Дорога в ад

      Артур прижался спиной к стволу кипариса, его пальцы нервно сжимали револьвер. Впереди, сквозь завесу испанского мха, виднелась обветшалая ферма. От нее несло затхлостью, дымом плохого табака и угрозой.       «Черт бы побрал Грея и его поручения,» – пронеслось в голове Артура. Шериф Роудса был такой же гнилой, как эти болота, просто прикрывался звездой. Но Датч велел сотрудничать. «Налаживать связи, Артур, это стратегия». Стратегия... которая привела их сюда, в логово конфедератских отбросов, готовых застрелить любого, кто похож на северянина или просто не понравится.       Рядом присел Ленни. Его лицо, обычно открытое и умное, сейчас было каменным. Он заряжал свой револьвер методично, почти яростно, глаза его смотрели в пустоту. Артур знал, что творится у него внутри. Лемойн был кошмаром для любого чернокожего. А сегодняшняя встреча с Греем... Шериф, раздавая задание, смотрел только на Артура и Джона. На Ленни – сквозь. Как на скотину. Унижение жгло Ленни сильнее болотного солнца.       – Ну, чё за кислые лица? Выше нос, мужики, вечеринка будет что надо! – Шон, как всегда, не мог молчать. На него, ирландца, шериф Грей смотрел не как на пустое место, а просто как на кусок дерьма, но Шона такие мелочи не смущали. Он широко улыбался, пританцовывал на месте, крутил револьвер на пальце. – Представляю рожи этих ублюдков, когда мы ворвемся! Как мышь в масло! Ой… то есть как нож в наковальню! Тьфу ты пропасть, то есть…       – Шон, заткнись нахуй, – прошипел Джон, не отрывая глаз от фермы. – Услышат.       – Даме своей будешь рот затыкать, Марстон, а то опять с утра скандал устроила!       – Ещё слово скажешь про Эбигейл…       – Чой-та? Ты сам и не такое про неё говорил. Скажи, Ленни?       Ленни молчал, стиснув зубы. Шон скорчил гримасу, но понизил голос до шепота, который все равно был громче обычной речи.       – Ладно вам. Чой-та скучные вы. Ну же, представьте! Добрый мордобой, звон монет в мешке... Чего еще для счастья надо? И шериф доволен будет!       – Доволен... – Ленни пробормотал так тихо, что услышал только Артур. Он не поднимал глаз от ствола. – Он будет доволен, что мы сделали грязную работу за него.       В его голосе не было страха, только горечь и ледяная ярость.       – Ленни... – начал Артур, но осёкся. Что он мог сказать? «Держись»? «Не обращай внимания»? Пустые слова. Вместо этого он стрельнул глазами в сторону дороги. Оттуда как раз крался помощник шерифа Ли Грея. Арни Каннинг, молодой, безбородый, с красивым, но каким-то неприятным лицом.       – Джентльмены, – шепнул он, – напоминаю, шериф велел взять живым только Реведора. Так что остальных не щадите…       – А вы будете контролировать, мистер Каннинг? – спросил Джон с тем спокойным нахальством, которое выводило из себя почище открытого зубоскальства Шона. – Лучше на дерево залезьте, оттуда удобнее наблюдать… кхм, стрелять.       Артур жёстко сжал его плечо, без слов приказывая молчать. Посмотрел в вытянувшееся лицо Арни:       – Мой товарищ хочет сказать, что дело рискованное. А про оплату мистер Грей ничего не говорил.       – Ваши услуги, мистер Килгор, – сказал Арни, глядя Артуру в глаза таким взглядом, что было сразу ясно: он знает, что это фальшивая фамилия, – оплачивает правительство штата Лемойн.       – Мои – да. Но мои люди не помощники шерифа.       Кислая улыбка Арни без слов говорила, что “помощникам” он бы с радостью заплатил свинцом, а не золотом. Но сейчас он был один против всех, и потому процедил:       – На ферме должны быть спрятаны деньги, патроны. Всё, что найдёте, ваше…       – Вот это дело! – обрадовался Шон.       – … кроме кожаной папки с бумагами. Её надо в целости и сохранности передать…       – Шерифу Грею лично в руки, – спокойно закончил Артур, и Арни не посмел спорить. – Исполним в лучшем виде, мистер Каннинг.       Он кивнул в сторону фермы.       – План помните? Мы с Джоном нападаем. Ленни – прикрытие с тыла, окна второго этажа. Не дай им организоваться,сынок. Шон – поджигай сено возле правой стены и, ради всего святого, не увлекайся. Береги патроны и голову.       – Да, да, генерал! – Шон шутливо отсалютовал револьвером. – Шум, паника и немножко грабежа – это я мастерски!       – Пошли, – приказал Артур. Его собственное недовольство Греем и этим дерьмовым заданием он загнал глубоко внутрь. Работа есть работа. Надо сделать чисто. Ради банды. Ради Датча.       Они двигались как тени, медленно, осторожно, используя каждую кочку, каждое гнилое бревно как укрытие. Взгляд Артура сканировал двор: под заколоченными окнами в красной грязи свалены треснувшие колёса, разбитые бутылки и всякий мусор; в груде объедков роется тощий пёс; под навесом, уронив голову на стол, храпит какой-то забулдыга, лица не видно, только длинные пегие волосы и красная от загара плешь на затылке. Ещё один подпирал стену, держа винтовку неуклюже, как лопату, смотрел осоловелыми от жары глазами прямо на Артура и не замечал его. Еще два рейдера курили у крыльца и лениво болтали. Никакой дисциплины. Гниль.       – Господи, а разговоров-то было, – презрительно пробурчал Артур, вспоминая, сколько наслушался о коварстве и силе загадочного Реведора. Махнул рукой парням. Мимо огненным сполохом мелькнула рыжая шевелюра Шона, а спустя минуту такое же рыжее пламя весело заплясало у ветхой конюшни. Рейдеры продолжали лениво трепаться, и Артур с Джоном смогли подобраться совсем близко, прежде чем в конюшне истошно заржала лошадь. Только тут бандиты встрепенулись, кинулись к огню.       БАМ!       Выстрел Джона разорвал утреннюю тишину. Рейдер у сарая рухнул, сраженный в голову. Чисто. Метко. Холодный расчет. Это был выстрел не просто бандита, а человека, выплескивающего накопленную ярость.       – Тревога! Враги! – заорал один из курящих, хватаясь за винтовку.       БАМ! БАМ! – два выстрела Артура. Один рейдер упал, сраженный в грудь. Второй успел укрыться за колодой, начав беспорядочно палить в сторону выстрелов. В доме раздались глухие крики, и еще несколько рейдеров вылетели на улицу, остальные открыли пальбу из окон.       И тут снова вмешался Шон.       – ЭЙ, КОЗЛЫ БЕЗЗУБЫЕ! ПОЛУЧАЙТЕ ПОДАРОК ОТ СВОБОДНОГО ДУБЛИНА! – оглушительно выпил он, перекрывая выстрелы. Он выскочил из-за конюшни, швыряя в одного из рейдеров бутылку с зажигательной смесью. Рейдер увернулся, снова бросился в дом, и бутылка разбилась о стену. Дом, который они собирались ограбить, загорелся.       – Шон, на хрена?! Укрывайся, идиот! – заревел Джон, перезаряжая револьвер. Но Шон уже ворвался в конюшню. Оттуда донеслись крики, выстрелы, ржание испуганных лошадей и дикий хохот Шона:       – Опа! Не ожидал, гад? Вот тебе!       Хаос был идеальным прикрытием. Джон рванул вперед, к главному входу. Рейдер из-за колоды высунулся, чтобы выстрелить в него, но Артур поймал его в прицел. БАМ! Еще один труп. Из окна второго этажа высунулся рейдер с винтовкой, но не успел даже поднять его – пуля Ленни нашла свою цель. Джон прорывался ко входу. В него стреляли, но Артур убивал каждого, кто осмеливался высунуться. Первый труп, второй, третий… он сам едва успевал перебегать от ящика к мешкам, от горы мусора к столу… к столу?..       