Не хотели бы выпить?

Император Юань улыбнулся, не произнося ни слова. В тихом спальном зале император нежно положил свою широкую, покрытую мозолями руку ему на голову. Хотя император Юань ничего не сказал, Цзун Ло всё понял. В одно мгновение его слёзы потекли ещё сильнее. Бесчисленные угрызения совести и сожаления обрушились на Цзун Ло, словно он жарился на огне, испытывая мучительную боль. Цзун Ло все еще не хотел сдаваться, тихо рыдая: - Отец-император, та бессмертная пилюля… Как оказалось, бессмертная пилюля действительно была подлинным предметом бессмертных. Если бы не эта бессмертная пилюля, защищавшая часть сердечного меридиана, Юй Бэйчжоу действительно умер бы по дороге в Долину Призраков. Именно по этой причине Цзун Ло был полон сожалений. Если бы он тогда не отправился на передовую, а раньше объяснил всё Юй Бэйчжоу, остался в Императорском городе и оставил бессмертную пилюлю императору Юаню, дела не дошли бы до такого. Возможно, император Юань не умер бы. После всех перипетий все его замыслы и планы, которые он строил после своего возрождения, оказались ни к чему. Император Юань знал об этом с самого начала, молча стоя за его спиной, защищая его от ветра и дождя, прокладывая путь к трону. Но он ничего не сказал. Отцовская любовь была подобна горе, не нуждающейся в словах. На этом фоне его и Юй Бэйчжоу интенсивная и упорная любовь и ненависть, даже если они были открыты друг для друга, до сих пор оставляли шрамы, и об этом стало невозможно говорить. Потому что их самое большое разногласие было запутано между ними, из-за обмена кровными линиями, нелепой судьбы, которую нельзя было ни распутать, ни разорвать. И теперь император Юань пронзил этот слой рисовой бумаги. В конце концов, даже если он и не намеревался занять гнездо, Цзун Ло действительно наслаждался удобствами, приносимыми этим статусом, и даже забрал эту глубокую отцовскую любовь. Страх перед приближающейся смертью его отца-императора и чувство вины перед возлюбленным одолевали его. Юй Бэйчжоу был тем, кто ничего не сделал, и в конце концов у него ничего не осталось. Император Юань беспомощно прервал бурные мысли Цзун Ло. - Бессмертная пилюля бесполезна для Чжэня. Широкая ладонь легла на седые волосы наследного принца, молчаливо утешая его. Он израсходовал всю свою жизнь, спасая людей, и знал, что наступит эта беда. Кроме того, император Юань спросил Великую Ведьму, и хотя он не знал, почему смог сохранить память, возможно, это было связано с его желанием, когда он умирал в прошлой жизни. - Великая Ведьма сказала, что есть выигрыши и потери, у всего есть своя цена. Император прислонился к мягкому дивану, слегка прищурив глаза. - В тот момент я просто подумал: если бы я мог сделать это снова, я бы заплатил чем угодно. Поскольку мое желание исполнилось, нынешняя ситуация тоже ожидаема. - Однако я действительно не ожидал, что перед смертью смогу еще раз взглянуть на тебя. У императора Юаня на самом деле было смутное предчувствие. У него было предчувствие, что эта внезапная болезнь не должна была пройти так легко, как в его прошлой жизни. Поэтому он хотел воспользоваться этим последним временем, чтобы держать своего самого любимого ребенка рядом с собой и устроить все на будущее. В этот период император, естественно, видел все, что происходило между двумя единственными потомками Долины Призраков. Это действительно раздражало, поэтому он нашел повод — с глаз долой, из сердца вон — и отправил Юй Бэйчжоу на передовую. Это было сдерживающим фактором, но также и предупреждением. Хотя император Юань никогда не видел снов о Цзун Ло, до того как Юй Бэйчжоу и Великая Ведьма усовершенствовали массив обратного хода времени, он видел во сне много последующих событий Великой Юань в своей прошлой жизни. Он беспомощно наблюдал, как Юй Бэйчжоу разрушал заслуги предков Великой Юань. После тех ужасных снов, если бы этот проклятый мальчишка не спас Цзун Ло, император Юань уже давно бы его порубил. Однако, увидев, как его самый любимый сын стоит перед ним на коленях, задыхаясь от рыданий и прося отправить его на передовую, император Юань всё же смягчился. Он начал размышлять о себе. Не слишком ли жестоко заставлять своего самого любимого сына смотреть, как он умирает? Поразмыслив, император Юань в конце концов всё же решил отпустить его. Пусть его самый любимый сын делает всё, что он хочет. Дело решено, даже если бы и существовала пилюля бессмертия, ничего бы не изменить. - Все это не имеет к тебе никакого отношения. Не вини себя и не трать больше свои силы. В какой-то момент все слуги во всем дворце ушли. Только наследный принц в белом стоял на коленях перед драконьим ложем, его белые волосы ниспадали на спину, он плакал, как ребенок, задыхаясь от рыданий. Император Юань погладил его по голове, внезапно прищурив глаза. - Раз уж ты здесь, зачем стоишь у двери? Заходи к Чжэню. Раздались легкие шаги. В заплаканных глазах Цзун Ло он увидел, как багряный подол промелькнул мимо пустого курильника во дворце, наполненного успокаивающим ароматом. Наконец, он остановился рядом с ним, помедлил мгновение, а затем тоже опустился на колени. - Ваше Величество. Юй Бэйчжоу держал в руке парчовую шкатулку, в которой находилась половина бессмертной пилюли, принесенной из резиденции Третьего принца. Его одежда была слегка растрепана, и с первого взгляда было видно, что он примчался сюда в спешке. Увидев его, император Юань чуть не рассмеялся от злости. - Преклони колени как следует. Когда ты ранил сердце Ло-эра и подставил Четвертого, Чжэнь не видел, чтобы ты был таким трусом. Молодой человек в красном сжал губы и промолчал. Разве император Юань, тоже переродившийся, мог не видеть этих запутанных отношений и споров? Можно было только сказать, что старый имбирь все еще горяч. В этой жизни он вложил всю свою энергию в Цзун Ло, и в его глазах был только Цзун Ло, поэтому он игнорировал многие ненормальности.

