоянии. Даже для приема лекарства ему требовалась помощь. И он был настолько послушным, что шел на юг и никогда не смотрел на север. Один глоток, одно проглатывание, и вскоре лекарство в нефритовом флаконе было закончено. После приема лекарства следующим шагом было дождаться рвоты и выведения токсинов. Как ни странно, после приема лекарства температура тела другого человека не показала никаких признаков снижения. Она по-прежнему была такой же высокой и жгучей, как и раньше. Как раз когда Цзун Ло собирался вырваться из этого удушающего объятия, другой человек внезапно повернул голову. Его красивые тонкие губы коснулись четко очерченных пальцев. Осторожно, изнутри наружу, как будто пробуя деликатес, он лизнул тонкие суставы вверх и вниз, даже осторожно избегая острых маленьких клыков. Наконец, алый язык был втянут, и он вытер рот, искренне сказав: - Съел дочиста. Цзун Ло: «……..» Кто может это выдержать?! Глядя на это лицо, которое казалось даром Творца, Цзун Ло почувствовал, что определенная часть его тела снова начинает выходить из-под контроля. Помогите! Ты действительно заразился и превратился в извращенца?! Цзун Ло был бессилен что-либо сказать об этом естественном физиологическом явлении. Он просто инстинктивно скрутился в комок, пытаясь скрыть это постыдное изменение. - Тебе хочется рвать? — спросил он, сменив тему. Через некоторое время Юй Бэйчжоу медленно покачал головой, его лицо все еще было красным. Он выглядел немного обиженным и через долгое время сказал: - Старший брат, я... я чувствую себя так некомфортно. Как раз когда Цзун Ло собирался спросить его, где именно ему некомфортно, он почувствовал, как что-то твердое прижалось к нему. Когда Юй Бэйчжоу только что принимал лекарство, он слегка ослабил хватку, и они не были так близки, как раньше. К тому же Цзун Ло намеренно создал между ними некоторую дистанцию, чтобы скрыть свое смущение. Но неожиданно, всего за короткое время, они оба оказались в той же ситуации, что и в прошлый раз в этой темной комнате. - Вот здесь. Мне так неудобно. Его ресницы, похожие на крылья ворона, трепетали, как маленькие веера, мигая и сверкая, а красные уголки его глаз горели. Цзун Ло почувствовал, как все его тело еще больше напряглось. Его взгляд начал уклоняться, но он не мог не вернуться к прекрасному лицу перед ним. Через мгновение он почувствовал легкую грусть и мог только неловко сказать: - Тебе сейчас не хочется рвать? Как будто почувствовав немного более прохладную температуру принца в белом, молодой человек в красном невольно наклонился вперед, крепко обнял его и прижался к нему, как будто это могло облегчить его дискомфорт. Он хрипло сказал: - Только в том месте хочется рвать. Цзун Ло хотел сейчас же дать себе пощечину. Ранее в Храме Великой Ведьмы он был слишком взволнован и не дослушал до конца слова Великой Ведьмы. Теперь казалось, что он не понимал, было ли «рвота» Юй Бэйчжоу той самоочисткой, о которой говорила Великая Ведьма, или физиологическим желанием, вызванным предыдущей болезнью. Согласно колдовству, все, что выделяется из организма, следует считать частью самоочистки. Сказав однажды, что ему плохо, Юй Бэйчжоу замолчал. Однако Цзун Ло все еще мог понять, что что-то не так, по его повышенной температуре и дрожащим ресницам. Кап, треск... В темной комнате было тихо, слышно было только капание крови и потрескивание огненной складки. Завтра он либо умрет, либо покинет Имперский город. В тот момент, когда огненная складка погасла, Цзун Ло закрыл глаза, и рука, свисавшая у него на боку, медленно поднялась. Он почувствовал, что, должно быть, сошел с ума. Иначе зачем эта рука коснулась раскаленной груди, опустилась ниже, еще ниже, коснулась меча Тай'А? Тай'А был одним из десяти самых известных мечей в мире, огненно-красным злым мечом, выкованным с помощью человеческих жертвоприношений. Сейчас этот меч был твердым, раскаленным и выпуклым. В тот момент, когда он наконец схватил его, он даже подпрыгнул в тонкой руке принца в белом. Цзун Ло был ошеломлен и инстинктивно хотел отпустить его, но дыхание молодого человека, прислонившегося к его плечу, становилось все тяжелее и тяжелее. Густая кровь стекала по его шее и проникала в глубину его белой одежды. В его голосе, казалось, слышался намек на желание, как будто он кокетливо умолял его. Он внезапно успокоился. Подав Юй Бэйчжоу лекарство, Цзун Ло выполнил свой долг. Не говоря уже об их статусе смертельных врагов, между которыми было столько обид. Помощь с лекарством уже была выполнением его максимального долга. Если он хотел уйти, он мог уйти в любой момент. Однако, возможно, это была мысль о том, что отныне он и Юй Бэйчжоу больше никогда не увидятся. Четыре иероглифа «последний раз» изначально несли в себе некое безумие, которое заставляло людей задерживаться. Эти четыре иероглифа вызывают головокружение, заставляют людей погружаться в себя, затуманивают их рациональность. Они дают тем смутным трепетаниям, которые человек не понимал до того, как правда была раскрыта, последний шанс насладиться. Цзун Ло никогда не делал такого ни для кого другого. Теперь он был более нервным, чем в первый раз, когда вел войска в бой, и пот просачивался с его лба и висков. Его движения были слишком медленными, так что лихорадочный человек внезапно обнаружил