Не хотели бы выпить?

Небо было затянуто темными тучами, настолько густыми, что почти не было видно других цветов. Непрекращающийся дождь падал с высоких облаков, решительно обрушиваясь на безграничную и обширную землю. В этом регионе давно не было такого сильного дождя. Капля за каплей, падая с края неба, одна за другой, сплетенные в размытые цвета, как будто их конец никогда не будет виден. В завесе дождя неслась группа призрачно быстрых лошадей, скачущих и хлещущих хвостами. Человек, ехавший впереди, был одет в толстый масляный плащ, только шея и руки были открыты, показывая тщательно сшитую ткань, белые волосы, свисающие под широкой бамбуковой шляпой, были приподняты, концы волос были мокрые, как чистый снег, парящий на вершине горы, безразличный мороз.

(Прим: масляный плащ — плащ, сделанный из «тунгового масла» (масло, используемое в качестве сушильного реагента в чернилах, красках и лаках).

Эта группа легкой кавалерии двигалась слишком быстро, и ее шум заглушал сильный дождь, так что обнаружить ее следы можно было только с очень близкого расстояния. Кавалерия Сюань, которая стояла на страже за пределами временного лагеря, еще недавно патрулировала территорию. После смены караула он повернул голову и сразу же испугался до смерти, поспешно затрубив в рог о вражеском нападении. - Вражеское нападение——! Звук рога пронзил проливной дождь. Кавалерия Сюань в лагере немедленно схватила оружие и бросилась в проливной дождь. В мгновение ока снаружи палатки кавалерии Сюань собрались солдаты в холодных доспехах. Дождь омывал глаза, как будто они смотрели на великого врага, кавалеристы, охранявшие снаружи, быстро поставили острые копья, чтобы заблокировать лошадей, держа в руках холодные бронзовые копья, готовые в любой момент сбить приближающегося врага. Му Юаньлун также взял длинный меч и вышел из палатки. Плотная завеса дождя закрывала большую часть обзора, он мог видеть только темные дождевые одежды и все более настойчивые стуки копыт. Однако в этой шумной атмосфере божественный белый конь, пронзивший дождь, все еще не замедлял ход, даже немного ускорился. Разве это не самоубийство?! Видя, что отряд лошадей не только не замедлил ход, но даже ускорился, даже Му Юаньлун не мог не удивиться. Надо было знать, что перед лагерем стояли острые копья высотой в несколько футов. Если бы кто-то попал прямо в них, то обязательно был бы пронзен и истек кровью, а люди были бы сбиты с ног. Тук-тук-тук-тук... Все ближе, еще ближе. В мгновение ока божественный белый конь, выскочивший из дождя, высоко подпрыгнул, легко перепрыгнул через высокие острые копья и уверенно приземлился на землю внутри лагеря, а копыта коня разбрызгали воду в низменной области. Любой из всадников кавалерии Сюань знал эту лошадь. Не говоря уже о том, что она издевалась над всеми лошадьми в конюшне, вся армия относилась к ней как к маленькой принцессе, и лучшие травяные лепешки оставляли ей в первую очередь. Теперь, когда статус ее владельца повысился, везде, где бы она ни появлялась, ее встречали радостными криками и приветствиями, и она была очень горда. Чжао Ебай топнул копытом и быстро побежал под навес, чтобы укрыться от дождя. Всадник снял бамбуковую шляпу, обнажив красивое, не имеющее себе равных лицо. Как раз когда все уставились на него, раздался громкий голос: - Прибыл Его Высочество наследный принц! Му Юаньлун был полностью ошеломлен. Однако подсознательная реакция была быстрее, чем его мысли, и он быстро преклонил колени на землю с радостным и уважительным выражением лица: - Этот министр выражает свое почтение Его Высочеству наследнику престола! Цзун Ло спешился, и дождевая вода с масляной ткани упала на землю. Увидев своего заместителя генерала, его холодное выражение лица наконец смягчилось. - Юаньлун. - Почему Его Высочество появился здесь? Чтобы найти Восьмого Высочество? После удивления Му Юаньлун все еще был в шоке. Только что он действительно думал, что местонахождение кавалерии Сюань было раскрыто, и что элитные солдаты из страны Вэй пришли, чтобы разведать и убить. Неожиданно, это был Его Высочество, который должен был быть далеко в Императорском городе. Наследный принц в белом одеянии снял с себя масляный плащ и передал его тайному стражу, который следовал за ним. Он раскрыл ладонь и показал половину тигрового талисмана кавалерии Сюань, лежащего в его ладони, и легкомысленно сказал: - Его Величество отдал приказ, что в битве против страны Вэй кавалерия Сюань и ее фронтальная армия будут под моим командованием. Наследный принц не может командовать армией. Но тигровый талисман не может быть подделан. Столкнувшись с