Не хотели бы выпить?

В кабинете дворца Юйчунь на мгновение воцарилась мертвая тишина. Наследный принц в белом стоял за столом, выпрямив спину, словно безмолвный и холодный меч. Великая Ведьма продолжала говорить: - Изначально этот министр не планировал рассказывать вам об этом. Вчера король Бэйнин снова посетил храм Великой Ведьмы, чтобы еще раз пригрозить ей, велев ей держать рот на замке и не разглашать эту информацию. Однако накануне вечером Великая Ведьма наблюдала за звездами и обнаружила, что звезда короля не только померкла, но и была покрыта слабым ореолом смерти. Когда Юй Бэйчжоу пришел, Великая Ведьма напомнила ему, что эта поездка для защиты страны была скорее опасной, чем благоприятной. Но этот человек полностью проигнорировал ее слова, поступая по своему усмотрению, что сильно разгневало Великую Ведьму. Не говоря уже о том, что до Церемонии жертвоприношения ведьм Великая Ведьма была достаточно стара, чтобы считаться стариком. После Церемонии жертвоприношения ведьм он потерял большую часть своей жизни. Но даже несмотря на то, что Великая Ведьма видела больше, чем Юй Бэйчжоу, она никогда не видела человека, который так стремился к смерти. Только те, кто практикует колдовство, знают, какая чудовищная судьба окружала его ранее. Как сказала Великая Ведьма ранее, даже если духовная энергия ослабела, пока Сын Небесного Пути хотел, Небесный Путь мог открыть путь к культивированию бессмертия только для него, и тогда он действительно жил бы так долго, как небеса. Но он был добр, он не только отдал свою судьбу, но и отдал свое имя, личность и даже свою жизнь. Это всего лишь вопрос твоих чувств и моего желания, но когда дело доходит до смерти, это все же несколько нестерпимо. Давным-давно, когда он стал Великой Ведьмой, у него было очень мало эмоциональных колебаний. Теперь, глядя на это, он мог только вздохнуть над трагической судьбой. - Просто король Бэйнина отправляется в страну Вэй, и я боюсь, что его ждет предначертанная смерть. Если он не сможет этого избежать, боюсь... - А при чем тут я? Юй Бэйчжоу лучше всех знал, почему Цзун Ло страдал. Это было из-за правды, раскрывшейся той ночью. Действительно, как сторона, которая ненавидит, Юй Бэйчжоу не сделал ничего плохого, раскрыв правду. Ошибка заключается в судьбе, ошибка заключается в том, что семья Юй поменяла их личностями. Цзун Ло не винил его. Хотя Юй Бэйчжоу продолжал говорить, что ненавидит, он на самом деле не причинял ему вреда. Он винил Юй Бэйчжоу только за то, что тот использовал все средства, чтобы удержать его здесь. Он винил его рот за то, что тот всегда произносил слова, которые были не человеческими, а скорее ненавистными, как нож, который ранил их обоих, оставив его измученным и с разбитым сердцем. Великая Ведьма, казалось, не ожидала, что Цзун Ло скажет это, и беспомощно ответила: - Его обман, возможно, все еще заключается в том, что он не хочет, чтобы вы чувствовали вину. Если бы вы знали о замене деревянной таблички, у вас не было бы такой реакции. Если бы Цзун Ло с самого начала знал, что все это было подстроено Юй Бэйчжоу лично, даже если бы он умер в главном зале, вызвав гнев императора и не оправдав его искренних ожиданий, он сражался бы до смерти, чтобы объяснить правду императору Юань. - Изначально, даже если бы у него был рычаг в руках, этот министр не планировал участвовать в этом деле. Великая Ведьма вздохнула. - Просто когда король Бэйнин нашел меня, он сказал мне: если этого не сделать, ты обязательно встретишь смерть. Великая Ведьма всегда будет помнить ту ночь. В то время Третий Принц еще был на пути из перевала Ханьмэнь. Король Бэйнин вернулся в Имперский Город раньше, и первым делом он не пошел в дворец, чтобы доложить, а побежал в Храм Великой Ведьмы, чтобы угрожать ему. Ведь ранее он помог восстановить формацию обратного хода времени, а это, в конце концов, было связано с количеством жизней в мире. После возвращения в прошлое прошлое не будет запомнено. Даже если Юй Бэйчжоу не сказал бы этого, Великая Ведьма была готова принять меры. Однако изменение деревянной таблички Церемонии жертвоприношения ведьм — это дело касалось основы благополучия страны, и это была не детская