Не хотели бы выпить?

Цзун Ло поднял глаза к небу. Небо было свинцово-серым, вдали нависали тёмные тучи. Сквозь облака виднелись мерцающие вспышки молний, время от времени освещавшие одиночные облака. Очевидно, скоро пойдёт дождь. Хотя было ещё утро, небо уже становилось тёмным, как ночью. Не было видно, откуда они пришли и куда направляются. Прямо как в его прошлой жизни. Однако в следующую секунду теплая рука бесшумно протянулась и крепко сжала его пальцы. Цзун Ло пришел в себя. Он спешился и встал плечом к плечу с Юй Бэйчжоу, спокойно спросив: - Где шестой принц? - Отвечаю Вашему Высочеству: несколько дней назад шестой принц занял левую часть города, и сейчас ситуация находится под контролем гарнизона. Императорский город находится в полной безопасности. Именно так, как и предполагал Цзун Ло. Уши и глаза императора Юаня были повсюду в Императорском городе. Даже если он внезапно заболел, подчиненные, которых он заранее расставил, все равно продолжали действовать. Прямо как в его прошлой жизни, три принца подняли мятеж, опираясь на силы, стоящие за ними. Один обладал военной мощью, другой — придворной властью, а третий творил интриги за кулисами. Император Юань пролежал в коме полмесяца, и в конце концов солдаты гарнизона смогли сражаться до последнего и успешно защитить дворец. Однако районы за пределами дворца пострадали, став полем битвы повстанческой армии. В этой жизни только Цзун Юнлю вел отчаянную битву. Возможно, он услышал что-то об инциденте с Цзун Чэнси, и на этот раз силы, стоящие за резиденцией Шестого принца, действительно приложили немало усилий. Они нацелились на армии, которые Великая Юань присоединила к себе из других стран, но которые еще не сдались полностью. По сравнению с его прошлой жизнью, ситуация была намного лучше. По крайней мере, в прошлой жизни гарнизон мог защищать только дворец, а в этой жизни они заняли городские ворота. Но без приказа императора Юаня, даже если в душе они знали, что Шестой принц восстал, солдаты гарнизона не смели действовать опрометчиво. Они могли только противостоять друг другу и вступать в ожесточенные сражения. Они направили половину своих сил на охрану дворца, а другую половину — на охрану городских ворот, тщательно остерегаясь возможности прибытия подкрепления на помощь Цзун Юнлю. Цзун Юнлю, естественно, не стал бы опрометчиво восставать. Подкрепление было гарантировано, просто Цзун Ло и его кавалерия Сюань вернулись быстрее. Поняв, что дворец, по крайней мере, пока в безопасности, Цзун Ло наконец вздохнул с облегчением. Он снова спросил: - Раз ты рассказал мне о ситуации в городе, почему не пускаешь меня внутрь? Дуань Цзюньхао ответил: - Его Величество уже много дней находится в коме и до сих пор не пришел в себя. Услышав это, сердце Цзун Ло полностью замерло. Раньше он обдумывал бесчисленные возможности. Возможно, император Юань притворялся больным, чтобы устроить ловушку и полностью устранить нестабильные факторы. Или, может быть, он обнаружил, что Цзун Ло не является его биологическим сыном, и намеренно поручил императорскому цензору Сюэ отправить сообщение, чтобы вызвать его обратно в Императорский город, где его ждет расправа. Но все эти догадки имели свои несостоятельные моменты. И действительно, в конце концов, подтвердился худший исход. Император Юань действительно внезапно заболел. Это произошло на целых три месяца раньше, чем в его прошлой жизни. Те, кто знал об этом, находили это абсурдным и труднопостижимым. Такой тиран, владевший миром, — как будто люди забыли, что он тоже подвержен рождению, старению, болезни и смерти. - Я — наследный принц, — подчеркнул Цзун Ло свою личность. Наследный принц был наследником престола, назначенным императором, вторым человеком после императора. Любой, кто его видел, должен был с почтением обращаться к нему: «Ваше Высочество наследный принц». Если даже он не мог войти в город, то никто другой не имел на это права. Командующий гарнизоном долго молчал: - Два года назад Его Величество вручил этому министру секретный указ. - Его Величество сказал, что если однажды возникнет подобная чрезвычайная ситуация, то, за исключением тигрового талисмана гарнизона или самого Его Величества, никто, кто бы то ни был, не сможет войти во дворец. - Включая наследного принца? Дуань Цзюньхао на мгновение замолчал, а затем тяжело кивнул: - Мы признаем