Тот, кто спал за столом, пропал. Убит? Застыв под столом, Артур огляделся по сторонам. Восемь трупов лежали на земле, еще один свесился из окна второго этажа, но ни у кого нет длинных волос с красной от загара плешью.       Выстрелы затихли. Джон пнул дверь. Она треснула, но не поддалась. Изнутри застрочил пулемёт. Пули пробили дверь насквозь, щепка дерева оцарапала Джону щеку.       – НА ЗЕМЛЮ, ДЖОН! – заорал Артур не своим голосом. Джон уже и так упал, и у Артура рухнуло сердце. Но парень тут же резво пополз в сторону, матерясь так, что услышавший его Шон залихватски захохотал. С той стороны, где он кинул смесь, дом уже полыхал вовсю. Артур вылез из-под стола, рывком поднял Джона на ноги. Схватившись за руки, они одновременно плечами выбили заколоченное окно.       Артур ворвался внутрь первым и сразу же увидел плешивого. Тот заправлял ленту в пулемёт, кашляя от дыма – дальняя стена горела, пламя расползалось по доскам пола, лизало потолок. Увидев Артура, он кинулся на него, вопя:       – Libérez Lemoyne!       Артур нажал на спусковой крючок, но револьвер лишь щёлкнул – он забыл перезарядить. Плешивый визгливо, безумно расхохотался, замахнулся на Артура ножом… и упал. Над ним, тяжело дыша, стоял Ленни. Свой карабин он держал за ствол, незнакомца он ударил прикладом.       – Я залез в окно снаружи. На втором этаже всё чисто.       Шон сунулся в окно, его лицо было перемазано сажей, но сияло:       – Чистая работа, Ленни! Как по нотам! А где же наш дорогой лягушатник Реведор? Неужто сбежал? Ха! Трус конфедератский!       – Папка, Шон, папка! – напомнил Артур, обыскивая комнату, распахивая дверцы шкафов. Джон перевернул матрас на тощей кровати, Ленни бросился к камину, зашарил под полкой. Шон прыгнул в окно:       – Да пёс с ней! Хватайте денежки и уходим!       Но Артур уже понял, что дело дрянь. В доме не было ничего ценного, кроме пулемёта, который при ближайшем рассмотрении оказался неисправным (к счастью для Джона, попавшего под обстрел). Ни денег. Ни золота. Ни кожаной папки с документами. Ни загадочного Реведора, на которого Артур был уже зол до предела.       – Валим, – он пнул лежащего на полу рейдера. – Взять с собой!       Джон взвалил рейдера на плечи и потащил наружу. Тот, кашляя, прохрипел с акцентом:       – Вы поплатитесь… тг'усливые янки… пг'едатели…       – Извини, я по-лягушачьи не разумею, – захихикал Шон, пихнув рейдера в бок.       Все вывалились на улицу, и вовремя – дом уже трещал в пламени, от него веяло жаром, как от печки, над крышей валил чёрный дым. И тут Артур заметил движение справа. Выхватил револьвер, прицелился:       – А ну стой, ублюдок!       Мужчина остановился. Прижался к дереву, зажимая рану в плече. Одного взгляда Артуру хватило, чтоб понять: это не Реведор. Ли Грей описал внешность командира рейдеров: молодой, худой и сильный, роскошно одетый, с тонкими светлыми усами. А этот выглядел старше Артура, красное от загара лицо явно постарело раньше времени от невзгод, одежда потрёпанная, усы неухоженные, с проседью. Тяжело дыша, он смотрел на четверых мужчин, что направляли на него оружие.       – Отпустите, – внезапно взмолился он. – Я в ваших не стрелял. Прятался в доме. Я когда-то работал с этими подонками, но быстро понял, кто они… хотел завязать… поймали снова, привезли сюда.       – Так я тебе и поверил, – зло ответил Джон, потирая раненую щёку. Пленник, которому Ленни уже связал руки, приподнялся и рявкнул:       – Ма'гк Джонсон, будь ты пг'оклят, помоги мне! Я твой команди'г!       – Где Реведор? – Артур шагнул вперёд. Марк Джонсон махнул рукой в сторону болот:       – Его здесь нет. Прячется на болотах. Старый особняк Белль-Фонтено. Шериф знает.       – Знает? Тогда почему шериф не повесит его?       