Не хотели бы выпить?

Согласно традиции, во время подготовки к церемонии жертвоприношения ведьмы также проходила церемония назначения наследного принца. В прошлом во время церемонии жертвоприношения ведьмы выбирали принца, который больше всего соответствовал национальной судьбе, чтобы он молился вместе с императором. После молитвы он сразу же на месте назначался наследным принцем, становясь таким образом законным наследником. Такой наследный принц не только соответствовал общественному мнению, но и воле небес. Кроме того, согласно традиции семьи Цзун, если только любимый императором принц не был слаб, как, например, когда император Юань был почти убит старшим принцем перед своим вступлением на престол, церемония назначения наследного принца считалась завершенной. Если другие принцы все еще имели мятежные сердца, наследный принц мог также прибегнуть к силе при соответствующих обстоятельствах. В конце концов, каждое изменение трона в императорской семье сопровождалось борьбой, и мирных переходов практически не было. Это было нормой. Самая большая реакция на результат, показанный на деревянной доске, все же была со стороны других принцев. Кто бы мог подумать, что окончательным результатом, измеренным деревянной доской, будет всегда нелюбимый третий принц?! Лицо Цзун Юнлю было бледным, Цзун Хунцзю выглядел обиженным, и даже лицемерный Цзун Чэнси потерял самообладание, глубоко впившись пальцами в ладонь и оставив несколько полумесячных кровавых пятен. Напротив, Цзун Юаньу с глупой улыбкой на лице казался довольно счастливым за своего третьего императорского брата. Помимо принцев, семьи, которые поддерживали разных принцев, также имели некоторые претензии. С другой стороны, придворные все склонили головы и наблюдали. Императорский цензор Сюэ имел удовлетворенный вид, в то время как Пэй Цяньсюэ был совершенно потрясен, даже меморандум, спрятанный в его рукаве, не успел вытащить. Конечно, больше всех был удивлен Цзун Ло. Принц в белой одежде был толкнут на алтарь в оцепенении, как глупый гусь. Из-за того, что произошло прошлой ночью, к тому времени, когда он привел себя в порядок и поспешил на церемонию жертвоприношения ведьме, настроение Цзун Ло странным образом успокоилось. Настолько, что когда он преклонил колени у подножия алтаря, когда Великая Ведьма вызвала деревянный ящик, а другие принцы вытянули шеи в ожидании, надеясь, что их имена появятся на деревянной табличке, он оставался спокоен, как вода. Потому что он уже знал все о предстоящих событиях. В своей прошлой жизни он так же стоял здесь на коленях, невольно поднял голову, но столкнулся с ледяным взглядом императора Юаня, за которым последовала грозная ярость. Затем его выгнали из резиденции третьего принца и сослали на границу. В худшем случае это произошло потому, что в этой жизни он сам решил сообщить об этом, и когда император Юань получил подтверждение с деревянной таблички, заподозрил, что его обманывали все эти годы, и в гневе вынес смертный приговор. Было только два варианта развития событий. С момента, когда он узнал об этом, прошло уже больше полугода. Боль была болью, но после того, как он сознался во всем, Цзун Ло мог спокойно принять любой исход. Однако он не ожидал, что последним, что прочитал император Юань, было его имя. Еще более неожиданным было то, что на деревянной табличке, озаренной золотым светом, были выгравированы два иероглифа «Цзун Ло». После того, как ведьма объявила, что следующим наследным принцем назначен Третий принц, весь Императорский город закипел. Или, если описать это словом «закипел», то это будет немного слабо, улицы и переулки действительно ликовали, и овации были оглушительными. - Здорово, Третий принц — наш будущий император! - Конечно же, это Третий принц, действительно, такой бессмертный персонаж! Люди не знали, что значит захватить корону, положение семьи и за что борются придворные фракции. Они знали только, что Третий принц был хорошим человеком, который мог все: от ведения войны до сочувствия народу. Гостиница у городских ворот, где круглый год подавали кашу, принадлежала третьему принцу, врач, который бесплатно принимал пациентов в аптеке, был из особняка третьего принца, а первыми, кто принимал меры по ликвидации последствий стихийных бедствий в будние дни, были также всадники Сюань. Почти в тот момент, когда деревянная табличка загорелась, Великая Ведьма, которая стояла посреди алтаря и держала костяной посох, внезапно изрыгнула кровью. В отличие от этого, кровь, текущая из шеи чужого зверя в Храме Четверки в кровяной корытце, быстро побледнела. После этого Великая Ведьма закрыла глаза, пробормотала что-то и, казалось, мгновенно сильно постарела. Цзун Ло, которого подтолкнули вперед, в оцепенении продолжил процесс Церемонии Жертвоприношения Ведьм с императором Юанем. Сначала была формация, ладан, пение ведьминской музыки, сбор