Не хотели бы выпить?

- Юй Бэйчжоу, Ты не так силен, как показываешь на поверхности. Голос Цзун Ло был очень мягким. Но именно этот, казалось бы, иллюзорный шепот, словно запечатанный острый клинок, постепенно стер беззаботную улыбку с лица Юй Бэйчжоу. Когда этот человек улыбался, его улыбка была настолько ослепительной, что люди не смели смотреть на него. Когда он не улыбался, людям было легко почувствовать мрачность. Однако Цзун Ло не остановился, он продолжал давить. - Когда император Юань послал тебя в страну Вэй в качестве протона, он уже признал в своем сердце твое право на престол. Согласно предковским учениям семьи Цзун, чем больше надежд возлагается на ребенка, тем меньше его можно баловать, тем больше его нужно отправлять на обучение и воспитание. Если бы император Юань не раскрыл правду в пьяном состоянии, Цзун Ло никогда бы не узнал об этом способе любить ребенка, который полностью отличался от обычных семей. Он чувствовал, что Юй Бэйчжоу тоже имел право знать. По крайней мере, пусть ненавистный Юй Бэйчжоу перед ним знает, что он не такой, как он бормотал в темной комнате прошлой ночью, где он не мог видеть своих пальцев, что у него ничего не осталось. Император Юань очень любил третьего принца, будь то настоящий или поддельный. - Отец-император очень любил тебя, он даже держал тебя на руках, когда ты был ребенком. Цзун Ло даже не знал, что он говорит. От бега из дворца сюда, от желания допросить Юй Бэйчжоу прошлой ночью до сегодняшнего утра, когда состоялась церемония жертвоприношения ведьмы, которая полностью превзошла его ожидания, а затем до новой встречи с Юй Бэйчжоу, этот человек, который снова стал ему неприятен, говорил вещи, полностью противоположные тому, что он говорил в темной комнате прошлой ночью, и это раздражало. Цзун Ло хотел оторвать упрямый рот мужчины перед ним, но в его сердце была нотка мягкости, и он не мог быть жестоким — в конце концов, Юй Бэйчжоу перед ним мог остаться таким, каким был. Если бы не его переселение, после мести Юй Бэйчжоу продолжил бы сюжет оригинальной книги. В конце концов, оригинал был написан только до сорока с лишним глав, и никто не знал, что произойдет дальше. Возможно, однажды император Юань случайно обнаружил бы, что Юй Бэйчжоу был его биологическим сыном. Не говоря уже о том, что этот человек был сыном Небесного Пути, обладающим превосходными способностями. До признания своего родства он был ценим и продвигаем императором Юанем, и, естественно, было бы просто признать своих предков и вернуться в свой клан. Он мог бы даже стать более сыновним благодаря схожему стилю поведения. Без Цзун Ло оригинальный Юй Бэйчжоу мог бы иметь любовь, дружбу и семейную привязанность. Однако после появления Цзун Ло все это исчезло, что было неоспоримым фактом. - Он... - Цзун Ло хотел продолжить, но был сердито прерван собеседником. - Заткнись! Молодой человек в красном уже полностью сел на камне, смотря на него с высоты. Пара глаз феникса с красными уголками холодно смотрела вниз, и лицемерная улыбка снова появилась на его лице, как будто он хотел обернуть себя толстым слоем брони, с шипами по всему телу. - Слушай, слушай. Юй Бэйчжоу сказал с крайним презрением. - Как забавно, старший брат, ты не хочешь меня ненавидеть, но даже подвергаешь сомнению ненависть других. Тогда скажи мне, как я должен заставить тебя почувствовать, что я ненавижу тебя до мозга костей? Разве недостаточно лишения личности, разве это не повод для ненависти? Такого Юй Бэйчжоу Цзун Ло видел и раньше. В ту ночь в Храме Великой Ведьмы, в момент, когда была раскрыта правда о двух жизнях, Юй Бэйчжоу был с таким же выражением лица. Нескрываемая злоба проявилась на красивом лице, окутанном туманом, агрессивном, расцветающем ядовитыми букетами в грязи. Вредил другим, вредил и себе. Цзун Ло пытался посмотреть на этого пожизненного врага, который всегда был безжалостен, со спокойной точки зрения. Но поведение Юй