Не хотели бы выпить?

В лагере армии кавалерии Сюань Гунсунь Ю аккуратно разложил свои немногие вещи и прогулялся по лагерю, сложив руки за спиной. Его и нескольких теневых стражей привез его высочество. Цзун Ло не дал никаких указаний и уехал на Чжао Ебае. Некоторое время Му Юаньлун не знал, как поступить, поэтому он позволил им сначала войти в палатку, убрать багаж, а затем раздать спальные мешки по отдельности. Примерно через час после отъезда Цзун Ло дождь прекратился. Дождь начался быстро и быстро закончился. Казалось, что проливной дождь в центре был всего лишь гневом Бога Грома и Богини Молнии. Как только их настроение улучшилось, дождливый день сменился солнечным. Дождь начался днем, и вскоре наступила ночь. Ужин армии еще не был подан. - Идите приведите себя в порядок и принесите сухие дрова. После того, как дождь прекратился, солдаты кавалерии Сюань один за другим вышли из палатки. Му Юаньлун умело руководил ими, убрал землю, полную луж, затем установил простую подставку для еды, повесил на нее небольшую печь, сложил под ней дрова, положил трут и, потерев его, разжег огонь. Кавалеристы умело добавили в печь холодную воду. Когда холодная вода закипела, они спокойно достали из мешка какую-то пастообразную массу, добавили ее в горячую воду, затем достали банку и вылили в нее соленые огурцы. Гунсунь Ю с интересом наблюдал за этой сценой и вдруг спросил: - Что это за пастообразная масса? Кавалерист на мгновение остолбенел. Поняв, что его привел Его Высочество, он ответил: - В ответ на вопрос Да Фу, это лапша с супом. Она сделана из пшеничной муки.

(Прим: Да Фу — официальный титул или звание ниже министров и выше ученых)

Как только прозвучало слово «пшеница», в глазах Гунсунь Ю промелькнуло понимание. Основным продуктом питания народа Великой Юань был рис, произведенный из риса. Пшеница была продуктом, завезенным в Великую Пустошь из Западных регионов сотни лет назад. Она хорошо росла в стране А и была основным продуктом питания народа А.

(Прим: «был рис (水稻 — рис, выращенный на рисовых полях), произведенный из риса (大米 — шелушеные семена риса)