веток полыни, листья, пропитанные темно-зеленой жидкостью, развевающиеся в воздухе, разлетающиеся, капля за каплей поднимая пыль. Церемония жертвоприношения ведьм все еще продолжалась. В середине неба бледно-золотое облако становилось все ярче. Тотем с узором Куй казался оживленным, постоянно кружа над облаками с одним рогом и одной ногой, длинный хвост свернулся, как крюк, открывая огромную иллюзорную пасть. - Да благословит небо мою Великую Юань! Император в черно-золотой драконьей мантии стоял рядом с ним, поднимая бронзовый кубок с вином в руке. Холодное вино было пролито на землю алтаря. В мгновение ока таинственные узоры, выгравированные на алтаре, как будто зажглись и пробудились, вторя тотему в небе. Цзун Ло также поднял руку в оцепенении. - Да благословит небо мою Великую Юань! В Императорском городе раздавались волны криков, один громче другого, усиливая звуковые волны. Церемония жертвоприношения ведьмы длилась долго, с утра до полудня. Только когда Великая Ведьма покинула сцену, чтобы переодеться, Цзун Ло наконец-то смог передохнуть. Дворцовые служанки с подносами в руках подошли одна за другой. Внутри находилось девятичастное церемониальное одеяние: пять частей чёрного, четыре части красного, всего девять. Белая вуаль, пятицветные ленты, три маленькие ленточки, с чётким узором были отдельно. На ткани были напечатаны тёмно-золотые узоры, строчки выполнены очень тонко. К одежде крепились золотые застёжки, нанизанные на нити с нефритовыми бусинами, и даже узор Куй, только что возникший в облаках, — чрезвычайно замысловатый и роскошный. На другой стороне бархатной подушки была корона с девятью кистями, все нанизанные на золотые и нефритовые кисти, с красной кистью, нанизанной на верхушке. Украшена девятью блестящими нефритовыми бусинами. Это была церемониальная мантия наследного принца, которую Бюро одежды случайно подарило Цзун Ло перед днем рождения императора Юаня. Церемониальная мантия наследного принца была того же темно-красного цвета, что и мантия императора, чрезвычайно величественная и великолепная. Кроме него, церемониальные мантии других принцев не могли быть этого цвета. После церемонии жертвоприношения ведьм следовала церемония наследного принца, и он должен был подняться на сцену после смены одежды. Слуги помогли ему надеть его великолепные одежды, и Цзун Ло был как марионетка, позволяя другим манипулировать собой. Несравненное благородство, символизирующее верховную власть, роскошные одежды преемника следующего императора были надеты на него одна за другой, за ними последовали пояс и украшения. Под алтарем придворные, которые снова встали, все вздохнули с облегчением. Когда они пришли сюда ранним утром, лицо императора было таким мрачным, что, казалось, из него могли капать чернила, и он выглядел очень недовольным. Все были достаточно напуганы. К счастью, третий принц успешно стал наследным принцем, и лицо императора заметно прояснилось после бури, даже достигнув пика в истории. Махнув рукой, он сказал, что хочет вознаградить и помиловать мир, что ошеломило придворных. Сердце императора было непредсказуемо, и все в душе покачали головой, действительно, сердце императора было непредсказуемо. - Сегодня день великой радости, почему же сознание рассеяно? Переодевшись, император Юань посмотрел на третьего сына перед собой, одетого в роскошные одежды, и подумал о его многолетнем усердном труде и самосовершенствовании, которые наконец привели его к этому. В душе он гордился им, и хотя его тон был строгим, он не мог не смягчиться. Изначально, согласно правилам, после того, как наследный принц переоделся, на высокой платформе император должен был лично надеть на него корону с девятью кистями. На высокой платформе стояли два человека, и даже несмотря на то, что они были в центре внимания всех, они все равно шептались. Но поскольку император Юань хотел поговорить с Цзун Ло в этот момент, другие, естественно, не осмеливались сказать ни слова, они просто ждали. Рука, спрятанная под рукавом, вышитым золотой нитью, внезапно сжалась, Цзун Ло стиснул зубы и тихо спросил: - Этот сын не отвлекается, но отец-император, вы были пьяны прошлой ночью, вы помните, что произошло во время пьянства? Слуга, стоявший рядом, стоял на коленях с подносом и ничего не слышал. Император Юань нахмурился и сказал: - Почему я не должен помнить? Чжэнь тоже был в армии в то время, не говоря уже о тысяче чашек, не опьянев, по крайней мере, сотня чашек — не проблема. Это означает, что он слышал. Цзун Ло с удивлением поднял глаза: - Тогда почему отец-император... Император не ответил на его слова, а вместо этого достал Чжаньлу из подноса. Хотя ранее император Юань подарил этот императорский меч Цзун Ло. Но в конце концов, это было сделано в частном порядке, а не с большим размахом, и не все, кто видел ножны Чжаньлу, знали, как он выглядит. Теперь, когда