Не хотели бы выпить?

Почти до рассвета, Цзун Ло, измученный усталостью, покинул особняк короля Бэйнина. Кто знает, откуда лихорадочный Юй Бэйчжоу черпал такую силу, но он разбил метеорит Зимней горы, который обычно удерживал его, когда он болел, и, покрытый кровью, вылез из темной комнаты, схватившись за ногу. Процесс не занял много времени, почти сразу после ухода Цзун Луо Юй Бэйчжоу в оцепенении последовал за ним и совершил акт самоповреждения. Поэтому Цзун Ло был вынужден остаться, с большим трудом перенес его в главную спальню особняка Бэйнина, зажег лампу и осторожно удалил сломанный железный крюк из его лопатки. Юй Бэйчжоу, вероятно, действительно освободился с помощью грубой силы, железный крюк на ключице был глубоко вонзен, обнажив белые кости позади. Когда Цзун Ло вытащил его, его лоб был покрыт потом, но этот человек все еще смотрел на него, не мигая, как будто он не был прибит к его собственному телу. Когда он наконец удалил сломанное железо с его запястий и лодыжек, человек на кровати уже заснул. Ненормальный румянец на его лице прошлой ночью исчез, но поза спящего молодого человека в красной одежде, вернушегося в нормальное состояние, была нестабильной. Его красивые брови бессознательно сдвинулись, и даже во сне он был полон высокомерия и мрачности. Хотя лихорадочный Юй Бэйчжоу выглядел довольно жалко и удовлетворительно, на самом деле, нормальный он был тем, кого Цзун Ло знал лучше всего. Он не знал, вспомнит ли этот человек все, что произошло прошлой ночью, когда проснется. Цзун Ло положил полотенце на голову Юй Бэйчжоу, посмеялся над собой и закрыл дверь спальни. Кто знает, вспомнит ли он, в любом случае, проснувшись, он, вероятно, не будет в Императорском городе. К тому же, лучше забыть о взгляде ненависти Юй Бэйчжоу, который он испытывал на протяжении двух жизней. С другой стороны, ранним утром дворцовые служанки в дворце Юйчунь были в спешке. Сегодня был важный день, уже наступила церемония жертвоприношения ведьмы. Каждый принц должен был нарядиться и рано утром отправиться в главный зал храма Великой Ведьмы, чтобы помолиться и дождаться полудня. Прошлой ночью третий принц проснулся и ушел, не сказав ни слова. Его Величество послал кого-то передать ему сообщение, но он так и не вернулся, даже когда наступил рассвет. Дворцовые служанки были в тревоге. Если Третий принц не вернется и пропустит благоприятное время, они все будут наказаны, когда Его Величество будет искать виновных. В этот момент Цзун Ло наконец вернулся, используя свои навыки легкости. - Ваше Высочество, уже почти время. Пожалуйста, быстро переоденьтесь, — сказал управляющий, вздохнув с облегчением. Однако он увидел, как принц в белом замер и махнул рукой. - Есть горячая вода? Мне нужно принять ванну. Если бы это был обычный день и он торопился, Цзун Ло мог бы просто переодеться и пойти в Храм Великой Ведьмы. Но сегодня... Следы, оставленные прошлой ночью, все еще были там, грязные и липкие от тепла его тела, не показывая никаких признаков высыхания. Только что Цзун Ло летал по карнизу дома, используя свою внутреннюю энергию. Кто знает, сколько усилий ему пришлось приложить? Неужели от него ожидали, что он наденет свою аккуратную и опрятную церемониальную одежду принца, неся следы, оставленные Юй Бэйчжоу между ног, стоя на алтаре под взглядами публики, принимая взгляды со всех сторон? Одной только мысли о таком бесстыдном поступке у Цзун Ло покраснели уши. Он всегда придерживался этикета и был чистым юношей. Для него вчерашнее увлечение было уже самым безрассудным поступком. К счастью, Цзун Ло всегда носил белую одежду. Даже если подол его одежды был мокрым, это было незаметно. Самое большее, что другие могли заметить, так это то, что его походка была немного неестественной. - Горячая вода, конечно, была подготовлена заранее. Управляющий выглядел обеспокоенным. - Но, Ваше Высочество, уже почти пора. - Не нужно меня провожать. Я поеду прямо на Чжао Ебае. Принц в белом спешно оставил эти слова и быстро направился в купальню дворца Юйчунь. Он отпустил слуг и подождал, пока купальня полностью опустеет, а затем, чувствуя вину, начал снимать одежду, одну вещь за другой. Одежда скользила на пол, складываясь в кучу. Как и следовало ожидать, дорогая ткань, красиво сотканная и вышитая темными узорами, теперь была испачкана неприятным запахом. Сзади одежды тянулась прямая линия влаги, которая в