только тигровый талисман, а не человека. Выдал ли император Юань этот приказ в своей прошлой жизни? Цзун Ло не знал. Почему он в конце концов покончил с собой у подножия Императорского города? В конечном счете, это произошло потому, что Императорский город контролировали три принца, а Е Линхань получил тот поддельный императорский указ и зачитал его, чтобы заставить его покончить с собой. Не говоря уже о дворце, он даже не смог войти в Императорский город, так что, естественно, он не знал о существовании секретного указа. Но император Юань всегда был упрямым и своевольным императором. Не говоря уже о том, чтобы подготовиться заранее, он, вероятно, никогда не задумывался о дне своей смерти, он даже не начал строительство императорского мавзолея, его высокомерие было очевидным. Действительно ли такой император заранее передал бы Дуань Цзюньхао такой секретный указ? В зрачках Цзун Ло мелькнула тень сомнения, и он пристально посмотрел на командующего гарнизоном, стоящего выше. Дуань Цзюньхао не уклонился, продолжал стоять на коленях на земле и по-прежнему находился под пристальным взглядом наследного принца. Как всем известно, император Юань редко передавал военную власть. Единственным исключением был Цзун Ло. Помимо него, будь то король Бэйнин или другие генералы, хотя они и пользовались уважением, все же существовали несколько мер предосторожности. Что же касается власти над гарнизоном, то она прочно находилась в его собственных руках. Семья Дуань Цзюньхао была честной и на протяжении поколений оставалась верной императору Великой Юань. Он был доверенным подчиненным императора Юаня, не поддавался лести принцев и никогда не участвовал в борьбе за трон. Даже в ситуации его прошлой жизни Цзун Ло никогда не слышал, чтобы у него были какие-либо мятежные мысли. В этой жизни это казалось еще менее вероятным. Тем более Цзун Ло становился все более тревожным. Поскольку отец-император был тяжело болен, ему, естественно, приходилось брать на себя соответствующие обязанности. Что же касается выяснения правды с императором Юанем и возвращения его личности Юй Бэйчжоу, то это можно было только отложить. Сначала он должен был выполнить свои обязанности нынешнего наследного принца. Они были в пути уже столько дней, а Шестой принц все еще наблюдал за Имперским городом, и подкрепление от повстанческой армии могло прибыть в любой момент. Ситуация во дворце была неясна, и никто не знал, что происходит с императором, внезапно заболевшим. В результате они мчались сюда всю дорогу, но даже не смогли увидеть его лица. Как это могло не вызывать у людей чувство разочарования? Величественный и торжественный Императорский город Великой Юань молчаливо возвышался над землей, почти мертвенно тихий. Темно-серые городские стены были укреплены арбалетами, а внизу аккуратно выстроились гарнизонные солдаты, стоящие на страже и готовые к бою. Оглядываясь вокруг, атмосфера была торжественной и угнетающей, и было невозможно разглядеть, что происходит внутри Императорского города. Это был тупик. Цзун Ло почувствовал отчаяние. Он вспомнил день перед Церемонией Жертвоприношения Ведьмы, когда император Юань, напившись, раскрыл прошлое предыдущего императора, и на мгновение даже начал отчаиваться. Изначально предыдущий император сидел на золотом троне, ожидая, пока император Юань поднимется, в гневе восстанет и окропит Императорский Город кровью, прежде чем он расскажет правду. Может быть, император Юань тоже хотел подражать традиции семьи Цзун, что ему пришлось возглавить восстание, прежде чем он согласился подняться с постели и сказать ему, что все это потому, что отец любит тебя. Конечно, как бы ни искали радость в этих невзгодах, это было невозможно. Ведь император Юань действительно внезапно заболел, а в прошлой жизни он действительно услышал известие о его самоубийстве и пришёл в ярость. Об этом мог бы свидетельствовать Юй Бэйчжоу. - Пойдём. Цзун Ло кивнул Дуань Цзюньхао и, не имея выбора, развернулся. Если они не могли войти в Императорский город, а армия с тыла еще не прибыла, и они не могли поднять восстание, им оставалось только ждать. Ждать, пока император Юань проснется, как в его прошлой жизни, начнет подавлять восстание, а затем впустит его. Но по какой-то причине Цзун Ло испытывал необъяснимое чувство тревоги. Его подталкивал какой-то голос, призывающий поспешить во