Не хотели бы выпить?

Рано утром следующего дня Му Юаньлун стоял у входа в палатку с тревожным сердцем. - Ваше Высочество, — сказал он скованно, — уже рассвело. Прошлой ночью король Бэйнина прибыл один, проехав сквозь холодный дождь и тьму, мимо стражи кавалерии Сюань, как будто это была необитаемая территория. Но этого человека действительно нельзя было остановить. Его Высочество ничего не сказал и остался в палатке до утра. Никто не знал, что произошло. Обычно Его Высочество был очень пунктуален и просыпался до рассвета. Теперь прошло уже немало времени с рассвета, и Му Юаньлун подумал, что Его Высочество, возможно, внезапно получил плохие новости. Настроение во время путешествия в эти два дня было очень плохим, и он был измотан. Поэтому он специально не разбудил Его Высочество сразу, а позволил кавалерии Сюань поставить палатку, приготовить завтрак, а затем осторожно позвал. Из палатки доносился шуршащий звук, как будто кто-то вставал и потирал одежду. Несмотря на все усилия, простая палатка все равно не могла скрыть просочившийся звук. В это время раздавались звуки типа «Юаньлун здесь, почему ты меня не разбудил» и «Когда рассвело, который сейчас час?». Если бы это было несколько дней назад, когда король Бэйнин останавливался в главном лагере, Му Юаньлун еще мог бы сказать, что, возможно, Его Высочество и этот давний враг пожали друг другу руки и наконец решили объединить силы. Но сейчас, даже если бы они были близкими друзьями, они не спали бы в одном спальном мешке. Прошлой ночью Его Высочество не взял с собой другой спальный мешок, а палатка была простой и узкой. Они спали так до утра, что было действительно слишком интимно. Му Юаньлун опустил голову и подумал об этом, затем остановился, решив не слушать никаких лишних слов. Как бы то ни было, это были дела Его Высочества. Они, как подчиненные, должны были только держать рот на замке, не говорить того, чего не следовало говорить, и не думать о том, о чем не следовало думать, и все. Он постоял перед палаткой некоторое время, и через минуту кто-то лениво приподнял занавеску. - Этот министр пришел, чтобы помочь Его Высочеству переодеться. Му Юаньлун уже собирался шагнуть вперед, когда вдруг почувствовал, что что-то не так, и резко поднял глаза. Генерал в красно-белой меховой одежде прислонился к палатке и смотрел на него с улыбкой. - Отдайте одежду этому королю, не надо беспокоить заместителя генерала Му Его Высочеством. Изначально в лагере не было такого порядка, но теперь Его Высочество был наследным принцем. Раньше, проснувшись в дворце Юйчунь, дворцовые слуги, обслуживавшие Его Высочество, могли обойти главный лагерь. Ритуал нельзя отменить, поэтому задача обслуживания Его Высочества легла на Му Юаньлуна. Несколько дней назад, когда Юй Бэйчжоу лечился, как бы он ни смотрел на эту сцену, ему было не по себе. Теперь, когда они уже вошли в палатку, как они могут иметь право обращаться с другими? Цзун Ло только что вылез из спального мешка, его длинные серебристые волосы вздымались, а глаза были сонными. Вчера он плохо спал в первой половине ночи, то впадая в полусон, то просыпаясь. Напротив, после того, как его наказали, он весь пропотел, его удержали, чтобы он заснул, и он спал крепко. - Старший брат, иди сюда, протяни руку. Юй Бэйчжоу сказал это, отряхивая чистую одежду. Хотя он был полон энтузиазма, он никогда не делал такого рода вещей и был неуклюжим. Он натянул на Цзун Ло искривленный костюм, и даже посмотреть на пояс было невыносимо. Юй Бэйчжоу не думал, что в его действиях было что-то не так, и пошел причесать ему волосы. Цзун Ло на самом деле хотел сказать, что ему не нравится, когда другие обслуживают его, когда он находится во дворце Юйчунь. Даже если Му Юаньлун присылал ему одежду, он в основном носил ее хорошо, и ему хватало надеть плащ. Но в конце концов, он был виноват первым, и если он мог потакать ему, то пусть так и будет. Во время переодевания Юй Бэйчжоу щекотал его, и было нехорошо бить этого человека, который был в приподнятом настроении, поэтому он мог только воспользоваться моментом, чтобы тихо изменить положение пояса во время расчёсывания. Когда они вышли из лагеря, кавалерия Сюань уже убирала печь. Цзун Ло поспешно потянул