Не хотели бы выпить?

Снаружи звук моросящего дождя барабанил по палатке, шелестя. Из-за спешного путешествия, естественно, было невозможно осмотреть город так тщательно, как при прибытии. Даже чтобы сократить путь, место отдыха находилось в радиусе ста ли, без деревень впереди и торговцев позади. Теперь, когда шел дождь, повсюду в горах и полях были ямы и лужи. Когда копыто лошади наступало на воду, брызги летели на полметра вверх. Палатка была очень простая, поддерживаемая двумя опорами. Спальный мешок едва мог защитить от осеннего холода снаружи. Молодой человек в красном был весь в пыли, так как тоже мчался целые сутки. Даже чтобы догнать их, ему пришлось следовать по следам, вызывая уродливого ястреба для разведки с воздуха, что было еще более утомительно. Цзун Ло хорошо выспался, но Юй Бэйчжоу не сомкнул глаз. Его алая одежда была мокрой местами, а белый мех покрыт следами грязи и мутной воды. Вышедшие из дождя люди были все мокрые. Вздернутые глаза феникса были полны гнева, а место, где стояли сапоги, было все в воде. Он ворвался в главную палатку в таком почти неловком положении, но прежде чем поцеловать его, он снял плащ и высушил его своей внутренней силой, сделав место рядом с Цзун Ло сухим и горячим. - Вчера действительно следовало позволить младшему брату быть ключом и привязать старшего брата к замку. Заперев руки и ноги, не имея возможности встать с постели, старший брат не будет иметь настроения бегать, не так ли? Юй Бэйчжоу улыбался, не в силах скрыть пламя, прыгающее в его темных зрачках. Горячие кончики пальцев сжали подбородок наследного принца в белом, заставляя красиво очерченную шею приподняться, что по непонятной причине заставляло волосы вставать дыбом. Цзун Ло знал, что он действительно злится. В этом он был похож на императора Юаня, достойны быть отцом и сыном с настоящими кровными узами. Чем больше он делал это для других, тем очевиднее был его гнев. Когда он действительно злился, он был спокоен и собран, как быстрое подводное течение, скрытое под поверхностью моря. Только когда человек действительно попадал в него, он понимал, насколько оно было жестоким и разрушительным. - Хм... Еще один поцелуй, полный дикого грабежа. Кончик языка скользнул по небу, жестоко потирая мягкую плоть во рту, заставляя человека упасть наполовину, дрожать и чувствовать кислоту, не в силах поднять руки. Красивая линия крови открылась в воздухе, и когда они разошлись, Цзун Ло едва мог дышать. Еще недавно оставалась небольшая сонливость, но этот человек безжалостно прогнал ее поцелуями. Спустя долгое время Юй Бэйчжоу наконец слабо произнес. - Ты хочешь, чтобы этот младший брат снова собрал твой труп? Дикий ветер нес дождь и шелестел за пределами палатки, и его красивое лицо было слабо видно в свете молнии. Цзун Ло не был уверен, увидел ли он свет в глубине глаз Юй Бэйчжоу или это были пятна от дождя, оставшиеся после путешествия. В момент, когда сверкнула молния, в уголках его узких красных глаз-фениксов, казалось, собралась спешная и испуганная красная отметина, несущая ощущение воды. Хриплый голос был близко к его уху, попадая в уши Цзун Ло, но был необъяснимо грустным: - Старший брат, как ты смеешь? Как ты смеешь быть таким жестоким? Эти слова были не очень приятны для слуха, но беспокойное сердце Цзун Ло, которое не давало ему покоя несколько дней, внезапно успокоилось. Какими бы саркастичными и странными ни были слова Юй Бэйчжоу в этот момент, они были похожи на слова преданного животного, которое использует эти вооруженные шипы, чтобы скрыть панику и страх в своем сердце. Этот человек был явно сумасшедшим и высокомерным, безрассудным до крайности. Как враг, он всегда был опасным и ужасающим противником; даже если бы ему посчастливилось заключить союз, нужно было опасаться, что он воткнет нож в спину, делая все, что ему заблагорассудится, безжалостный до крайности. Такой гордый и произвольный, жестокий и высокомерный человек, сумасшедший до неразумия, пренебрегающий собственной жизнью и смертью, даже если его сердце было разбито, он все равно мог улыбнуться яркой улыбкой, улыбаясь и говоря: «Старший брат, ты простил меня, но я так сильно тебя ненавижу». Теперь он крепко обнимал его, почти с силой, ломающей кости, преследовал его всю ночь, целуя его снова и снова, держа в своих объятиях, подтверждая его существование. Они были так близки, что Цзун Ло даже чувствовал