Не хотели бы выпить?

Император Юань видел очень долгий сон. Ему снилось, как он стоит на вершине высокой угловой башни и холодно смотрит вдаль. Куда бы ни падал взгляд императора, там и простирались его владения. От самых краёв земли все были его подданными. Место, на которое он сейчас смотрел, находилось на севере Великой Юань. Там земля была замерзшей круглый год, это была холодная пограничная зона, а климат был суровым. Когда император Юань еще был принцем, покойный император тоже отправлял его на границу на несколько лет под предлогом приобретения опыта.  Конечно, он знал, насколько суровы там были условия и насколько напряженной была война. Но два года назад император Юань лично сослал туда своего любимого принца. Говорили, что это изгнание, но в действительности титул принца не был утрачен. Однако без военной силы, без власти, без дела и отправленный на границу на неопределенный срок — в глазах окружающих это ничем не отличалось от изгнания. Завывал холодный ветер. Император Юань просто стоял здесь и вспоминал тот потрясающий гнев, который охватил его, когда он узнал правду после Церемонии Жертвоприношения Ведьмы два года назад. Он был ярко запечатлен в его памяти. Это дело можно было охарактеризовать как полную насмешку. Это было величайшее унижение в жизни императора. Ребенок, которого он ценил больше всего, не был его родной кровью. После многих лет самосовершенствования и кропотливых усилий, все это было направлено на чужой путь, на изготовление свадебных нарядов для других. Даже зная, что семья Ю была уничтожена, император Юань хотел бы выкопать людей и выпороть их трупы. Если бы семья Юй не была уничтожена, они без труда смогли бы заменить наследного принца циветкой. Опираясь на прежние чувства к Цзун Ло, тот не стал бы ничего им делать, и они могли бы легко контролировать эту огромную вражескую страну, которую с таким трудом строили несколько поколений императоров. Какой хороший счет, какой хороший расчет. Лицо императора Юаня было мрачным, и он чуть не сломал себе зуб. Такое огромное унижение, независимо от того, знал ли человек о своем происхождении или нет, привело бы к немедленной казни любого императора. Император Юань действительно был в ярости, в порыве гнева он написал указ без нефритовой печати, намереваясь казнить, не выяснив, причастен ли к этому Цзун Ло. Однако в конце концов этот указ был просто показан Пэй Цяньсюэ, молившему о пощаде. В конце концов, это был принц, на которого он возлагал большие надежды и которого воспитывал много лет. Он не мог приказать его казнить. Император Юань принял совет Пэй Цяньсюэ и отправил этого человека на границу. Когда был издан указ о ссылке, император Юань думал, что никогда больше не захочет видеть этого некогда любимого ребенка, пока не будет похоронен в императорском мавзолее. Однако время может размыть слишком многое. В мемориалах больше не было ежедневных отчетов тайной стражи о третьем принце. В поступающих военных отчетах не было слов «третий принц». Больше не было принца в белом одеянии, скачущего на Чжао Ебае и возвращающегося в город в окружении народа. Больше не было императора, тихо поднимающегося на угловую башню и наблюдающего за каждым его походом. Несколько раз, когда во дворец поступали какие-то хорошие дары, император Юань подсознательно бросал фразу, чтобы часть отправить в резиденцию Третьего принца, но в конце сжимал губы, осознавая, что оговорился. Остальные дворцовые слуги также делали вид, что не слышали, и не смели об этом упоминать. Все знали, что после того, как Третий принц покинул Императорский город, эти три слова стали для императора Юаня абсолютным табу. Будь то Пэй Цяньсюэ или Юань Цзя. Эти ближайшие слуги и внутренние министры, которые были ближе всего к императору Юаню, не могли понять его мыслей и не смели давать опрометчивых советов, что уж говорить о дворцовых слугах? Император привык скрывать свои истинные эмоции. Что он на самом деле думал в душе, знал только он сам. После того как гнев прошел, он наконец начал утихать. В конце концов, те былые проявления привязанности и внимания не были ложными. Император Юань с самого начала не благоволил третьему принцу. Именно сам Цзун Ло тронул сердце императора своими усилиями, своим трудом, своим восхищением и своей бесстрашностью. Только после этого появились поддержка, внимание и высокие ожидания. Он действительно ценил этого ребенка, но это также основывалось на предпосылке кровного родства. Если бы не было кровного родства, то не говоря уже об императоре, любой глава семьи, даже обычные люди, с трудом смогли бы остаться равнодушными. Невольно равновесие в сердце императора Юаня начало колебаться. С самого начала он не мог об этом упоминать, затем молчаливо разрешил пограничным