Джонсон грустно усмехнулся, а может, скривился от боли:       – Потому что шериф сам его боится… умоляю, не убивайте меня! Я пытаюсь стать честным человеком. У меня жена! У меня сын!       Артур почувствовал, как что-то дрогнуло в нём. Джон тоже помрачнел, опустил револьвер.       – Пг'едатель!!! – заорал связанный пленник, Ленни снова врезал ему, и крик прервался. Джонсон посмотрел на него:       – Вы поймали жирную рыбу. Это Камилль де Мильмон. Один из самых главных среди рейдеров. Вам сильно повезло, обычно его сопровождает больше людей… Сдайте его властям, если хотите, только умоляю, про меня не говорите ничего!       – Да не трясись ты! – Шон закатил глаза. – Уши вянут! Лучше скажи: тут где-то деньжат не завалялось?       Марк Джонсон медленно кивнул, ткнул пальцем в сторону:       – В колодце.       Пока Ленни, Шон и Джон возились у колодца, Артур быстро перевязал Джонсону руку и толкнул в спину:       – Беги, пока я не передумал!       Просить дважды не пришлось. Глядя, как мужчина стремительно скрывается в кустах, Артур улыбнулся. Чарльзу бы это понравилось. При мысли о нём в груди стало тепло. Он не видел Чарльза всего несколько часов, а соскучился так, будто прошла неделя.       Тем временем парни вытащили из колодца ведро, где вместо воды была кожаная сумка с деньгами, и судя по восторженным воплям Шона, добыча была внушительной. Тут и Арни Каннинг пришёл. Взглянул на связанного Мильмона, довольно кивнул:       – Отличная работа, джентльмены. Мистер Грей давно охотится за этим мерзавцем. Если бы мы знали, что он здесь будет, прислали бы побольше людей.       “Ага, как же, – подумал Артур. Реведор был птицей поважнее, чем Мильмон, а за ним отправили только их четверых. Он вспомнил слова Ленни: шериф просто хочет, чтоб они делали за него грязную работу. Им врут, их используют, и Датч это позволяет. Ради чего? Ради денег, которые парни нашли в колодце? Сумма, может, и хорошая, но если половину отдать в общак, а остальное разделить поровну на четверых, получится не так много. Впрочем, ему не хотелось лезть в спор. Усталость от драки и радость от мысли про Чарльза погасили в нём злой огонь, и он лишь коротко сказал:       – Папку не нашли.       – Зато всё остальное безупречно, мистер Килгор! До свидания!       Арни привязал Мильмона к седлу и уехал в Роудс. Джон презрительно сплюнул:       – Бьюсь об заклад, в городишке его встретят как героя.       – Хочешь так же, Марстон? Так иди и устройся помощником шерифа в какой-нибудь дыре. Только жену с сыном не забудь.       Джон не ответил, но Артур уловил тоскливый взгляд, который тот бросил в сторону, где скрылся Марк Джонсон. Артур подошёл к Ленни и Шону, хлопнул их по плечам:       – А ну-ка давайте мою долю, парни!       Спустя некоторое время он уже ехал на Смоуки в сторону Роудса. Прежде, чем вернуться в лагерь, он заглянул в магазин, и увидел, что хозяин как раз сортирует новые товары, в том числе и одежду. Среди вороха дешёвых хлопковых тканей, скромных цветов и простых узоров, Артур вдруг заметил ярко-зелёную рубашку.       – Эту? – продавец скривился. – Сэр, да она вам не по размеру! Ещё и вышивка эта дурацкая… Мадам Карлайл – леди достойная, но поверьте, я принимаю её изделия лишь из уважения к её покойному мужу. Их никто не покупает, пылятся годами.       Артур слушал продавца вполуха, разглядывая яркую ткань, аккуратную вышивку на воротнике и плечах, крепкие швы. У мадам Карлайл золотые руки, а Чарльзу исключительно идут яркие цвета.       – Покупаю, – решительно сказал он. Продавец разинул рот, а Артур улыбнулся ему, так что бедняга даже вздрогнул. – И заверните покрасивее.