Бэйчжоу не соответствовало замыслу Цзун Ло. Он был как урожденное злое семя, беззастенчиво выплескивающее свою злобу, и каждое его слово попадало в самую точку. - Видишь ли, опять то же самое. Такой снисходительный и благотворительный тон. Старший брат, я ненавижу тебя больше всего за это, как будто ты кто-то посторонний, произносящий самодовольные слова свыше. Он небрежно рассмеялся, его темные зрачки были бездонными, и он произнес самые грустные слова в насмешливой позе. - Как трогательным было признание отца и сына прошлой ночью. Старший брат, твой вид, когда ты кланяешься на земле, действительно жалок, и я едва могу на это смотреть. Семейная любовь? Ха, это всего лишь иллюзия. Самое важное для тебя я никогда не имел с самого начала, чего же мне ждать? Цзун Ло был ошеломлен и стоял в оцепенении. - И что с того, что я не забочусь об этом статусе? Ха-ха, старший брат, ты прав, я забочусь об этом статусе, и что с того? Можешь ли ты вернуть его мне сейчас, можешь ли ты вернуть мне все эти годы утраты? Слова Юй Бэйчжоу были как острые ножи, как самая ядовитая змея в Великой Пустоши, безжалостно выплевывающая свой алый язык, жестоко провозглашая свою победу. - Нет, ты не можешь вернуть это, ты не можешь расплатиться. Признай, старший брат, мы с тобой просто взаимно обязаны друг другу. Даже если Цзун Ло бесконечно предупреждал себя, чтобы не поддаваться на слова этого вонючего младшего брата Юй Бэйчжоу, он не мог остановить поднимающийся в нем злой огонь. Он сдержал свой гнев и спокойно сказал: - Ты доволен результатом? Этот человек действительно был хорош в расчетах. Забрав пилюлю, Цзун Ло не мог спорить. Кровь была смешана, и только после церемонии коронации наследного принца он узнал правду об этом деле, что перекрыло ему последний выход. Шаг за шагом он оказался в ловушке в этом Императорском городе. Даже если его имя неверно или неправильно подобраны слова, Цзун Ло не мог уйти в этот момент.

(Прим: если имя неверно или неправильно подобраны слова — это означает, что когда вы что-то делаете, вы должны занимать моральную высоту и иметь надлежащую принадлежность).

Он мог только выносить нетерпеливые ожидания императора Юаня, ожидания министров и взгляды всех присутствующих. Даже если его сердце было полно вины, борьбы, боли или чего-то еще, он должен был нести эту ответственность. - Доволен, я очень доволен. Юй Бэйчжоу раскинул руки, его улыбка достигла пика: - Старший брат, ты должен остаться рядом со мной, ты никуда не можешь уйти. Даже если ты умрешь, ты можешь умереть только на кровати младшего брата. Сумасшедший. Сумасшедший. Этот неразумный сумасшедший. Этот сумасшедший, стоя перед человеком, которого он неоднократно называл «самым ненавистным», отказался от всего, что ценил больше всего, предложил все, что имел, и без всяких оговорок сошел с ума. Он избавился от уязвимости прошлой ночи. Восстановленный Юй Бэйчжоу использовал бы только самый болезненный и крайний способ, чтобы удержать его от ухода, даже если бы это означало отказ от всего, таким образом, который сжег бы и нефрит, и обычный камень. Да. Этот человек не имел ничего общего со словом «уязвимость». Он брал то, что хотел, по собственной инициативе, и не был из тех, кто сидит и ждет смерти, как самый воинственный волк в стае, полный агрессии. Даже если он держал его и не отпускал, ему приходилось сначала разорвать цепь и поранить себя по всему телу. Виски Цзун Ло запульсировали. - Убирайся. Все, что произошло прошлой ночью, было просто иллюзией? Возможно, этот парень — прирожденный плохой человек, не вызывающий симпатии, и под твердой оболочкой нет никакой непоследовательности и уязвимости. Все это было лишь отвлекающим маневром. В этот момент было трудно описать словами разочарование в сердце Цзун Ло. Даже хуже, чем в прошлый раз на перевале Ханьмэнь. Только когда серебристо-белый хвост с гневом исчез у ворот особняка, Юй Бэйчжоу, который, казалось, лениво