(П/П: «старый имбирь все еще горяч» — метафора, обозначающая человека, обладающего квалификацией и опытом в определенной сфере, осторожного и опытного в своих действиях; также может быть метафорой для чего-то зрелого или относительно совершенного в определенном аспекте)

Юй Бэйчжоу не мог не сожалеть. Ему было нелегко наконец-то принять своего старшего брата; двое людей, покрытых шрамами, оставили прошлое позади и были готовы быть честными. Если бы здесь произошло что-то неожиданное, это действительно заставило бы его извергнуть кровь. - Что, нечего сказать? Столкнувшись с молчанием Юй Бэйчжоу, император Юань дважды усмехнулся. - У тебя действительно есть способности, Ло-эр тогда стоял перед Чжэнем, умолял Чжэня отпустить его на передовую, причиной было желание порвать с тобой. В этом путешествии и любовные дела, и сражения прошли гладко, оба вернулись победителями, ты очень гордишься, не так ли? Вспомнив прошлое, где так много принцев боролись за трон, в конце концов на трон взошел темная лошадка по имени Юй Бэйчжоу. Взойдя на престол, не издав указ, чтобы разъяснить миру свою личность, он просто взошел таким неподобающим образом, позволив миру думать, что власть над Великой Юань была узурпирована правителем с другой фамилией, а вина за это была возложена на императора Юаня. Учитывая, что это было сделано также ради оправдания имени Третьего принца после его смерти в прошлой жизни, император Юань не мог ничего сказать. Больше всего его злил Юй Бэйчжоу, этот наглый парень, который просто не справлялся со своими обязанностями императора. Он явно был талантлив, способен и имел амбиции в сердце. Одержимый амбициями, безжалостный, решительный, способный вести солдат в бой и бороться при дворе. Стратегия монарха, путь монарха и искусство управления подчиненными были у него под рукой. Теоретически Юй Бэйчжоу вполне мог бы стать мудрым монархом. Имея заслугу объединения мира, он обладал прочной основой, и не было ничего невозможного в том, чтобы стать императором на века. В результате, после вступления на престол Юй Бэйчжоу стал как будто другим человеком. Он предпочитал каждый день сидеть в спальне, чем заниматься политическими делами, и внезапно превратился в легкомысленного и избалованного правителя. При таком контрасте мир фактически спонтанно прозвал его «Императором Юанем», что тоже было возмутительно. Юй Бэйчжоу глубоким голосом ответил: - Этот министр не осмеливается. Цзун Ло редко видел этого человека в таком состоянии; он сдержал свои колкости и искренне склонил голову. - Не осмеливаешься? Я вижу, что осмеливаешься! Император Юань внезапно повысил голос. - Вонючий мальчишка, не думай, что Я не знаю, какие добрые дела ты совершил в прошлой жизни. Ты только и умеешь, что сбивать Ло-эра с пути истинного, верь или не верь, Я сейчас же издам указ о браке.