кавалерией Сюань, Цзун Ло не нуждался в этом тигровом талисмане. Этот тигровый талисман был предназначен для двух других генералов армии, которые также участвовали в сражении против страны Вэй. Действительно, даже если с логической точки зрения было непонятно, почему император Юань позволил наследнику престола выйти и возглавить войска, заместитель генерала кавалерии Сюань не имел ни малейших сомнений и громко сказал: - Этот министр искренне подчиняется военному приказу! - Смиренные подданные искренне подчиняются военному приказу! Битва против страны Вэй была последней битвой в многолетней войне Великой Юань против всего мира. Великое достижение объединения мира, которого никто не совершал до этого и никто не совершит после, было неминуемо, и ни один генерал Великой Юань не хотел пропустить его. Возможность сражаться бок о бок с Его Высочеством, который был предан своим подданным, в такой момент, символизирующий славу и имеющий достаточное влияние, чтобы войти в историю, сама по себе была очень радостной вещью. Цзун Ло кивнул. Через некоторое время он внезапно спросил: - Где король Бэйнина? Юй Бэйчжоу возглавлял кавалерию Сюань в этот раз, но имел только военную власть. Согласно военному закону, как только он получил тигровый талисман, предыдущий генерал, обладавший командованием, должен был передать ему власть. Даже если передачи не было, новый генерал должен был по крайней мере выйти, чтобы поприветствовать наследного принца. Однако самая большая палатка, палатка главного генерала, стоящая под дождем, была тихой, и не было никаких признаков того, что кто-то выйдет. Му Юаньлун подошел к передней части палатки, тихо объявил и поднял занавес. Дрова в жаровне все еще горели, карта похода лежала на столе, а внутри никого не было. Напротив, Цзун Жуйчэнь, который только что разобрал военные письма и вышел из лагеря тылового обеспечения, почесал затылок. - Как раз когда прибыл третий императорский брат, король Бэйнин отправился в конюшни. Что еще можно делать в конюшне, кроме как выводить лошадей? Он мчался из Императорского города, промокший до нитки, на быстрой лошади, а этот Юц Бэйчжоу, он был хорош. Увидев его, он развернулся и ушел. Цзун Ло почти рассмеялся от злости. - Хорошо, спасибо, Сяо Ба. Усталость от путешествия днем и ночью полностью исчезла, и рука, свисавшая сбоку, крепко сжалась. Принц в белом одеянии повернулся, без единого слова наступил на стремя, сел на лошадь, даже не взяв бамбуковую шляпу и масляный плащ, прижал лошадь и помчался в бурю. - Ваше Высочество, вы... К тому времени, когда Му Юаньлун отреагировал, белая фигура исчезла в слоях дождевой завесы, чтобы больше никогда не появиться. Дождь все еще шел, становясь все сильнее и сильнее. За темными облаками гремел гром, и земля и небо превратились в тусклую черноту. Недалеко отсюда из-за проливного дождя сошли горные оползни. Цзун Ло ехал на Чжао Ебае, мчась в этих непроглядных сумерках, весь промокший от холодного дождя. Некоторые капли стекали по белым волосам, прилипали к щекам и капали с нижней челюсти. Время от времени раздавался гром, и раздвоенная молния пронзала землю с неба, оттесняя все глубокие цвета и освещая все, как будто это был дневной свет. Недалеко скакала еще одна лошадь, красная одежда на спине черной лошади была смыта дождем, став яркой и нечеткой, свежей, как текущая кровь. В трансе Цзун Ло подумал, что он вернулся на перевал Ханьмэнь полгода назад. На том обширном и безлюдном, мертвенно тихом снежном поле они тоже были ярко одеты и были разъяренными лошадьми, мчащимися галопом, наслаждающимися враждой и выплескивающими всю свою любовь и ненависть. Но теперь не только преследователи, но и настроение были совершенно другими, чем раньше. В то время горе Цзун Ло было больше, чем смерть его сердца, полное боли под сильным ударом и безмолвное от изнеможения. Он просто хотел все объяснить Юй Бэйчжоу, а затем сбежать, чтобы никогда не возвращаться. Но теперь Цзун Ло был полон гнева, вся боль превратилась в насмешку над тем, что его обманули, оцепенение бросило острый нож гнева, утоляющего дикую и неумолимую жажду, который не вернется в ножны, пока не увидит кровь. - Юй Бэйчжоу. Он усмехнулся, громко крича в бурю. - Впервые я узнал, что ты такой трус, смелый только на словах, но не на деле, умеющий только бежать в позоре. Цзун Ло использовал свою внутреннюю силу, его голос был чистым и протяжным, как острый меч, пронзающий завесу проливного дождя, эхом раздаваясь в пустой пустыне. Бум, грохот, грохот, грохот—— Как раз в этот момент гром ударил по пастбищу. В мгновение ока черный конь все еще мчался вдали по белоснежной