Юй Бэйчжоу, чтобы они вместе позавтракали. Во время такой спешки только утром можно было съесть что-нибудь горячее. Обед и ужин были заранее приготовлены и упакованы. Если кто-то пропускал завтрак, его желудок оставался холодным. Пока он еще ел, пришел солдат с докладом. - Ваше Высочество, лошадь, на которой вы ехали прошлой ночью, похоже, не в состоянии продолжать! Юй Бэйчжоу поднял глаза и увидел, что черная лошадь лежала на земле, с пеной у рта, полуоткрытыми глазами и выглядела крайне уставшей. Даже он не мог не почувствовать немного вины. Это была запасная лошадь из передового лагеря кавалерии Сюань. Теоретически, лошади кавалерии Сюань прошли через много сражений, и будь то дальний путь или поход на поле боя, их выносливость и скорость были на высшем уровне. Только разведение и дрессировка лошадей каждый год стоили больших денег. Но каким бы хорошим ни был конь, он не мог выдержать интенсивной погони и спешки Юй Бэйчжоу. Хотя Цзун Ло и другие мчались день и ночь, они каждые несколько часов устраивали лошадям разумный отдых. В отличие от Юй Бэйчжоу, который торопился, он не заботился об этом. Благодаря хорошо выдрессированной военной лошади, даже если она была измотана, она все равно хорошо шла, а не сбрасывала людей прямо с седла. - Это... - Му Юаньлун тоже столкнулся с проблемой. Кроме дюжины отрядов, оставшихся на передовой, все остальные солдаты кавалерии Сюань были в пути. Поскольку они спешили, даже количество лошадей было строго регламентировано, и было бы трудно на время выделить одну для короля Бэйнина. - Ваше Высочество, почему бы не позволить двум братьям ехать на одной военной лошади и не выделить одну для короля Бэйнина? - Не нужно. - Цзун Ло опустил чашу. - Просто наденьте двойное седло на Чжао Ебая. Это означало, что они будут ехать вместе. Му Юаньлун помолчал, а затем быстро пошел все организовать. Как и ожидалось, когда на Чжао Ебая установили двойное седло, он повернул голову и увидел, что другим всадником был Юй Бэйчжоу. Этот красивый и божественный конь сразу же расстроился, опустил голову и заржал. Будучи врагами на протяжении стольких лет, как Чжао Ебай мог не узнать, что это был хозяин того уродливого ястреба. После исцеления в Долине Призраков уродливый ястреб не мог дождаться, чтобы вернуться в лагерь и найти Чжао Ебая. Благодаря тому, что два мастера сражались бок о бок, эти два животных также завязали дружбу на жизнь и смерть. - Будь послушным. Цзун Ло не знал, смеяться ему или плакать, и погладил Чжао Ебая по голове. По совпадению, ястреб, кружащий в небе, также издал несколько тихих криков и плавно приземлился на плечо Юй Бэйчжоу, махая крыльями в сторону Чжао Ебая, как будто прося прощения за своего неосторожного хозяина. Так что, после небольшого уговора и уговора, Чжао Ебай наконец неохотно согласился. Так что следующие несколько дней они провели почти на лошадях. Каждый день, как только светало, они отправлялись в путь и разбивали лагерь только тогда, когда уже почти стемнело. Как только они ложились в спальные мешки и закрывали глаза, они засыпали, механически повторяя этот процесс. Возможно, из-за быстрого темпа, из Императорского города не поступало никаких новостей. Это также соответствовало предыдущей жизни, точно такой же ситуации. Юй Бэйчжоу не говорил много, как будто ничего не замечал. За исключением внезапного гнева в тот день, все было как обычно. Однако Цзун Ло остро заметил, что уродливый ястреб, который следовал за ними, исчез. Когда он спросил Юй Бэйчжоу, тот помолчал, а затем тихо сказал, что отправил ястреба на передовую, чтобы тот доставил сообщение, прося первую партию армии Тяньцзи, которая перевозила трофеи страны Вэй, быть готовой в любой момент после входа на территорию Великой Юань. - Если шестой принц действительно получит военную мощь гарнизона, то не будет недостатка в войсках. Цзун Ло ошеломило это. Через некоторое время он затянул багровую одежду на лошади и прошептал: - Спасибо. Он был наследным принцем и имел в своих руках власть над кавалерией Сюань. В отличие от своей прошлой жизни, где с ним поступали несправедливо. Если он давал четкое объяснение, то временная мобилизация армии не представляла никакой проблемы. Юй Бэйчжоу также обладал