дворец к императору Юаню, иначе последствия будут невообразимы. Кроме того, Цзун Ло всегда чувствовал, что, кажется, упустил какие-то чрезвычайно важные подсказки. Эта подсказка была настолько важна, что с самого начала своего возрождения у него было смутное ощущение, что что-то не так. Только когда император Юань внезапно заболел за три месяца до этого, и он услышал слова Дуань Цзюньхао, это наконец всплыло на поверхность и позволило людям это заметить. Вернувшись в кавалерию Сюань, молодой человек в красном внезапно сказал: - Еще через два дня первая партия армии Тяньцзи сможет достичь Императорского города. Если этого будет недостаточно, я также могу задействовать часть армии Вэйшань. Это означало мятеж. Это вполне соответствовало постоянному стилю Юй Бэйчжоу. Тяжёлое настроение Цзун Ло, которое было у него только что, внезапно сменилось на «не знаю, плакать ли или смеяться», и он успокоился: - Хорошо. На самом деле, так и было. Если подумать, ему все равно придется заставить Юй Бэйчжоу признаться императору Юаню, что он не является истинным потомком семьи Цзун, когда тот вернется, чем неизбежно вызовет гнев отца-императора. Еще одно обвинение в мятеже — это просто добавление еще одного слоя смертного преступления к смертному преступлению; у людей нет двух голов, чтобы их терять, а больше долгов не утяжеляют тело. Напротив, жизнь и смерть императора Юаня были неизвестны, а новости — неясны. Если он будет ждать здесь, как и в прошлой жизни, Цзун Ло наверняка будет сожалеть об этом до конца своих дней. - Тогда давай разбивать здесь лагерь и ждать подкрепления. Даже бы ему пришлось столкнуться с командующим Дуанем, с которым он в былые времена был знаком лишь по кивкам, с обнаженными мечами, и сражаться со своими же людьми сразу после объединения мира. Но это действительно было единственным решением, которое не было решением в текущей ситуации. Самое главное было то, что гарнизон насчитывал двести тысяч человек. Если только они не смогут отозвать всю армию Тяньцзи, им будет трудно одержать верх над гарнизоном. Даже если бы их отозвали, ему, возможно, пришлось бы разделиться с Юй Бэйчжоу: один должен был бы заниматься сдерживанием, а другой — возглавить кавалерию Сюань с высокой мобильностью, чтобы прорваться во дворец. Как только было решено, что необходимо поднять восстание, мысли Цзун Ло как полководца немедленно начали работать на полную мощность. Он пытался найти решение, которое было бы бескровным и оптимальным. Как раз в этот момент Юй Бэйчжоу, сидевший на стоге сена, внезапно приподнял голову и сказал: - Здесь что-то не так. Возможно, те, кто был непосредственно вовлечен в ситуацию, не могли видеть так ясно, как посторонние, и именно посторонний проник во все досконально. В некоторой степени, как подчиненный министр, отбросивший «кровавый фильтр», он понимал императора Юаня лучше, чем Цзун Ло. Он также лучше понимал, насколько яростен был император Юань после смерти Цзун Ло в его прошлой жизни, и, учитывая стремление последнего к контролю, он никогда бы не пошел на такой рискованный шаг. Причина, по которой эта ситуация произошла в его прошлой жизни, заключалась просто в том, что результат Церемонии Жертвоприношения Ведьмы привел императора Юаня в ярость. В сочетании с тем, что он никогда не рассматривал возможность внезапной болезни, это было скорее совпадением судьбы. В этой жизни, поскольку он пообещал быть самым сильным щитом Цзун Ло, император Юань никогда бы не допустил, чтобы такое произошло. После перерождения Юй Бэйчжоу посвятил всю свою энергию и мысли старшему брату и действительно не обращал внимания на все, что происходило вокруг него. Теперь, когда он пришел в себя, он тщательно проанализировал свои воспоминания и обнаружил множество противоречий с прошлой жизнью. По его мнению, император Юань не стал бы опасаться никого, кроме Цзун Ло. Речь шла о праве создать частную армию в Императорском городе, которое предоставлялось сразу же после просьбы. Более того, у него было еще более смелое предположение. Но это предположение было слишком шокирующим, и, не имея полной уверенности, Юй Бэйчжоу не собирался его озвучивать. - Старший брат, ты уверен, что император Юань не оставил тебе никаких подсказок? - он снова спросил для подтверждения. Цзун Ло покачал головой: - Нет. Не договорив до конца, он внезапно замолчал. В следующую