сидел на каменной горке, внезапно выпрямился, выгнул спину и выплюнул рот крови. Кровь пропитала белый мех, но молодой человек не обратил на это особого внимания, отряхнул его, не глядя на кровь на своей одежде, просто переложил руку, чтобы подпереть подбородок, и снова принял вид, будто ему все равно. На самом деле, такая физическая боль и отторжение, если бы это был кто-то другой, вероятно, вызвали бы судороги по всему телу и падение на землю, непосредственно сопровождающееся потерей сознания. Однако, когда дело дошло до Юй Бэйчжоу, это было даже не третьей частью того, что он испытал в темной комнате семьи Юй, когда был ребенком, так что это не было чем-то особенным. Он даже имел время подумать о том, что произошло прошлой ночью, о том, что отношение его старшего брата к нему, казалось, слегка изменилось. Великая Ведьма восстанавливала формацию, а Юй Бэйчжоу, порезав себя маленьким ножом, почувствовал скуку, поэтому он побродил до Башни наблюдения за звездами и неожиданно стал свидетелем хорошей семейной драмы. Унеся пилюлю, он заметил что-то странное в своем теле, поэтому поспешил вернуться в особняк. Эта реакция была очень похожа на то, что происходило, когда он каждый месяц болел: все его тело становилось невыносимо горячим. Борясь с последними остатками сознания, Юй Бэйчжоу пристегнул к телу метеоритное железо с Зимней горы, а затем потерял сознание. Когда он снова проснулся, было уже светло. Он лежал в своей спальне и чувствовал себя очень комфортно. Юй Бэйчжоу не любил, когда в особняке было слишком много слуг, поэтому все они были мужчинами-самоубийцами и немыми слугами, которые должны были просто послушно выполнять приказы и не разговаривать. Особняк Бэйнин был для него скорее временным местом. Оформление спальни не менялось с момента ее ремонта несколько лет назад, и слугам было строго запрещено в нее входить, не говоря уже о множестве правил в особняке, которые никто не осмеливался нарушать. "Возможно, я в оцепенении полз обратно, пытаясь освободиться от цепей". Юй Бэйчжоу, лежа в постели, протянул руку и приложил ее ко лбу, думая с неуверенностью. Подобная ситуация уже случалась раньше. Когда он возглавлял войска за пределами города и внезапно заболел, он проснулся, покрытый кровью, в окружении трупов, и не помнил ничего из того, что произошло между тем. Единственной аномалией был слабый запах в воздухе и хорошо забинтованные следы на его теле. Этот аромат был слишком знаком Юй Бэйчжоу, он не мог не узнать запах Цзун Ло. Но... - Как это возможно? Юй Бэйчжоу скривил губы в самоиронии. С той ночи, даже если Цзун Ло и не ненавидел его, он избегал его, как змею. (Прим: злобного человека) Даже если он и говорил такие слова, как «отпусти меня», можно было представить, насколько он не хотел иметь с ним ничего общего. Как могло быть возможно, что прошлой ночью, после признания в любви своему дорогому отцу, он побежал в его особняк, чтобы попрощаться с ним, и даже любезно помог перевязать рану? Глядя на свои окровавленные кончики пальцев, Юй Бэйчжоу тихонько усмехнулся. Если бы он действительно знал, что он наделал, Цзун Ло, вероятно, снял бы с него кожу и съел его заживо. Задолго до того, как заклинание было произнесено, Великая Ведьма предупредила его, что после этого могут быть серьезные последствия. В любом случае, это не угрожало его жизни, Юй Бэйчжоу мог просто выслушать ее слева и выпустить справа. Он знал, что если Великая Ведьма увидит его в таком состоянии, этот любопытный старик, вероятно, снова скажет, что он, достопочтенный сын Небесного Пути, впал в такое убогое состояние. Для Юй Бэйчжоу Великая Ведьма разбила ему сердце. Но другой был бывшим сыном Небесного Пути, инициатором обратного хода времени, и имел в своих руках бесчисленные рычаги влияния на храм Ведьмы Великой Юань. Это не имеет значения. Кому какое дело. В конце концов, его цель достигнута. Юй Бэйчжоу беззаботно подумал, улыбаясь.