властям каждые три дня присылать ежедневный отчет о Третьем принце, помещая его в верхней части мемориалов, и, наконец, время от времени сам начинал о нем спрашивать. Даже генералы на границе говорили, что, даже будучи сосланным на границу, Третий принц по-прежнему усердно и стойко охранял границу страны, не проявляя абсолютно никаких признаков саморазрушения или упадка. Конечно. Император Юань был одновременно опечален и горд. Это был принц, на воспитании которого он сосредоточился и которого обучал традиционными методами семьи Цзун. Не говоря уже о чем-либо еще, хотя способ обучения наследного принца семьей Цзун был довольно экстремальным, императоры Великой Юань, которые на протяжении поколений отбирались посредством Церемонии Жертвоприношения Ведьмы, действительно были людьми с хорошим характером, способными выдерживать лишения и усердно трудиться. Что бы ни случилось, он никогда не забудет ответственность, лежащую на его плечах. Хотя перед Цзун Ло император Юань редко хвалил его, чаще это были строгие наставления, призывающие стремиться к дальнейшему совершенствованию. Но в сердце императора Юаня он всегда был его самым любимым наследным принцем, без всякого сомнения. Глядя вдаль, император в черной драконьей мантии размышлял. Просто подожди еще немного. Подожди, пока время развяжет этот узел. Однако никто не ожидал, что вскоре после этого он внезапно тяжело заболел. Болезнь наступила внезапно, и он оказался на грани смерти. Только очнувшись из комы, он понял, что это судьба. Еще тогда, когда Цзун Ло был ранен на передовой, находился в критическом состоянии и висел на волоске, император Юань заставил Великую Ведьму насильно продлить жизнь своего любимого сына. Последний неоднократно напоминал ему, что за это придется заплатить цену. Но поскольку траекторию Звезды Императора невозможно было предсказать, Великая Ведьма не знала, какой именно будет эта цена. Император Юань был готов к этому, но не ожидал, что когда судьба настигнет его, ситуация окажется настолько опасной, что даже императорский врач назвал это великой бедой. Возможно, людям всегда нужно оказаться на грани жизни и смерти, чтобы ясно осознать некоторые вещи. Отпустить привязанность к правилам или гордость, даже обиды и недовольства можно было бы отмахнуть со смехом. Узнав, что он балансировал на грани жизни и смерти, медленно приходящий в себя император Юань хотел лишь поскорее отозвать Цзун Ло с границы. Вопрос о том, присваивать ли ему титул наследного принца, был делом второстепенным, по крайней мере, он должен был держать этого человека рядом с собой, чтобы чувствовать себя спокойно. Как бы то ни было, это был его самый любимый принц. - Иди за указом императора, император хочет отозвать Третьего, скажи кому-нибудь, чтобы поспешил к границе. Кроме того, пока император был в коме, те мелкие склоки в Императорском городе действительно заставили императора почувствовать себя старым, прошло уже более десяти дней, они бунтуют под предлогом очищения доверенных придворных монарха, но император не видел, чтобы им удалось войти в главный зал. Он с трудом поднялся с постели, бормоча про себя. В спальне царила мертвая тишина. Все императорские врачи и доверенные лица опустили глаза и молчали, атмосфера была зловеще тихой. Император Юань нахмурился: - Разве вы не слышите приказы Чжэня? Юань Цзя, принеси императорский указ! В этой тишине Пей Цяньсюэ шагнул вперед. Он поклонился в сторону ложа, и все присутствующие в зале тут же последовали его примеру, рассевшись на коленях по всему залу; слышно было лишь их тихое дыхание. - Отвечаю Вашему Величеству: третий принц… он покончил с собой под Императорским городом три дня назад. Трудно описать чувства, которые испытывал в тот момент император Юань. Единственное, что можно было сказать наверняка, — он, должно быть, застыл, как статуя. Спустя долгое время он наконец заговорил. - Пэй Цин, обман императора — преступление, караемое смертной казнью. Император Юань пристально посмотрел на Пэй Цяньсюэ, словно пытаясь разглядеть на лице этого всегда серьезного и холодного премьер-министра Великой Юань следы шутки. Но их не было. Узнав о смерти своего лучшего друга, хотя их отношения за последние два года и охладели, последний все же выглядел несколько печальным. Отпустив людей из зала, премьер-министр в синей мантии медленно заговорил. - Четвертый, пятый и шестой принцы объединили силы, чтобы поднять восстание, а третий принц поспешил вернуться с границы с кавалерией Сюань. Трое принцев опасались, что ситуация может измениться, поэтому решили объединить силы, чтобы устранить Третьего принца. По совпадению, наследный принц страны Вэй ранее похитил указ и прочитал его под Императорским городом. Увидев указ, Третий принц не сказал