дрожь в этом горячем теле. Юй Бэйчжоу испуган. Он действительно испуган. Как человек, пренебрегающий жизнью и смертью, может испугаться? Глаза Цзун Ло были немного сухими, и какое-то время он слышал только биение своего сердца. Это был просто страх опоздать снова и увидеть холодный труп. Однако такой человек, который был в страхе, даже несмотря на то, что он потерял статус сына судьбы, просто появившись перед ним, мог принести Цзун Ло бесконечное душевное спокойствие. Как будто тревога, беспокойство и страх этих дней были исцелены. В том горячем поцелуе, в грубом обращении, которое грядет. Что бы ни случилось в будущем, сколько бы испытаний и трудностей ни было в Имперском городе, но с ним рядом он не будет бояться. Глядя на прошлое с высокомерной точки зрения Юй Бэйчжоу, длинные ресницы последнего дрожали в воздухе, отбрасывая небольшую тень в форме веера, вызывая у людей иллюзию сожаления без причины. Это заставляло людей хотеть поцеловать эти красивые глаза, лизнуть уголки его глаз, нажать на кончики его ресниц и заставить веки покраснеть. Если хочешь испачкаться и заставить его плакать, лучше всего хныкать и умолять его не продолжать, быть хорошим и признать свою ошибку. Юй Бэйчжоу насильно подавил свой импульс. Потому что это действие было слишком нежным, настолько нежным, что заставляло людей переступать границы. Когда он пришел, он решил, что на этот раз не может так легко отпустить Цзун Ло. Потому что Юй Бэйчжоу был не просто зол, он был в ярости. Будучи злым, он также дрожал от страха. Даже рука, держащая вожжи, была жесткой, как будто замерзла. Только когда он действительно обнял этого человека, он наконец ожил. Никто лучше Юй Бэйчжоу не знал, что когда он увидел труп этого человека под Императорским городом в своей прошлой жизни, все в мгновение ока побледнело. Это не преувеличение. Его внутренние органы смутно болели, дыхание на мгновение замерло, он не слышал ни звука, только ощущал рев в ушах. В тот момент он не понимал, что это была за крайняя печаль. Он был похож на ребенка, который потерял любимую игрушку, упрямо думая, что это потому, что враг не умер от его рук. В последующие девять лет, день и ночь углублялись, послевкусие тепла добавлялось к боли. Прежде чем войти в массив обратного времени, у него было все на свете, но он жил как грязь. Юй Бэйчжоу не знал, что он будет делать, если повторит те же ошибки. Он не мог этого представить. Если бы он хотел сойти с ума, он уже сошел с ума в своей прошлой жизни, полностью сошел с ума. Если он снова сойдет с ума, куда он может пойти? Поцелуй все еще продолжался, и рассыпанные серебристо-белые волосы беспорядочно рассыпались по земле. Температура его пальцев была слишком высокой, и, не подготовившись, он разорвал сухую рану, заставляя ее выдержать заживление. Это было наказанием. Наследный принц в белом подсознательно нахмурился, вздохнул в душе и, наконец, расслабился и решил потакать. Слегка холодная рука обхватила плечо другого, еще более открытая, впервые уступая этому вспыльчивому вонючему младшему брату. Такое молчаливое согласие было похоже на мольбу. Мольба к обидчику обменять на немного незначительного сострадания. Внезапно бушующий только что гнев внезапно утих. Юй Бэйчжоу просто хотел вздохнуть. Надо сказать, что Цзун Ло действительно держал его в своих руках. Действительно, одно преодолевало другое, это был судьбоносный враг. Сколько бы гнева ни оставалось, он не мог сделать ничего тому, кем он дорожил в своем сердце. Страх и тревога на протяжении всего пути, преодолевая ветер и дождь, в конце концов, оказались не более чем громом и мелкими каплями дождя, и он мог выразить свое недовольство только таким образом. - Если ты не можешь запомнить это в своем сердце, пусть твое тело запомнит. Юй Бэйчжоу улыбнулся небрежно, но улыбка не достигла его глаз. - Что ты думаешь, старший брат? Несмотря на то, что он говорил чрезвычайно жестокие слова, он неискренне замедлил темп. Те, кто погиб от рук короля Бэйнина в прошлом, вероятно, не могли себе представить, что этот нефритоволицый асура, человек с сердцем холодным и твердым, как железо, также может иметь такую сторону. Благородный наследный принц прислонился к рукам молодого человека в красном, ничего не сказал, молча терпел это невыносимое наказание, слегка задыхаясь, физиологические слезы сочились из уголков его глаз. Юй Бэйчжоу не трогал его. Их одежда была