Страна А занимала одну из самых выгодных позиций среди стран Великой Пустоши. Ее урожай зерна был чрезвычайно богатым. Она также была славной и была повелительницей таких групп, как страна Вэй. Более ста лет назад армия даже достигла подножия имперского города Великий Юань, ускорив процесс переселения семьи Цзун. Как говорится, тощий верблюд все равно больше лошади. Когда император Юань лично возглавил войска для вторжения в страну А, никто не был оптимистичен. Но, к удивлению всех, Великая Юань действительно захватила эту богатую ресурсами житницу. - А что это? — он указал на неизвестную вещь в банке и спросил. - Это маринованные овощи, которые исследовал Его Высочество, — ответил кавалерист. - Во время похода неудобно носить с собой соль. Достаточно добавить немного этого, и можно сразу варить суп. Так питается армия Великой Юань. Но оно очень соленое, можно добавить в кастрюлю только немного, а потом сварить и есть. Это действительно маринованные овощи?! Гунсунь Ю был несколько удивлен. В предыдущей династии были специальные мариновальщики, чья цель заключалась в консервировании овощей на зиму. Но в целом обычное маринование было преобладающим, а некоторые обеспеченные семьи с хорошими условиями хранили их в погребах и не использовали такой метод, который ухудшал вкус. Эта банка маринованных овощей отличалась от маринадов, которые Гунсунь Ю были наиболее знакомы. Она содержала много соли, что также решало проблему потребления ее в пищу. Соль была специальностью страны Юэ. В прошлом купцы Великой Юань должны были импортировать ее из страны Юэ. После победы над страной Юэ армия никогда не испытывала недостатка в соли, но этот метод все же сохранился. Гунсунь Ю не задавал больше вопросов, но погрузился в раздумья. С древних времен проблема военного продовольствия была одной из главных. Часто говорили, что перед тем, как войска двинутся, сначала отправляются армейские припасы. Если армейские припасы не были на месте, то какой бы храброй ни была армия, она все равно была беспомощна. Хотя он жил в семье отшельника, когда изучал искусство, это не означало, что он был изолирован от мира. Гунсунь Ю знал, что в первые годы, когда Великая Юань еще не захватила столько стран, Третий принц возглавлял кавалерию Сюань, и каждый раз, когда он посылал войска, он сначала атаковал город или грабил провизию противника. Благодаря высокой мобильности кавалерии Третий принц мог точно предсказать местонахождение провизии вражеской армии и почти каждый раз одерживал крупную победу. Провизия вражеской армии была украдена, не говоря уже о хаотичном боевом духе, по крайней мере, они не могли вступать в длительную и изнурительную битву с кавалерией Сюань. Это давало возможность основной армии, идущей сзади, и таким образом было разыграно несколько прославленных сражений. Гунсунь Ю был амбициозен. Он был хорош в военной стратегии. Хотя он мог бы и оставаться в безопасности при дворе, он хотел принять участие в этом беспрецедентном достижении и прославиться. С первого взгляда на Цзун Ло на открытии банкета Байцзя он понял, что этот Его Высочество необыкновенный человек. Лояльность на охотничьих соревнованиях также была его авантюрой. Время доказало, что он сделал правильную ставку. От принца, которого не ценил император Юань, до наследного принца, уступающего только одному человеку, а затем до разрешения управлять солдатами. Любовь тирана к своему наследнику была просто безгранична, не нужно было даже гадать. После инцидента с Цзун Чэнси имперский город был в смятении, а силы, стоявшие за пятым и шестым принцами, были послушны, как перепела. На самом деле, по его мнению, император Юань намеренно согласился на отъезд своего наследного принца в это время, но в этом был некоторый смысл, чтобы его ценный наследный принц не был вовлечен в борьбу в Императорском городе. Согласно новостям, опубликованным перед отъездом, император Юань был полон решимости вновь устроить кровавую баню в Императорском городе, чтобы утвердить свое имя тирана и подготовить почву для следующего наследника. Он не сомневался, что через несколько месяцев, когда Его Высочество вернет войска ко двору, беспорядочные силы в Императорском городе будут уничтожены. Его Высочество был хорош во всем, но он не был достаточно жестоким, чтобы искоренить корни. Кроме того, Его Высочество был известным полководцем, и ему гораздо лучше было прославиться на поле боя, чем участвовать в грязных политических борьбах в Императорском городе. Как раз когда мозг Гунсунь Ю работал на полную мощность и он начал размышлять о намерениях этих власть имущих, вдруг спереди раздался знакомый и нерешительный голос: - Разве ты не тот стратег, который следовал за четвертым принцем? Цзун Жуйчэнь, держа в руках щипцы, стоял перед ним с недоуменным выражением лица. Гунсунь Ю тихо сказал: - Восьмое Высочество. Для Гунсунь Ю было действительно неожиданно встретить Цзун Жуйчэня здесь. Но, подумав, вспомнив о любви и внимании Его Высочества к Восьмому принцу в будни, о том, что даже в лагере армии кавалерии Сюань он мог свободно приходить и уходить, и о том, что заместитель генерала Му был назначен его инструктором по боевым искусствам, это не было удивительным. Самое главное, глядя на внешний вид Цзун Жуйчэня, можно было понять, что Его Высочество не намеревался