забава. Даже зная, что перед ним стоит бывший Сын Небесного Пути, которого он не мог себе позволить провоцировать, и держа в руке рукоятку, Великая Ведьма не собиралась предпринимать никаких действий, а только холодно сказала: - Этот министр — Великая Ведьма и должен избегать мира. По этому вопросу Его Королевское Высочество должен найти кого-то другого. Король Бэйнина долго молчал, прежде чем наконец поднял голову. У подножия снежной горы перевала Ханьмэнь, стоя лицом к лицу с Цзун Ло, печаль другого была сильнее, чем разбитое сердце, как мертвая вода, не такая беспечная, как показывал Юй Бэйчжоу, не оставляя ни единой ряби в сердце. Напротив, его глаза были красными, а темные зрачки полны крови. Очевидно, что возможность прийти раньше Третьего принца была результатом дневной и ночной спешки. - Если не сделать этого, он умрет. Юй Бэйчжоу тихо сказал: - Приговор к смерти в прошлой жизни верный. Он не может объяснить императору Юань, откуда он все это знает. После церемонии жертвоприношения ведьмы он умрет. Его голос был хриплым, подобно сухой наждачной бумаге, полным боли и смятения. - Я не знаю, что это за чувство, я просто не хочу, чтобы он умер. Наследный принц в белом, который смотрел на деревянную табличку, опустил глаза и остановился. Он долго смотрел на деревянную табличку в своей руке, а затем выдавил из горла холодный смех: - Раз Юй Бэйчжоу может пойти на такое, пусть обманывает до конца. Жизнь это или смерть, какое это имеет отношение ко мне, Цзун Ло? - Если он знает, что я буду чувствовать вину, зачем ему навязывать мне то, что мне не принадлежит? Он знает, что я буду чувствовать вину, зачем ему плести такую ложь, обманывая меня, что наша кровь смешалась, делая меня неспособным спорить, чтобы я не чувствовал вины? Цзун Ло не был таким человеком. Даже если Юй Бэйчжоу обманул его, сказав, что их кровь смешалась и нет места для споров, Цзун Ло ни на один день не считал себя законным наследным принцем Великой Юань в своем сердце. То, что не принадлежало ему, никогда не будет принадлежать ему. Даже если Юй Бэйчжоу поменял бы всю свою кровь на его, Цзун Ло не смог бы преодолеть это препятствие в своем сердце. Это даже не имело ничего общего с обменом личностями. Просто этот вопрос был как палка, которая полностью пробудила его. Он был всего лишь душой, переместившейся в книгу, и даже если бы не было обмена с семьей Юй, он все равно занимал тело первоначального владельца и не был законным принцем. Цзун Ло был уставшим и измученным. - Даже если бы он сделал все это и отдал мне все, что у него было, это не было тем, чего я хотел. В конце концов, это было просто самомотивацией и самодвижением. Юй Бэйчжоу, этот сумасшедший. Эта азартная игра должна была быть игрой между двумя людьми, но когда один из них был достаточно сумасшедшим, чтобы бросить все свои фишки, она стала посвящением, не требующим ничего взамен. Как летящий мотылек к пламени, только для того, чтобы дать огню возможность добавить немного топлива и высоко взлететь. Очевидно, Юй Бэйчжоу отдал все, даже все, что должно было принадлежать ему, он добровольно отдал ему, но Цзун Ло не мог почувствовать в своем сердце ни капли тронутости, только нашел это забавным. Это то, чего он хотел? Ему это было не нужно. Ему нужно было только известие, объяснение, конфронтация вместо уклонения. Юй Бэйчжоу никогда этого не давал. Цзун Ло саркастически сказал: - Пытаясь заставить меня его ненавидеть, он действительно не щадил усилий. Этот вонючий младший брат, полный лжи, использовал только ложь и обман, чтобы оттолкнуть людей все дальше и дальше, заставляя Цзун Ло по-настоящему его ненавидеть. Эти слова, возможно, были сказаны в гневе, но они действительно были немного резкими. Но между ними двумя, естественно равнодушный Великая Ведьма не стал бы легкомысленно высказывать высокие мнения, сказав только: - Слова, которые этот министр хочет сказать, были сказаны Вашему Высочеству. Если больше ничего нет, этот министр удаляется. Сегодняшнее дело действительно было вызвано эгоизмом Великой Ведьмы. За несколько десятилетий, за исключением года, когда покойный император лично попросил его помочь рассчитать судьбу