военной властью, но его тигровый талисман армии Тяньцзи был неполным, и власть мобилизовать армию была ограничена линией фронта против страны Вэй. Даже если это было срочно и временно, то все основывалось на ситуации, когда император Юань не обращал на это внимания. Если бы за этим последовало расследование, самым серьезным наказанием было бы наказание смертной казнью через обезглавливание. Тем не менее, Юй Бэйчжоу все же молча вызвал на помощь армию Тяньцзи и должным образом организовал тыл. Он также просчитал худший вариант развития событий. - С каких пор старший брат должен меня благодарить? - Молодой человек в красном обнял его, по-прежнему выглядя беззаботным, и его слова казались легкими и невесомыми: - Если ты действительно хочешь что-то сделать, лучше предложить себя. Они все еще мчались на лошадях, и их голоса были заглушены холодным ветром. Только четыре слова «предложи себя» были произнесены четко, легко и уверенно, и ветер донес их до ушей наследного принца в белом. Цзун Ло был в оцепенении, и, повернув голову, обнаружил, что этот человек держит поводья, смотрит прямо перед собой и крепко обнимает его, явно немного нервничая. Он не смог сдержать смеха. Юй Бэйчжоу, который был напряжен, сразу же посмотрел в его сторону, сжав губы: - Чего ты смеешься? Человек, которого обнимали, улыбался, и только сказал: - После решения вопроса с Имперским городом, это не невозможно рассмотреть. Просто рассмотреть? Юй Бэйчжоу не был очень доволен этим ответом, но, подумав, что они скоро вернутся в Имперский город, и вспомнив о значении родства с отцом в сердце старшего брата, он недовольно фыркнул и больше ничего не сказал. С другой стороны, Цзун Ло в душе почти безудержно смеялся. Однако такое расслабление длилось лишь мгновение. Вскоре, после нескольких дней дневного и ночного марша, они наконец прибыли к подножию Имперского города. Атмосфера в армии, которая только что стала немного более оживленной, снова стала торжественной и тяжелой. Причина была проста: двести тысяч солдат гарнизона Имперского города высыпали на улицы, установив усиленную охрану перед четырьмя городскими воротами. Не говоря уже о птицах, даже муха не могла вылететь. В памяти Цзун Ло даже в его прошлой жизни не было такой битвы. В конце концов, в то время он некоторое время бродил у подножия Императорского города и все еще мог получать секретные письма от императорского цензора Сюэ, весь город не был под военным положением, как сейчас. В то же время его беспокойство в сердце стало еще более серьезным. Если бы все было так же, как в его прошлой жизни, когда император Юань внезапно заболел, то отец-император должен был бы сейчас все еще находиться в бессознательном состоянии. А о восстании шестого принца новость, должно быть, случайно просочилась куда-то, поэтому императорский цензор Сюэ знал об этом. Гарнизонная армия могла быть полностью мобилизована только без приказа императора. Однако, пока император Юань не пробудился и не отдал приказ, гарнизонные солдаты могли только охранять дворец и обеспечивать безопасность императора, но не могли влиять на ход сражения или непосредственно подавлять восстание. Это, вероятно, было единственное, что могли сделать доверенные лица императора Юаня, когда он внезапно впал в кому. Но это все равно было опасно. Никто не мог войти во дворец, даже императорский врач с трудом мог приблизиться. Не говоря уже о том, что Пэй Цяньсюэ, который обычно руководил общей ситуацией, не было на месте. Если болезнь императора Юаня затянется еще дольше, то последствия будут невыносимыми. Когда они прибыли к воротам Императорского города, Цзун Ло дал знак Му Юаньлуну остановить кавалерию Сюань. Он и Юй Бэйчжоу, с другой стороны, остались на страже и подошли к главным воротам города. - Последний генерал выражает свое почтение Его Высочеству наследнику престола!

(П/П: Последний генерал «末将-mo jiang» — что означает «генералы, которые уступают генералам и подчиненным генералам, или смирение молодого генерала перед своим начальником»).

Над городскими воротами Дуань Цзюньхао, командующий гарнизонной армией, преклонил колени, чтобы приветствовать их. Однако он отклонил просьбу о входе кавалерии Сюань в Императорский город.