секунду меч у его бока с грохотом выскочил из ножен. Наследный принц в белом, с недоверчивым выражением на лице, вытолкнул «Цянькунь» из рукояти меча. В том месте, где когда-то лежало лекарство от ран, которое должно было быть пустым после того, как он его вынул, тихо лежал полутигровый талисман. Над ним был таинственный и сложный узор «Куй». Это был тигровый талисман, передаваемый гарнизоном Великой Юань из поколения в поколение. Был момент, когда все в мире оказалось далеко от Цзун Ло. Он не знал, как он дрожал и поднял этот военный талисман, не знал, как Му Юаньлун привел гарнизон, чтобы тот преклонил колени и приветствовал его, крича, приветствуя возвращение наследного принца в город. Он не знал, как распахнулись тяжелые бронзовые городские ворота, и как он, сидя на Чжао Ебае, мчался по строго охраняемой улице Сюцзаку в городе, словно проходя через ничейную землю; где бы он ни проезжал, солдаты гарнизона все преклоняли колени на земле. Он ничего не видел, он ничего не знал, в их глазах он ворвался в строго охраняемый дворец, куда никто не входил и не выходил уже десятки дней. Дворцовые слуги один за другим падали на колени. Порывистый ветер пронесся мимо, коснувшись его висков. Его навык легкости был доведен до предела, даже игнорируя запрет на боевые искусства во дворце. У Цзун Ло в голове царила путаница, и он испытывал ощущение нереальности, будто его душа уплывает прочь. На перевале Ханьмэнь пространство Цянькунь внутри меча было пустым. Единственный раз, когда оно покинуло его, был в ночь перед Церемонией Жертвоприношения Ведьмы, когда император Юань был пьян, а он признался императору Юаню в правде, вернув меч и пилюлю. Позже тигровый талисман был возвращен Цзун Ло, когда тот покинул Императорский город, пилюлю забрал Юй Бэйчжоу, а Чжаньлу был подарен Цзун Ло самим императором Юанем во время Церемонии Жертвоприношения Ведьм. Как талисман тигра гарнизона мог появиться в мече из ниоткуда? Его явно положил туда сам император Юань. Такая важная военная сила — это не шутка. Зачем ему было его туда класть? В своей прошлой жизни Цзун Ло не получал Чжаньлу вообще, не говоря уже о том, чтобы знать о Цянькуне внутри меча. Даже маленький секрет, спрятанный в мече, ему рассказал сам император Юань. Если только император не знал задолго до этого, что у него внезапно возникнет болезнь, и не планировал перевести его подальше от императорского города. Один за другим, намеренно стертые людьми улики складывались воедино, как пазл. Почему, вернувшись после побега от смерти в этой жизни, император Юань был так потрясен и разгневан. Почему император Юань сказал, что он и во сне не мог представить, что Цзун Ло покончит с собой, как любой другой. Почему на банкете в честь дня рождения императора Юаня он не подарил драконий нефрит, а подарил тысячелетний женьшень, и выражение лица императора Юаня было столь недовольным. Почему, после признания правды той ночью, император Юань, который никогда не пьянел даже после тысячи чаш, был столь спокоен и не проявил ни тени сомнения. Почему император Юань так стремился назначить его наследным принцем, стремился укрепить его власть, построить Восточный дворец и подтолкнуть к нему всех своих доверенных лиц. Почему в этой жизни император Юань больше не скрывал своей заботы о нем, а понемногу, своими поступками, своими словами, говорил ему одно: «Отец-император любит тебя, очень любит тебя». И так далее, было слишком много отличий от его прошлой жизни. Но император Юань никогда не говорил, и никто не осмеливался думать. Люди не могли предсказать будущее. Также было невозможно изменить свою судьбу и пройти гладкий путь за одно перерождение. Все указывало на финал, на самый невероятный абсурдный результат. За глубокими и неглубокими занавесками спальной комнаты отражался холодный силуэт умирающего императора. Его дыхание было очень слабым, грудь почти не поднималась и не опускалась, словно он был мертв. Цзун Ло преклонил колени перед драконьим ложем, дрожа как сито. Он тихо позвал, его голос был невероятно хриплым, слезы текли по его лицу: - Отец-император. Цзун Ло никогда не думал. Оказалось, что в этой жизни не только он и Юй Бэйчжоу переродились. Еще до их перерождения император Юань начал расставлять и закреплять фигуры на шахматной доске для своего самого любимого ребенка, который не был его родным сыном.