местности. Однако на седле никого не было. - ——!!! В следующую секунду, без какого-либо предупреждения, из темноты пришла сила, тяжелая как тысяча каттов. Цзун Ло был застигнут врасплох и был непосредственно поражен этой силой, которая, казалось, утащила его в жгучий смоляной огонь и бездну ада, его поза пошатнулась. Они вместе упали с лошади, покатились по лужайке, полной луж, и разбрызгали чистую воду. Глубокая ночь, проливной дождь, люди, промокшие до нитки, падали с лошади вместе. Под небом, полным темных облаков и молний, было неясно, кто в этот момент был более смущен. Или, может быть, оба человека были одинаково смущены. - Трус? Старший брат, ты действительно сказал, что я трус? Под бесконечным дождем грудь Юй Бэйчжоу вздымалась, и он громко смеялся. Его старший брат никогда не узнает, сколько усилий ему стоило сдержать импульс запереть этого человека и безжалостно над ним издеваться, прежде чем покинуть Имперский город. Добро и зло — это всего лишь мгновение, не говоря уже о своенравной, безжалостной душе Юй Бэйчжоу. - Разве не наш Его Высочество наследный принц должен оставаться в Императорском городе? Почему красный шелк и красавица рядом не могут тебя удовлетворить, ты должен преследовать тысячи ли, чтобы найти признание у этого бедного младшего брата? Юй Бэйчжоу не успел закончить фразу, как его прервал удар кулаком. Этот удар был чрезвычайно сильным, почти сломавшим ему нос. Человек, сидящий на нем верхом, усмехнулся и ответил: - Да. Госпожа Шэнь нежна и добра, чрезвычайно умна и не может сравниться с тобой, лжецом, полным лжи. Эта фраза была как фитиль, зажигающий все вокруг. Затем мир закружился. Позиции двух людей мгновенно поменялись. Вспомнив сцену, когда человек перед ним беседовал с другими, безграничная ревность, казалось, свела его с ума, сметая последние остатки разума, словно внезапно оборванная струна. Молодой человек в красном наклонился, его глаза покраснели от безумия. - Старший брат, ты же не думаешь, что этот младший брат не осмелится сделать тебе ничего? Его раскаленная рука крепко сжимала его. Тело, промокшее и замерзшее под холодным дождем, также горело в этом огне ревности. Юй Бэйчжоу жестоко рассмеялся, как будто это могло скрыть те необъяснимые страхи. Его рука была похожа на жирную змею, обвивающую его тонкую талию. В темноте, где никто не подглядывал, раскаленное лезвие прижалось к плотной линии обороны. Казалось, оно хотело разделить это место, где небо было закрыто, чтобы каждый мог испытать боль неподготовленности, силового захвата. - Знает ли дама, которой было даровано право на брак, что высокий и могущественный Его Высочество наследный принц будет эвфемистически и неявно соглашаться быть подчиненным этому младшему брату? Но в следующую секунду боль пришла из кожи головы. Цзун Ло одной рукой схватил рассыпанные черные волосы молодого человека в красном и заставил его поднять голову. Юй Бэйчжоу не нахмурился, но из-за этой силы был вынужден поднять голову и посмотреть прямо в те теплые и ясные глаза. В этот момент эти глаза горели гневом из-за него, и были настолько красивы, что поражали воображение. После минуты молчания Цзун Ло внезапно рассмеялся. Эта улыбка была совершенно не похожа на обычную мягкость, но была полна глубоко укоренившейся насмешки. В мгновение ока. Он подумал, что наконец понял. Понял эту почти навязанную личность, кровавые слова, все, что было сделано молча, и дарил, не прося ничего взамен. - Ты ревнуешь, Юй Бэйчжоу». Принц в белых одеждах, лежащий на земле, открыл рот в насмешливой улыбке. - Ты боишься, ты испугался, ты убегаешь. Только дети так поступают, используя причинение боли другим, чтобы скрыть свои собственные страхи. Чтобы успокоить страх, этот главный герой книги, который всегда был гордым и безрассудным, использовал самые неуклюжие средства, вооружился шипами и скрыл этот самый глубокий факт. Цзун Ло никогда не знал, что сумасшедшие тоже могут чего-то бояться. - Ты боишься, ты не смеешь глубоко задумываться и не смеешь признаться в этом. Потому что, признав этот факт, твоя ненависть за две жизни в мгновение ока превратится в ничто, в иллюзию и нереальность, о которой невозможно говорить. Знаешь, почему? В этот момент выражение лица Юй Бэйчжоу застыло. Он внезапно поднял руку, желая закрыть этот неумолчный рот, как будто в следующий момент оттуда вырвется зверь, способный пожрать человека, и не будет пути назад, не будет возможности повернуть вспять. Цзун Ло оттолкнул его руку, уставившись прямо в эти темные глаза, уголки его рта поднялись в улыбке, как будто объявляя о победе. - Потому что ты влюбился в меня, Юй Бэйчжоу.