конце концов исчезала за пределами его нижнего белья, как тяжелый мазок чернил на бумаге. Это была только верхняя одежда, и она уже была в таком состоянии, даже по краю. Цзун Ло закрыл глаза. Нехорошо было бы отправлять эту одежду прямо слугам. Поэтому он, не глядя, пнул ее в бассейн, чтобы вода ее вымыла, иначе опытный дворцовый персонал сразу бы понял, что это такое. Поколебавшись, он наконец вошел в дымящуюся воду, которая была почти слишком горячей. Он действительно не мог смотреть на себя сейчас. Места, которые обычно были гладкими и ровными, как нефрит, теперь были покрыты сухими или не совсем сухими вещами. Если бы кто-то посмотрел на него сзади, то увидел бы, что глубокие борозды на его шее и плечах тоже были заполнены этими вещами, почти не оставляя промежутков. Ниже его кожа была красной от натирания, и один только вид на нее давал понять, насколько интенсивной была ситуация. Цзун Ло долго стоял в бассейне, который доходил ему чуть ниже груди. Когда кипяток немного размягчил эти вещи, он нерешительно протянул руку и начал трогать себя. После целой ночи все, что должно было затвердеть, затвердело снаружи, что делало его извлечение все более и более трудным. Эти вещи были липкими и горячими, и хотя это было только один раз, выделенное количество было густым и обильным, растекаясь в бассейне нитями. В сочетании с красными и болезненными участками очистка была просто мучительной пыткой. Этот человек, вероятно, сдерживался в течение довольно долгого времени. Цзун Ло начал бесконечно сожалеть о том, почему он просто не бросил Юй Бэйчжоу в свою комнату и не ушел, чтобы не страдать так. Не говоря уже о том, что он только помог ему выпустить это прошлой ночью, если бы дело пошло дальше, вспомнив сцену, когда другой человек прижался к его копчику, лицо Цзун Ло побледнело. Наконец, приведя себя в порядок и убедившись, что все в порядке, он вытерся и надел нижнюю одежду, а затем позвал дворцовых слуг. Слуга, который с нетерпением ждал у двери, почти сразу же вошел с подносом и начал одевать Цзун Ло сложные и роскошные церемониальные одежды принца одну за другой. Слуга, который только что причесал его волосы, поднял его серебристо-белые волосы, похожие на лунный свет, и невольно выдохнул «ах». - Что такое? - Цзун Ло нахмурился. В следующую секунду он увидел в бронзовом зеркале, что его шея была покрыта густыми красными следами. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это были явные следы поцелуев, оставленные кем-то, кто лизал и кусал его, как отпечаток агрессии и страсти, как будто дикий зверь пометил свою добычу, оставив даже засохшие пятна крови. Цзун Ло: «...» Прошлой ночью он был прижат Юй Бэйчжоу, и хотя их разделял слой одежды, воздействие было слишком интенсивным, что привело к его оргазму, поэтому он полностью упустил из виду эту деталь. - Летом и осенью я подвергался воздействию комаров и у меня аллергия. Он сказал это с крайним смущением, приказав слугам временно переодеться в верхнюю одежду с высоким воротником, а затем аккуратно обернул всю шею, не оставляя никаких зазоров. К счастью, церемониальная одежда принца на осень и зиму не была с перекрещивающимся воротником, а действительно имела высокий воротник, иначе Цзун Ло сегодня пришлось бы плотно закрывать эти следы на затылке, даже если бы он был растрепан. Господин так сказал, и даже если слуги были озадачены, они определенно не стали бы говорить ничего больше. Кроме того, слуги во дворце все знают, что болтливый язык только ускорит их смерть. Таким образом, аккуратно одевшись, Цзун Ло сел на Чжао Ебая. Эта божественная лошадь, способная пробегать тысячу ли, явно понимала мысли хозяина и, получив легкий шлепок, выстрелила как стрела из лука, мчась в сторону Храма Великой Ведьмы. Единственным, кто пострадал, был Цзун Ло. Он получил травму ноги, но все равно должен был ехать верхом, а это означало, что все тело болело и ломило. К счастью, дворец находился недалеко от Храма Великой Ведьмы. Когда Цзун Ло сошел с Чжао Ебая, почти все министры и связанные с ним люди уже прибыли. - Третий императорский брат, почему ты сегодня так опоздал, ты плохо себя чувствуешь? В месте, где собрались несколько принцев, Цзун Чэнси снова выступил вперед с лицемерной заботой. Сегодня был, вероятно, самый напряженный момент. Принцы, которые боролись за трон, были все вместе, и Цзун Хунцзю, который последний раз проверял