позволять Восьмому Принцу столкнуться с блеском и сверканием холодного металла в первый раз, когда тот отправился на поле боя. Он должен был еще поработать в тылу, например, доставлять документы, чтобы почувствовать атмосферу поля боя. Ранее Гунсунь Ю несколько раз встречался с Цзун Жуйчэнем, когда тот был с Цзун Чэнси. Четвертый принц представил его как очень влиятельного стратега. Но, глядя на внешний вид Цзун Жуйчэня, господин не рассказал ему о новостях о его тайной операции, поэтому было нормально чувствовать недоумение. Поэтому Гунсунь Ю без угрызений совести начал придумывать историю. - После того, как с четвертым принцем произошел такой инцидент, мы, менкэ, также должны были выбрать другого просвещенного правителя. К счастью, его высочество наследный принц оценил меня, поэтому этот скромный слуга последовал за ним. - Понимаю. Цзун Жуйчэнь кивнул, положил щипцы в руку и вернулся в лагерь. К тому времени, когда кавалерия Сюань закончила ужин и потушила горящий костер в лагере, оставив только один в центре, Му Юаньлун не смог дождаться возвращения Его Высочества. Воспользовавшись этим свободным временем, он беспокоился о главном лагере. В общем, главный лагерь был предназначен только для главного генерала, а заместители генерала могли жить только в меньших лагерях. Но теперь, хотя Его Высочество принял на себя командование, король Бэйнин все еще находился в армии. Оба были известными генералами в Великой Пустоши, и император не давал дополнительных указаний, поэтому он не мог предоставить королю Бэйнину статус заместителя генерала. Сделав шаг назад, этот человек также был настоящим принцем, и его отношение не было бы ниже, чем отношение к главному генералу с точки зрения спецификаций. Однако, когда они покидали Имперский город в этот раз, они взяли с собой только одну большую палатку. Невозможно было разместить и Его Высочество, и короля Бэйнина в главной палатке. Как раз когда Му Юаньлун беспокоился, снаружи лагеря раздался звук копыт лошадей. - Ваше Высочество! Вы вернулись! Он поспешно вышел, принц в белой одежде только что спешился с Чжао Ебая и погладил его красивую гриву в знак награды. После погони и спешки по дороге и принудительной сушки внутренней силой, одежда Цзун Ло была немного влажной, наполовину сухой и наполовину мокрой, висящей на его теле. Но если у кого-то был зоркий глаз, то могли заметить на ней следы и от дождя, и большие пятна размытой грязи. - Третий императорский брат, ты вернулся! Цзун Жуйчэнь, держа в руках трубку с письмами, просветлел глазами, поспешно подбежал и бегло оглядел его: - Где король Бэйнин? Цзун Ло легко ответил: - Не знаю. Он действительно не знал. На бескрайней поляне, произнеся ответную фразу «Потому что ты влюбился в меня», Цзун Ло лежал на земле, на его лице была насмешливая улыбка, и он ждал ответа Юй Бэйчжоу. Так же, как и фраза «Я тебе нравлюсь?», которую он произнес ранее, первоначальным намерением было вызвать отвращение у Юй Бэйчжоу, но когда он это сказал, казалось, что он спрашивает себя. Однако вторая фраза была утвердительной, с более сильной агрессивностью, более способной ранить другого, поразив в самую точку. Неожиданно Юй Бэйчжоу ничего не сказал. Он не ответил гневно, потому что был задет за живое, и не сдался просто так. Молодой человек в красном продолжал давить на него, долго молча, как безмолвная статуя. В конце концов, он наконец встал, пристально посмотрел на Цзун Ло и ушел, не оглядываясь. С начала до конца он не сказал ни слова. Это заставило Цзун Ло почувствовать абсурдность в своем сердце. Полгода назад, после того как Юй Бэйчжоу рассказал ему правду о его жизни, он тоже был таким же, в оцепенении, развернулся и ушел, не сказав ни слова. Теперь все повторилось снова. Только роли поменялись. Единственное отличие заключалось в том, что выражение лица Юй Бэйчжоу было очень спокойным. Почему он ушел, Цзун Ло не знал, но это определенно не было тем болезненным состоянием, в котором он находился в начале. Реакция Юй Бэйчжоу, несомненно, означала, что он успешно поразил смертельное место противника. Цзун Ло должен был быть счастлив. Однако он не испытывал того хорошего настроения, которое он себе представлял, а был скорее раздражен. До того, как произнести эту фразу, он был уверен, что Юй Бэйчжоу уклонётся, испугается, будет сомневаться и упрямиться. Он явно был влюблён, но боялся это признать. После того, как он это сказал, Цзун Ло понял, что, возможно, где-то ошибся. Но где именно была ошибка, он не мог понять. Му Юаньлун тихо спросил: - Может, послать кого-нибудь его поискать? - Не нужно, — Цзун Ло махнул рукой и больше ничего не сказал. Он вернулся в главную палатку. В палатке не было много вещей, очевидно, Юй Бэйчжоу не взял с собой много, когда покинул Имперский город. В оцепенении Цзун Ло вдруг вспомнил одну фразу, которую он сказал. [Признай, Юй Бэйчжоу, ты вовсе не так легко справляешься с делами, как показываешь]. Только сейчас он наконец понял. После того, как Цзун Ло прояснил ситуацию, взгляд Юй Бэйчжоу не был взглядом человека, уклоняющегося от реальности, а скорее выражением замешательства. Как ребенок, который никогда не получал этой игрушки, когда кто-то впервые указал ему на ее существование, он опустил голову, но обнаружил, что его руки пусты, и на его лице отразилось замешательство.