ни слова, не задал никаких вопросов и сразу же покончил с собой. Очевидно, никто не ожидал, что дело обернется именно так. Многие министры не знали истинной причины, по которой император отправил Третьего принца на границу, и даже сам Цзун Ло не был в этом уверен. Хотя Третий принц был честным и прямолинейным, он также был решительным в убийствах на поле боя и не должен был быть глупо покорным сыном. Кто бы мог подумать, что такой указ, который в глазах многих доверенных лиц казался настолько фальшивым, на самом деле будет воспринят Третьим принцем всерьез. Многие люди задавались вопросом в душе. Разве у Третьего принца не накопилась за эти годы обида в сердце? Такое внезапное отклонение должно было, по крайней мере, вызвать ясные вопросы. Посмотрите, даже враг Третьего принца и его младший брат, король Бэйнина, тоже выглядел удивленным. Выслушав это, сердце императора Юаня стало как мертвый пепел, гнев поразил его сердце, и он изрыгнул глоток крови. Он и так был тяжело болен, его тело было слабо, и он не выдержал гнева. Даже если бы пришел бессмертный старец, это было бы бесполезно. Перед смертью он был полон сожалений, и его сердце кровоточило. Все обиды и узы исчезли в тот момент, когда он услышал, что его любимый сын покончил с собой. Если Цзун Ло действительно знал о своем происхождении, как он мог покончить с собой? Если бы он не был неблагодарным сыном, как он мог бы молчать и немедленно подчиниться? Император никогда не думал, что его ребенок будет настолько благодарным и преданным ему. Император Юань никогда не верил в призраков и богов, но в этот момент он искренне надеялся. ——Если в этом мире действительно есть боги, если бы он мог все повторить, он был бы готов отдать за это все. Когда он снова открыл глаза, император Юань увидел лицо Великой Ведьмы. Дело было не в том, что его спасли, а в разговоре, который произошел несколько лет назад. - Ваше Величество, вы действительно хотите спасти Третьего принца? Император Юань был в оцепенении. Он не мог понять, было ли это реальностью или сном, но, увидев Цзун Ло, безжизненно лежащего на кровати, император Юань все же сделал тот же выбор, что и в своей прошлой жизни. После серии непрослеживаемых проб он обнаружил, что вернулся на пять лет назад. Пять лет назад Цзун Ло ещё был тем энергичным молодым полководцем. Не было никакого указа об отправке его на границу на те два года. Не произошло никаких изменений в Церемонии Жертвоприношения Ведьм. На поверхности они по-прежнему поддерживали отношения отца и сына: один — равнодушный, другой — почтительный, как и любой император из рода Цзун, возлагавший большие надежды на своего принца, скрывая всю теплоту под холодной и величественной императорской маской. Если бы не настоящие воспоминания, император Юань даже подумал бы, что это был всего лишь сон. Кто бы мог подумать, что император Великой Юань, правивший всю жизнь, окажется в таком затруднительном положении в своей прошлой жизни. Он не знал, почему он переродился, и даже Великая Ведьма не могла проследить траекторию Звезды Императора. Но это не помешало императору Юаню заранее разработать планы, по крайней мере, чтобы не повторить трагедию своей прошлой жизни. Однако, занимаясь планированием, император Юань внезапно обнаружил, что он не единственный, кто переродился в этой жизни. Два года спустя, в ночь, когда девять звезд выстроились в ряд, весь мир увидел один и тот же сон. После этого пришла весть о смерти Третьего принца под перевалом Ханьгу. В том же году король Бэйнина выдвинул требование, отличное от того, что было в его прошлой жизни. Опираясь на воспоминания о прошлой жизни, обнаружить эти различия было чрезвычайно просто. Сон закончился. Возможно, его потревожило рыдание, а может, какая-то телепатия, но император на кровати действительно пошевелился. Впервые за более чем десять дней он открыл глаза. Юань Цзя, служивший у его постели, был очень удивлен. Еще несколько дней назад императорский врач покачал головой. Даже Великая Ведьма была бессильна. Честно говоря, он смог продержаться до сих пор, возможно, он держался, желая увидеть Третьего Высочество в последний раз. Те глаза феникса, почти идентичные глазам Юй Бэйчжоу, на мгновение затуманились, а затем наконец нашли фокус и стали острыми. Даже бы он и лежал на смертном одре, выглядя как умирающий, он все равно оставался величественным. Император Юань медленно повернул голову, посмотрел на принца в белом, стоящего на коленях перед драконьим ложем, и вызвал на лице облегченную, но слабую улыбку: - Ло-эр, ты здесь. Цзун Ло внезапно расширил глаза, и слезы потекли как дождь. Он никогда не думал. Почему, когда он вернулся из предсмертного состояния в этой жизни, император Юань был так зол и потрясен. Потому что