(прим. китайское выражение, «вонючий мальчишка», что-то наподобие нашего: паршивец/негодник. Обычно, китайцы используют это выражение ругая ребенка В шутливой форме, тем самым показывая свою любовь и привязанность).

Юй Бэйчжоу, который все это время молчал, внезапно поднял голову. Его выражение лица мгновенно охладело, темные зрачки стали свирепыми, и он был готов умереть. - Цзинь Юй — мой. Цзун Ло, которого Юй Бэйчжоу внезапно обнял перед ложем отца-императора: «…» Что это? Признание? Император Юань стал еще холоднее, гневно глядя на Юй Бэйчжоу, сидящего на кровати, словно готовясь в следующую секунду вскочить и кого-то ударить. - Все еще так дружески обращаешься при мне. Что, не собираешься стать императором в этой жизни? Молодой человек в красном еще сильнее сжал руку. - Я хочу только его, я хочу только его. Император Юань презрительно усмехнулся. - Тогда как же тебе называть Меня? Услышав это, Юй Бэйчжоу остолбенел. После долгого молчания он тихо произнес: - Отец-император. Верно, император Юань, должно быть, с самого начала знал, что он — истинный потомок рода Цзун. Все члены семьи Цзун были гордыми людьми. Поскольку Юй Бэйчжоу не хотел признавать своих предков и возвращаться в свой клан, император Юань также пренебрег признанием этого сына. Как подчиненный, он даст то, что тот должен ценить. В любом случае, принцев было так много, что один недостающий — это тоже неплохо. В мгновение ока тяжелое давление, которое было только что, исчезло. Император Юань снова откинулся на спинку дивана. После того как притворный гнев, который был только что, рассеялся, он казался на год старше, а его лицо было мрачным. Но надо сказать, что наблюдать, как этот противный мальчишка был вынужден сдаться, было необыкновенно приятно. Император улыбнулся и помахал им рукой, из его горла раздался хриплый голос. - Идите сюда. Цзун Ло повернул голову, бросил гневный взгляд на Юй Бэйчжоу и силой потянул того к себе. Император Юань взглянул на их сцепленные руки. - С этого момента Чжэнь оставляет Ло-эра тебе. - Помни, что ты только что пообещал Чжэню. Поскольку ты не хочешь признавать своих предков и возвращаться в свой клан, даже если ты женишься, ты должен жениться на человеке из этой семьи, иначе об этом не может быть и речи. Это было согласие. Юй Бэйчжоу, словно натянутая струна, наконец расслабился. - Хорошо. Он знал, как сильно его старший брат ценит семейную любовь. Если император Юань был полон решимости разрешить брак и расстаться с ними перед смертью, то действительно трудно сказать, какими были бы последствия. Сбросив с себя властный вид, который был у него только что, выражение лица императора Юаня наконец немного смягчилось. - Великая Юань останется вам обоим. Он посмотрел на двух сыновей, стоящих перед кроватью, с смешанными чувствами в сердце. Как бы он ни недолюбливал Юй Бэйчжоу, на самом деле, как монарх, он не скупился на признание заслуг этого подчиненного. А превосходство Цзун Ло было очевидно для всех. Все они были драконами и фениксами среди людей, а не существами из пруда.

(П/П: «не существа из пруда» — это метафора, означающая, что этот человек в будущем достигнет больших высот и не ограничится своими нынешними достижениями. Он не похож на мелкого животного, которое долгое время живет в пруду. Это метафора, означающая, что люди с большими амбициями в конечном итоге совершают великие дела.)

