кинктобер'2025: желанный грех

Как в тех самых видео в тиктоке, где люди плюют на отсутствие еды, но при отсутствии сигарет выскакивают на улицу в чем мать родила, Серафим выпутывается из объятий Юры и начинает собираться. — Ну чё ты до утра не доживешь? — лениво спрашивает Юра, перекатываясь с бока на спину. — Не бурчи, — улыбается Серафим, — Я быстро. Быстро в итоге засыпает Юра, не дождавшись Серафима, хотя тот стремительным кабанчиком до табачки и без лишних телодвижений обратно до квартиры сделал минут за десять. — Соня, — тихо фыркает себе под нос Серафим, успевший по пути выкурить одну и сейчас зажигающий вторую. Он присаживется на кровать, закуривая, притягивает к себе пепельницу и в полумраке спальни наблюдает за тем, как мерно поднимается грудная клетка Юры. Красивый, думает Серафим, выпуская кольца в воздух. Горячий, думается ему, пока взгляд скользит по телу сверху вниз, ласкает оголенную полоску живота из-за задравшейся футболки. Желанный, подсказывает мозг дальше, пока извилины активно рождают новую идею. Сигарета забывается, пачка падает куда-то на пол с тумбы, но Серафиму уже не до этого, он двигается по кровати ниже, устраиваясь на уровне колен Юры, и предвкушающе улыбается. — Хм-м, — задумчиво мычит он, с осторожностью стягивая боксеры с ног парня. Мягкий член притягивает взгляд, Серафим берет его в ладонь и начинает аккуратно ласкать. Неспешно, тягуче, он ведь никуда не торопится. Серафим бросает взгляд на лицо Юры, но тот спокойно спит, не высказывая никаких возмущений. Полувставший член привычно ложится на высунутый язык, терпкий вкус и тяжесть отзываются внизу живота характерным трепетом. Если бабочки, то только такие. Серафим прячет зубы за губами и втягивает головку глубже, скользя языком вокруг, проникая под крайнюю плоть, и от осознания происходящего гортанно выстанывает. Кто ж знал, что это так горячо ощущается. Юра вздыхает, двинув головой, и Серафим тут же бросает взгляд вверх, замирая на пару долгих секунд. Ничего не меняется, и он продолжает. Член ощутимо крепнет во рту, пока не начинает полностью заполнять рот, а головка не упирается в нёбо. Серафим помогает рукой, поглаживая основание и чуть выше, пока язык скользит по стволу, обводя венки. Бессознательное тело перед ним вызывает смешанные, но однозначно приятные чувства, и он лишь ускоряется, втягивая щеки и создавая вакуум. Горячая, налившаяся кровью головка давит на стенку горла, но Серафим привычно давит рефлекс и дышит носом через раз, ощущая пульсирующий член во рту. Юра все также не выказывает признаков сознания, продолжая крепко спать, и в этот раз Серафим радуется тому, насколько глубокий у него сон. Собственный член давит на возбуждение в штанах, требуя внимания, но Серафим концентрируется на удовольствии перед собой, сжимает горло и от неожиданности даже давится, когда сперма брызгает в глотку, а бедра Юры напрягаются. Он расслабляется, наблюдая за умиротворенным лицом своего парня, и спокойно сглатывает все; облизывает опадающий член дочиста и лишь после этого вытаскивает свой, за пару движений доводя и себя до края. Серафим стонет вслух бесстыдно, покусывая губу, и судорожно выдыхает, расслабляясь. Горячая нега растекается по телу, и он, как довольный кот, забирается под руку Юры, устраиваясь в тепле, готовясь ко сну. — Спасибо, Юр, это было заебись, — с тихим смешком благодарит он, укладывая голову на подушку. — Сладких снов.