императора Юаня перед Церемонией Жертвоприношения Ведьмы, это был второй раз, когда Великая Ведьма проявила свой эгоизм. В конце концов, последний эгоизм принес хороший результат. Я только надеюсь, что на этот раз я получу то, что хочу, по крайней мере, не оставив никаких сожалений. Великая Ведьма в маске призрака пришла в спешке и ушла в спешке, сказав, что уходит, и ее фигура полностью исчезла за пределами дворца Юйчунь, не оставив никаких следов. Оставив Цзун Ло одного в кабинете на долгое, долгое время. Только когда дворцовый слуга тихо спросил, хочет ли наследный принц пообедать, он очнулся, как от сна. Этот обед был безвкусным. После еды дворцовые слуги одевали Его Высочество наследного принца для дневного сна в спальне. Однако вскоре после отдыха дверь спальни открылась. Хозяин Восточного дворца, одетый аккуратно и опрятно, без следов раздевания, вышел и легко сказал: - Этот наследный принц отправляется во дворец Чжан, подготовьте кого-нибудь и доложите Его Величеству. Обычно император Юань встречался со своими чиновниками только утром, а днем рассматривал меморандумы или занимался другими государственными делами. Евнух вошел, чтобы доложить, и император Юань позвал его. В дворце Чжан, как обычно, все еще горел ладан. Император в черно-золотой мантии с изображением дракона сидел за столом, не выказывая удивления его визитом, не прекращая писать пером и не поднимая головы, он сказал: - Ты здесь. Поклонившись, Цзун Ло встал и осторожно сказал: - Отец-император, я... я хочу возглавить войска в стране Вэй. - Ерунда. Император Юань нахмурился и отложил перо. - Ты — наследный принц, и никогда не было такого, чтобы наследный принц командовал войсками. Даже если Чжэнь благоволит к тебе, нет абсолютно никаких причин позволять наследнику престола страны вести войска. Цзун Ло понимал эти принципы. Наследный принц не имел военной власти. Это было большим табу. Накануне Церемонии Жертвоприношения Ведьмы он передал бессмертную пилюлю, Чжаньлу и тигровый талисман кавалерии Сюань. Бессмертную пилюлю забрал Юй Бэйчжоу, Чжаньлу лично надел на него император Юань во время Церемонии Жертвоприношения Ведьмы, и только талисман, после передачи, не был ему возвращен. Даже если отступить на десять тысяч шагов, и тигровый талисман все еще был бы в его руках, наследный принц, возглавляющий войска, страна Вэй, вероятно, сосредоточила бы всю военную мощь здесь, и независимо от того, сколько людей было бы принесено в жертву, они определенно хотели бы захватить его живым. В конце концов, захват наследного принца страны живым мог не только значительно повысить боевой дух своей стороны, но и удержать наследного принца в качестве заложника для переговоров с Великой Юань, что было просто выгодным делом. Однако Цзун Ло все же преклонил колени и глубоко поклонился: - Этот сын знает. Но все же этот сын просит отца-императора помочь этому сыну. Император Юань наконец остановил кисть. Он положил кисть с золотой нитью на подставку для пера: - Причина. Цзун Ло тихо сказал: - Битва против страны Вэй имеет огромное значение. Сейчас не лучшее время для отправки войск. Король Бэйнина не умеет сражаться на передовой, не говоря уже о текущей ситуации, когда военная мощь еще не полностью восстановлена. По голосу императора было невозможно понять, был ли он доволен или зол: - Чжэнь позволяет ему, королю Бэйнина, уйти, потому что он дважды преклонял колени перед Чжэнем. Второй раз это было прошлой ночью. Он всю ночь преклонял колени у ворот дворца Чжан. Только тогда Чжэнь позволил ему компенсировать свои заслуги и не преследовать причину и следствие восстания Цзун Чэнси. - Зная, что это невозможно, но всё равно настаивая сделать это — ты ведь не из тех людей. Император Юань сказал легко: - Не используй эти оправдания, чтобы обмануть меня, Чжэнь хочет услышать, почему ты упрям и настаиваешь на том, чтобы возглавить войска. Мотив твоего отправления или для кого ты едешь. Дворец Чжан погрузился в тишину. Спустя долгое время Цзун Ло наконец закрыл глаза. - Этот сын неблагодарен, простите его за то, что он не может сказать. Не должен, не может и не хочет. - Этот сын уходит на этот раз, желая положить конец всему.