свой инстинкт. В следующую секунду запястье принца в белом было схвачено, и весь человек перевернулся без какого-либо предупреждения, и позиции двух людей сразу же поменялись. - — —!!! Он даже не успел воскликнуть. Раньше Цзун Ло держался за Юй Бэйчжоу, а теперь Юй Бэйчжоу держался за него. - Старший брат. Пушистая голова уткнулась в плечо принца в белом. В следующую секунду, как будто он научился этому сам, меч Тай'А втиснулся в напряженные, прямые ноги. Цзун Ло на мгновение сузил зрачки, но сдержался, даже согнув колени поближе и сжимая меч. Сразу же в темноте разразилась сильная буря. Сила, которая едва не раздробила его таз, подбрасывала его снова и снова, яростно и неотложно, как барабанный бой, без всякого порядка. Но его держали перед собой, а большая рука на его плече была крепко зажата, не давая ему двигаться. Лохматая голова прижималась к нежной шее, похожей на нефрит, лизала и кусала, оставляя красочные следы поцелуев и жадно поглощая сочащуюся кровь. Любовь и ненависть больше не имели значения, важно было только это мгновение удовольствия. Он не знал, сколько времени прошло, но Цзун Ло чувствовал, что его разорвут на куски, разломают. Ткань терлась друг о друга, пока не загорелась, и острый меч наконец коснулся его позвоночника, вырезая каждую его часть, и наконец остановился на копчике, возможно, даже проникнув немного дальше. Звук воды эхом разносился по темной комнате, где ничего не было видно. Ткань мгновенно промокла. Молодой человек в красном выдохнул удовлетворенный вздох из глубины горла. Горячо, очень горячо. Почти в то же время Цзун Ло наконец не смог сдержаться, прикусив нижнюю губу, его зрачки потеряли фокус. Явно разделенные слоем толстой ткани, они все равно проникали повсюду, как будто не было никаких препятствий. Ладонь его руки, бессильно свисавшая сбоку, была покрыта потом, а другая рука, которая искала повсюду, схватила ее и крепко сжала, переплетая пальцы. В темноте, где он не мог видеть свою руку перед лицом, даже если он был сбит с толку и увлечен, никто не должен был нести ответственность за кого-либо. Дождавшись окончания этого долгого процесса детоксикации, принц в белом встряхнул телом, оттолкнул руки, лежавшие на нем, и медленно поднялся. Он был покрыт липкой грязью, которую невозможно было смыть, и спотыкаясь, направился к двери темной комнаты. Его переутомленные ноги были немного неустойчивы, и Цзун Ло без раздумий понял, что внутренние стороны его бедер, должно быть, полностью покраснели, трение тканью причиняло ему боль, и он даже мог почувствовать следы крови, когда шел. Дизайн мужской длинной одежды в Великой Юань был очень уникальным, с отверстиями по обеим сторонам. В обычные дни, когда он шел по ветру, она поднималась с обеих сторон, создавая ощущение элегантного и изящного джентльмена. Возможно, именно этот уникальный дизайн привел к тому, что одна часть отвязалась, обнажив длинные штаны и повязки на ногах под ней. Из-за этого, не говоря уже о его собственном переднем конце, все, что было сзади, застряло в щели, липко и неудобно, что заставляло обычно одержимого чистотой Цзун Ло чувствовать себя крайне некомфортно. Выбежав из темной комнаты, как будто спасаясь, он на мгновение остановился в кабинете. Цзун Ло редко терял контроль в своих трех жизнях. Те несколько раз, когда он терял контроль, были связаны с Юй Бэйчжоу. Но независимо от того, была ли это ненависть, те невысказанные порывы или что-то другое, эта запутанность, длившаяся две жизни, наконец подходила к концу. После этой ночи все должно было закончиться, как будто быстрым ударом ножа перерезать узел. "Прощай, Ю Бэйчжоу". Цзун Ло молча сказал в своем сердце, глубоко закрыв глаза, как будто прощаясь навсегда. Кап, кап, кап... Однако, когда он уже собирался уйти, из черной как смоль глубины темной комнаты внезапно вытянулась горячая рука и крепко схватила его за лодыжку. Принц в белом внезапно посмотрел вниз. Он был настолько удивлен, что даже не успел сделать еще один шаг вперед. Слабый лунный свет проникал через подоконник, холодно освещая каменные ступени в темной комнате. Каждая ступень была окрашена в красный цвет кровью. На красной одежде молодого человека уже было невозможно различить, что было ее первоначальным цветом, а что – вытекающей кровью. На его изначально изящной и красивой ключице были вырезаны две глубокие кровотечные раны, в одной из которых даже остался сломанный кусок железного крюка, который не был вовремя удален из-за борьбы. Цепь толщиной с запястье упала на землю, волочась и издавая шум на ступеньках при движении. В тихом ночном небе этот звук был жутким и оглушительным. Кап, кап... Кровь стекала по длинным черным волосам, извиваясь и изгибаясь. Покрытый кровью мужчина медленно поднял голову, его лицо было прекрасным, как Асура, вылезший из моря крови, но его лицо было полно растерянности, как будто у него отобрали сокровище, и даже уголки его растерянных глаз были влажными. Он сжал пальцы, даже если его разум был неясен, его тело было полно постыдных ран, его бормотание все еще продолжалось. Как кукла, которая не чувствовала боли, он силой вырвался из зимнего горного метеорита, который его связывал, полагаясь исключительно на инстинкт, чтобы повторить одну фразу. - Не уходи, старший брат, не уходи.