В этой жизни, вместе с Цзун Ло, Юй Бэйчжоу не должен был повторять своих ошибок. В конце своей жизни мутные глаза императора казались пронзающими стены дворца и устремленными на великие реки и горы за его пределами. В прошлой жизни он не смог стать свидетелем того, как железная кавалерия Великой Юань покорила мир, что также было предметом сожаления императора Юаня. Но в этой жизни он не только успешно помирился со своим любимым сыном, воспитал достойного преемника для страны, но и объединил Центральные равнины, совершив это беспрецедентное достижение. По всей видимости, вскоре он сможет отчитаться перед предками Цзун в родовом зале. Вернувшись на небеса, он, вероятно, сможет беседовать со старыми предками три дня и три ночи, без устали хвастаясь своим сыном. Можно сказать, что он был вполне доволен. - После того как Чжэнь уйдет, ты должен лучше к нему относиться. Этот противный мальчишка позволил тебе переродиться, наверное, дорого за это заплатил. Юй Бэйчжоу остолбенел. Решив главные вопросы жизни, он отошел в сторону, как будто это его не касалось, молча наблюдая за этой теплой семейной драмой отцовской любви и сыновней почтительности. До этого он никогда не думал, что император Юань скажет такие слова. - Если бы не пурпурная ци императора, возможно, не было бы шанса вернуться снова, Чжэнь и так уже такой, не говоря уже о нем, - сказал император Юань. - Хотя этот противный мальчишка не идеален во всех отношениях, но искреннее сердце не притворяется, просто говорит неприятно. Если это повторится, просто врежь ему пару раз, нельзя его баловать.

(П/П: пурпурная ци — в древности считалась благоприятным знаком. С ней связано предзнаменование появления императоров, мудрецов и т. д.; это аура, которая в прошлом считалась сокровищем.)

Цзун Ло все еще плакал, и, услышав эти слова, он показал уродливую улыбку. - Хорошо. Он редко плакал. В прошлой жизни, даже когда он покончил с собой, он не проронил ни слезинки. В этой жизни он не только плакал из-за Юй Бэйчжоу, но и сегодня плакал так сильно, что его глаза, нос и губы покраснели. Глядя на своего всегда сильного сына, плачущего так неистово, император Юань снова вздохнул с облегчением, что было несколько нелепо. - Почему ты плачешь? Разве ты когда-нибудь думал, что Чжэнь сможет жить вечно? В будущем ты станешь императором, у человека есть слезы, как ты можешь так легко их проливать? Вечная жизнь была невозможна. Даже если бы это произошло не сегодня, то однажды мы все равно встретили бы эту сцену. Увидеть их в последний раз перед смертью — теперь это считалось завершением. - Страна — хозяин, а люди — гости. В жизни Чжэня не осталось сожалений. Государственные дела и семейные дела были выполнены на отлично. Если и есть одно сожаление, то, пожалуй, то, что я не стал свидетелем того, как мой любимый сын взошел на престол. Но ничего страшного, подумал император Юань, он будет наблюдать за этим с небес. Император Юань погладил руку Цзун Ло. - Ты всегда будешь принцем, которым Чжэнь гордится больше всего. Наконец, его взгляд обратился к Юй Бэйчжоу. - Ты тоже. - Будучи сосланным в страну Вэй, никогда не теряя амбиций, сражаясь за нынешнее положение дел и не впав в кровавую линию семьи Цзун, Чжэнь также гордится тобой. Юй Бэйчжоу внезапно сжал кулак и молча опустил взгляд. Если бы не это, Его Высочество убил бы наследника престола, от чего трудно уйти, как можно было бы дожить до сих пор? В этой атмосфере слез и молчания император рассмеялся, и его широкая рука покрыла сложенные руки двух людей, словно наследие. - Чжэнь гордится вами обоими. Автору есть, что сказать: Перейдя эту грань между жизнью и смертью, я понял: страна — хозяин, а человек — гость. — Из сериала «Роман о Чжэндэ» (《正德演义》), слова Чжу Юйтуна. Почему вы плачете? Неужели вы когда-то думали, что я могу жить вечно? — Слова французского короля Людовика XIV, сказанные на смертном одре.