кровь и был заперт, также стоял в конце коллектива. По сравнению с высокомерным и властным видом полгода назад, теперь не было такого высокомерного и властного настроя. Цзун Ло легко ответил: - Спасибо за заботу, императорский брат, это не имеет большого значения. - Хорошо, что с императорским братом все в порядке. - Взгляд Цзун Чэнси задержался на плотно обернутой шее другого, не оставив следа. Эти церемониальные одежды носили только осенью, и, как всем было известно, сейчас был переходный период между летом и осенью, разница между дневной и ночной температурой была большой, а в полдень все еще было очень жарко. Кроме того, принцы должны были долго стоять на торжественной церемонии, все были одеты в легкие церемониальные одежды, только Цзун Ло пошел против течения. К счастью, повседневный вид Цзун Ло был слишком «не от мира сего» и сдержанным, даже если он часто бывал в мирском мире, Цзун Чэнси, мастер среди них, не мог обнаружить слишком много аномалий. Они долго стояли здесь, и только потом получили уведомление от ведьмы и медленно пошли к главному залу. Когда они подошли к центру главного зала, на алтаре уже стояла Великая Ведьма в капюшоне и с лицом призрака, держа в руках костяной посох. Немного ниже стоял император Юань в черной мантии и двенадцатиглавом большом Гун Мянь. (Прим: формальная церемониальная мантия императора) Неизвестно, было ли это связано с церемонией или другими причинами, но выражение лица императора Юаня было не очень хорошим, а министры все дрожали, опасаясь, что этот тиран будет в плохом настроении и кровь снова потечет рекой. Был явно день, но небо внезапно потемнело. Нет, не то чтобы оно потемнело, но над вершиной Храма Великой Ведьмы образовалась группа светло-золотых благоприятных облаков. Тень над ним была покрыта, просто блокируя солнечный свет. Великая Ведьма подняла костяной посох, и из его уст прозвучали слова. - Чудо! Это чудо! Почти вся Великая Юань могла видеть, как вдали внезапно потемнело небо. Внутри Императорского города все люди, собравшиеся на улице, преклонили колени. Не только они, но и министры в Храме Великой Ведьмы также преклонили колени, и даже принцы, которые только что собрались под алтарем, склонили головы. Звуки ведьминской музыки и колоколов становились все более интенсивными, и ведьмы подпрыгивали в ведьминском танце. Кинжал из костей зверя был острым, он пронзил шею зверя, и он держал густую кровь в руке и подносил ее к сложным и непонятным колдовским узорам на земле. Над облаками медленно формировался тотем Великой Юань с узором Куй. Под деревом Ваньсуй закружился сильный ветер, и что-то, казалось, столкнулось внутри закрытой деревянной коробки. В мгновение ока ящик, который изначально был заперт ведьминской печатью, автоматически открылся, обнажив аккуратно сложенные деревянные таблички внутри. При легком прикосновении костяного посоха одна из золотых деревянных табличек, казалось, получила ответ, взлетела в воздух к Великой Ведьме и, наконец, упала в руки императора Юаня. Почти все принцы, стоявшие на коленях перед алтарем, затаили дыхание. Даже Цзун Хунцзю тихо поднял голову, его глаза были полны последней надежды. А что, если его имя написано на этой деревянной дощечке? Каждый принц думал более или менее так, даже Цзун Жуйчэнь, который в последнее время был очень близок к Цзун Чэнси, был затронут этим и стал немного нервничать. В душераздирающей тишине император Юань наконец поднял глаза. Он медленно поднял деревянную дощечку в руке над головой, и заранее определенное имя наследного принца ослепило всех. В оцепенении Цзун Ло поднялся и прошел на высокую платформу среди толпы. Холодный и величественный император стоял перед ним, его лицо по-прежнему было серьезным, но в глазах читались мягкость и гордость. - Это наследный принц моей Великой Юань! Будущее, избранное судьбой! Люди разразились восторженными криками, даже более громкими, чем в Новый год. Имя Третьего принца давно запечатлелось в сердцах всех, оно действительно было направлением общественного мнения, надеждой каждого. В этот момент даже высокомерный тиран радовался вместе с народом, гордясь этим великим моментом, и улыбался с благодарностью. В ошеломленном видении Цзун Ло увидел деревянную табличку в руках императора Юаня и широко раскрыл глаза. Верхняя часть мерцала слабым золотистым цветом, а внутри были выгравированы два иероглифа. Цзун Ло.