кинктобер'2025: желанный грех

— Ну куда ты убегаешь? Артем задушено выдыхает, чувствуя, как чужое тело прижимается к нему со спины. Собственное тело слабеет, внутри разливается горячая сперма, а член болезненно ноет, требуя разрядки. Юра во второй раз пережимает основание, не позволяя ему кончить, и трахает грубо, до криков и наливающихся на бедрах синяков, а затем наполняет до краев и оставляет жалостливо скулить, умоляя. — Никуда-а, — еле слышно хрипит Артём, ощущая липкую влагу между бедер — чужая сперма вытекает, пачкая кожу и простыни под ними. — И не пытайся, маленький, я ещё не закончил, — усмехается Юра, кончиками пальцев пробегаясь по напряжённому животу парня. — Ещё? — всхлипывает Артем, поворачивая голову, чтобы столкнуться с темным и жадным взглядом. — Бог любит троицу, зайчонок, — Юра мягко целует его в кончик ушка, а затем делает резкий толчок. — А я тебя-ах! — отвечает Артём, а из глаз тут же брызжут слезы. Он прогибается в спине, прижимаясь к широкой груди Юры, а горячий узел-пружинка в животе разгорается новым витком, обжигает все нервы до потемнения в глазах. Юра не успевает ничего сделать, как Артем бурно изливается перед собой, до боли сжимая чужой член в себе. — Бедный маленький зайчонок не дотерпел? — ухмыляется Юра, наращивая темп сквозь сопротивление болезненно ноющих стенок. Артём дёргается, вскрикивает, по крепкие руки держат его на месте. — Юра-юра-ю-юра, — частит Артём, сжимая бедра между собой, но это не спасает его от резких толчков внутрь, а разбухшая от симуляции простата отдает искрами в позвоночник, вынуждая выкрикивать свои стоны. — Я… а-ах... — Ты, маленький, — хрипло подтверждает Юра, — Заполненный моей спермой и моим членом. Артём жмурится от стыда, хватая Юру за руки, тот стонет из-за сжавших его член мокрых, сверхчувствительных стенок. — И так хочешь ещё, да, Тём? — спрашивает Юра, не переставая толкаться глубоко внутрь. он сжимает бедро Артема в ладони для своего удобства. — Хочешь, чтобы я заполнил тебе опять? Так, чтобы низ живота едва заметно округлился от количества спермы внутри? — Су-ука, — почти плачет Артем, подмахивая Юре в меру сил. Тело сгорает от удовольствия и боли, стыд жжет сознание, и член вновь наливается, готовый к новой разрядке. — Хочу, да-а. — Грязный мальчик, — влажно звучит на самое ухо. — Так любишь быть заполненным для меня, принимать мою сперму до самых краев и истекать ею. Артём бьётся в его руках, выгибается, чтобы поцеловать и заткнуть чужой бесстыдный рот, и получается с переменным успехом. Юра замолкает, целуя его в ответ, кусает губы и дразнит языком, зато ладонь перемещается на живот и давит, будто пытаясь нащупать очертания члена сквозь стенки. Обжигает до искр перед глазами, Артем сжимается и скулит в чужие губы, распахивает свои и стонет от грязности происходящего — Юра слишком хорошо знает, куда нужно бить, знает, насколько Артём слаб перед чувством использованности, ощущением едва не разрывающей наполненности глубоко внутри. — Пожалуйста, пожалуйста, Юра, мне... Я... Господи, пожалуйста, — срывается через слово на стоны Артем, жмурясь до пятен перед глазами, а взгляд и так нещадно плывет от слез и возбуждения. — Сначала я, — отрубает тот. Юра толкает Артема на живот, подтягивает на колени и короткими, рваными движениями вбивает его в мокрые простыни. Артём скулит в подушку, задыхаясь и сжимая ее в руках, сознание обрывается от мешанины ощущений, и кончают, кажется, вместе — Артём осознает плохо. Только горячий поток, заполняющий больше, сильнее, сперма стекает мимо, капает на постель, мешается с его собственной, а тяжесть внизу живота тянет, разрывает мозг и тело ощущением крайней наполненности. Ему кажется, будто ещё немного и лопнет, а Юра бесстыдно шлёпает его по животу до всхлипа. — Закупорить бы на всю жизнь, — медленно, тягуче комментирует он, тоже пытаясь отдышаться. Артём молча падает в сбитые и мокрые простыни, закрывая глаза, и позволяет себе остаться грязной лужей с вытекающей чужой спермой из себя. — Мой мальчик, хороший, Тём.