об этом заговорили публично, все должны были об этом узнать. Меч императора Чжаньлу, настоящий номер один в мире. Если бы он был недоволен этим наследным принцем, зачем бы он его дарил? - Что за «почему»? - Император Юань лично помог ему привязать меч и небрежно сказал: - Но, говоря об этом, странно, что Чжэнь действительно видел кошмарную ночь. - Чжэнь видел, как ты преклонил колени перед Чжэнем, сказав, что ты не из рода Чжэня, а также снял Чжаньлу, достал бессмертную пилюлю и талисман тигра кавалерии Сюань и положил их на диван. Когда Чжэнь проснулся, на диване действительно лежали Чжаньлу и тигровый талисман. Если бы не то, что он не увидел бессмертную пилюлю, и сегодняшняя церемония прошла без сбоев, Чжэнь боялся, что его будет преследовать этот кошмарный сон. Дрожащие министры, конечно, не ожидали, что именно из-за этого кошмара император все утро был в подавленном настроении, опасаясь, что это был пророческий сон и кошмар станет реальностью. Услышав это, Цзун Ло почувствовал холод в конечностях. - Нет бессмертной пилюли? Но он ясно помнил, что перед тем, как поклониться, он честно и аккуратно положил эти три вещи на длинный диван, несколько раз проверил, а затем ушел. Как могло не быть бессмертной пилюли? - Что за ерунда, эту бессмертную пилюлю ты съел давным-давно, может быть, тебе тоже приснился кошмар? - Но я действительно не... - Цзун Ло хотел сказать, но на мгновение потерял дар речи. Деревянная табличка загорелась, бессмертная пилюля исчезла, он просто не мог доказать, что не был потомком императора Юаня. Сегодня был великий день, и это было на публике, император Юань не обратил внимания на ненормальное поведение Цзун Луо, и его взгляд упал на чисто белые волосы принца. - Если бы Чжэнь знал, что бессмертная пилюля имеет такие побочные эффекты, Чжэнь должен был бы использовать метод медицинского мудреца, это безопаснее, и не спешить с достижением результатов. - Но раз твоим глазам сталл лучше, это тоже хорошо. Если затягивать, то будет плохо. Если затягивать, Чжэнь боится... Этот холодный и суровый тиран помолчал некоторое время, а затем протянул руку, чтобы взять последнюю вещь с подноса. Наследный принц, одетый в девятичастном одеянии, стоял на коленях перед ним. Девятикисточная корона, свисающая с нефритовыми нитями, была аккуратно поднята и осторожно застегнута на голове седовласого принца, точно так же, как двенадцатикисточная Мянь Дяо, символизирующая верховную власть, на голове императора Юаня. В конце концов, император Юань сделал шаг назад. Он долго и пристально смотрел на Цзун Ло, и наконец с удовлетворением сказал: - Неплохо, совсем в стиле Чжэна. Этот набор церемониальных одежд наследного принца, надетый на Цзун Ло, действительно был более чем уместен. Даже он сам в этот момент чувствовал себя как во сне. Вспоминая о перерождении в этой жизни, Цзун Ло изначально ставил перед собой цель захватить трон. Просто на полпути, после многих перипетий, он в конце концов добровольно отказался от этой цели, и все из-за своего происхождения. Кто бы мог подумать, что после всех этих перипетий этот наряд действительно окажется на нем. Прямо перед ним, стоя на высокой платформе, принимая поклонение придворных и народа, все люди были покорны, но это было то, о чем он даже не смел думать. Даже если другие принцы в душе были не согласны, император и наследный принц были теми, перед кем они должны были преклоняться и поклоняться. - Поклонитесь Его Величеству! Поклонитесь Наследнику престола! Звук был оглушительным. Император Юань явно стоял рядом с ним, но его голос был таким же отдаленным, как будто он проникал сквозь туман, полный эмоций. - Чжэнь слишком долго ждал этого дня. Да, слишком долго. Согласно правилам императорской семьи Цзун, только за день до восшествия на престол все учения предков могли быть переданы и правда рассказана принцу. Если бы не смерть Цзун Ло в этой жизни, из-за которой император Юань потерял, а затем вновь обрел его, и если бы не пьянство, Цзун Ло, возможно, не знал бы, как долго его держали в неведении. - Поклонитесь Его Величеству! Поклонитесь наследнику престола! Восклицания все еще продолжались. В оцепенении, стоя между небом и землей, глядя на головы людей, которые кланялись и поклонялись внизу, Цзун Ло почувствовал, что упал в ледяной погреб. Потому что он знал, что это было подделкой. Как могла исчезнуть без причины бессмертная пилюля, которую он положил рядом с императором Юанем? Единственная возможность — это то, что ее кто-то унес. На деревянной табличке было выгравировано имя Цзун Ло, он вовсе не был из рода императора Юаня, она должна была быть чистой, и на ней не должно было быть никаких отметок. Церемониальная мантия, которую он носил, должна была быть надета на другого человека. Человек, который наслаждался всем этим, не должен был быть он. Но он уже не мог спорить, не мог объясняться.