император Юань, как только увидел Цзун Ло, смутно заподозрил, что у того сохранились воспоминания о прошлой жизни, и что он скрывает обиду и коварство. Цзун Ло никогда не думал. Почему на банкете в честь его дня рождения он не преподнес тот кусок нефрита Шэньлун, и почему после того, как он преподнес тысячелетний женьшень, выражение лица императора Юаня было таким недовольным, что он даже не спал всю ночь. Потому что император Юань давно знал, что настоящий подарок, который Третий с таким трудом подготовил, был не этим. Увидев тот старый женьшень, он мог еще больше убедиться, что его любимый сын тоже сохранил воспоминания о своей прошлой жизни. Предыдущая битва у перевала Ханьгу была для него всего лишь спектаклем. Однако, увидев, как его любимый сын кашляет кровью на банкете по случаю дня рождения, император Юань был одновременно потрясен и разгневан, и впервые почувствовал усталость и душевную боль. Этот ребенок, в конце концов, все еще питает к нему обиду. Цзун Ло никогда не думал. Почему император Юань так торопился сделать его наследным принцем, а после того, как сделал его наследным принцем, он торопился укрепить его власть, установил Восточный дворец и вылил на него всех своих доверенных лиц, как из тыквы. Потому что император Юань давно знал, что его время истекает. Почему же в этой жизни император Юань больше не скрывает свою заботу о нём, а постепенно, понемногу, говорит ему одно: Отец-император любит тебя. Он не говорил об этом до Церемонии Жертвоприношения Ведьмы, потому что такова была традиция рода Цзун. Он не говорил об этом после Церемонии Жертвоприношения Ведьмы, потому что это не касалось кровного родства. К тому времени, когда он наконец понял, было уже слишком поздно, чтобы исправить ситуацию. Император Юань не мог объяснить Цзун Ло причину того указа в своей прошлой жизни, который действительно был написан им. Сколько бы ни налаживались неудавшиеся отношения между отцом и сыном, в них всегда оставались бы трещины. Почему выражение лица императора Юаня было таким спокойным после того, как он признался в правде той ночью? Даже после многократных разоблачений, откровений Цзун Чэнси и его собственных признаний, после стольких промахов сомнений все равно не осталось. Потому что император Юань знал об этом с самого начала. Он с самого начала знал, что Третий не был его родным сыном. Цзун Ло не знал, что даже в этой жизни, без участия Юй Бэйчжоу в подмене деревянной таблички за кулисами, место наследного принца досталось бы только ему. Потому что у императора Юаня в рукаве была приготовлена еще одна поддельная деревянная табличка. На самом деле, император Юань в ту ночь притворялся пьяным. Император был насторожен, и это было последнее испытание. Чем гордился император, так это тем, что и до, и после перерождения Цзун Ло не предал его ожиданий. Даже некоторые подсказки. Например, посмертное звание Цзун Ло было «Наследный принц Благочестия». «Благочестие» означало сыновнюю почтительность, а «Кэ» — приверженность. Вместе это означало приверженность сыновней почтительности.

(Прим: Наследный принц Благочестия «是孝恪太子» xiao(是)=благочестие, ke(孝)=скрупулезно и с уважением, tai zi(太子)=наследный принц)

Если бы император Юань не переродился, посмертное звание, естественно, не указывало бы на благочестие. Именно потому, что император Юань переродился, зная, что Цзун Ло действительно покончит с собой из-за его указа. Думая, что его любимый сын отличался от того, что был в прошлой жизни, и погиб на перевале Ханьгу, он был разбит горем и поэтому издал указ о присвоении этого посмертного титула. Даже в императорском мавзолее гробница, изначально предназначенная для Наследного принца Благочестия, была построена в соответствии с указаниями императора. В общем, всего было слишком много. Сквозь глубокие и неглубокие занавеси ослепительно сияли седые волосы на висках императора. Смерть в прошлой жизни, смерть в этой жизни. Оказалось, что он не просто позволил своему отцу-императору увидеть, как его ребенок умирает раньше него самого. В каком настроении был император Юань, когда получил известие о его побеге от смерти в этой жизни? Цзун Ло не смел об этом думать. А что он делал в то время? Он думал, что переродился, получил шанс начать все сначала, планировал и строил стратегии, шаг за шагом. Не только император Юань, но и Юй Бэйчжоу. Те маленькие уловки, которые он когда-то считал умными, в конце концов все обернулись ножами. Не осознавая этого, Цзун Ло снова и снова ранил людей, которые его любили. - Отец-император, это я, сын, нечестивый, я заслуживаю смерти. Цзун Лоу преклонил колени на земле, и сожаление захлестнуло его, как прилив. - Отец-император, я уже попросил Бэйчжоу достать половину пилюли, не говорите ничего, ладно?