вполне целой и приличной. Если бы кто-то поднял занавес, он не увидел бы, как высокомерный наследный принц безжалостно унижается одним пальцем. Капли пота капали с его лба, растекаясь по постели. Молодой человек в красном сжал губы, его выражение лица было мрачным, так что казалось, будто он ведет армию в самую тяжелую битву, его красивые брови были высоко подняты, зрачки глубокие и бездонные. Даже если бы меч Тай'А был нагрет до крайней степени, а его корпус, который не был своевременно закален и помещен в ножны после закалки, был растянут до точки взрыва, вены на тыльной стороне его руки выпячивались одна за другой. До такой степени, что даже человек, который был не в полном сознании и подвергался наказанию, мог это почувствовать. Но с самого начала и до конца Юй Бэйчжоу не прикасался к нему нигде, кроме руки. Даже ни одного поцелуя. Только следы на шее и челюсти, укусы, боль. Жестоко и с гневом. Как он и сказал, чтобы Цзун Ло полностью запомнил. За эти дни Юй Бэйчжоу полностью разобрался в строении частей тела своего старшего брата. Справедливости ради, хотя сначала это было не очень комфортно, с молчаливым согласием Цзун Ло, даже если его лицо по-прежнему было ужасно мрачным, напряженная атмосфера наконец растаяла, как весенний дождь. Постепенно после этого скорость меча замедлилась, он больше не проливал кровь с каждым движением, а вместо этого каждым ударом меча указывал прямо на жизненно важные точки. Сильный дождь, который только что гремел, ослабел. Мелкий дождь, пользуясь ночью, падал на зеленые луга, переворачивая соленую и рыбную почву, издавая булькающий звук. За занавеской эти капли дождя также намочили очень красивые, четкие суставы пальцев руки короля Бэйнина. Они стекали по тонким костяшкам, падали в долину, где пересекались линии ладони, впитывались в мокрое пятно, отражая туманный свет. И так продолжалось. Когда дождь почти закончился, наследный принц в белом наконец не смог сдержаться, двинулся вперед, обхватил шею Юй Бэйчжоу, поднял его голову и утешительно поцеловал. Этот поцелуй был как выключатель. Пожирающее чудовище разорвало тишину и страх и злобно ответило на поцелуй. Целуя, пока Цзун Ло не смог больше дышать, судорожно дрожа и сгибаясь, скрутив пальцы ног, почти падая в обморок, и из его горла вырвался жалобный стон, молодой человек в красном медленно убрал руку. В тихой завесе дождя потерянный взгляд Цзун Ло медленно вернулся в норму. Спустя долгое время он тихо сказал: - Прости, это моя вина. Это больше не повторится. Действительно, в этом деле он был виноват первым. Хотя в древние времена это не было обычным явлением, в сердце Цзун Ло, переселенца, после того, как их сердца соединились, Юй Бэйчжоу стал его законным возлюбленным. В современном мире, когда вы состоите в отношениях и дома происходит что-то важное, вы должны рассказать об этом своему партнеру. Это самое базовое уважение и ответственность за отношения. Вспомнив, как Юй Бэйчжоу ранее скрывал от него вещи, Цзун Ло, хотя и знал, что это было для его же блага, все равно был в ярости, считая, что этот человек упрям и неуважителен. Он отчитал Юй Бэйчжоу, а потом сам поступил точно так же. Цзун Ло признал, что действительно был неосмотрителен из-за того секретного письма и поступил опрометчиво. Так же как Юй Бэйчжоу мог честно признать свои ошибки и изо всех сил стараться заслужить прощение, Цзун Ло тоже не имел никаких причин упрямо отказываться признавать свои ошибки. Чувства были взаимными, не было никаких причин для него держаться в стороне. Юй Бэйчжоу ничего не сказал. Но с того момента, как он ворвался в палатку, его холодное лицо наконец расслабилось, и он перестал носить эту неискреннюю улыбку. Он по-прежнему не прикасался к нему. Вместо этого он протянул руку, чтобы прибрать беспорядок, пригладил одежду на принце в белых одеждах, заправил углы одеяла, ловко залез под него и обнял человека. Знакомый запах, который мог уловить только Юй Бэйчжоу, наполнил его объятия. Несравненное чувство безопасности слегка успокоило шрамы, оставшиеся от прошлой жизни. - Уже устал, ложись спать. Завтра нам нужно спешить в путь. В темноте Юй Бэйчжоу нежно взял Цзун Ло за пальцы, переплетая их с своими. Тот кивнул, поцеловал его в щеку и устало заснул. В тишине только пара глаз все еще следила за очертаниями другого человека в своих объятиях. До тех пор, пока на востоке не рассвело и не наступил день.