Унесенные фанфиком

      Теперь, когда влияние прочитанного им фанфика, наконец, окончило свое действие, столкнувшись с отрезвляющей реальностью, Адриан пытался пересмотреть все пережитое им за последние два дня.       Ощущение превосходства, ехидства и осознания своей гениальности сдуло, словно сигаретный пепел порывом ветра.       Что Маринетт делала до того, как он прочитал фанфик? В целом — была обычной собой. Смущалась, заикалась при разговоре с ним, постоянно оговаривалась, спотыкалась и падала, стоило ей подойти совсем близко.       «Прямо как… я…»       Но если свое поведение Адриан мог бы объяснить влиянием фанфика, что заставил его воспринимать ее, как героиню из фанфика…       Хех, а ведь действительно — «моя девушка — героиня фанфика». Кем бы ни был автор фанфика — он либо чертов гений, либо апостол всего безумия во Вселенной.       Получается, она вела себя так задолго до этого фанфика вообще?       «Но как же…»       Адриан вспомнил свое первое утро после прочтения. Он увидел ее, непринужденно болтавшую с Альей по дороге до коллежа, и именно тогда что-то в его голове окончательно сдвинулось.       Тогда его идея-фикс об авторстве еще была лишь подозрением, но он отчаянно пытался найти доказательства этого подозрения. Даже если приходилось натягивать сову на Юпитер.       Но стоило ему упасть, как вся ее неловкость сменилась самоотверженностью и… заботой?       Она схватила его и потащила в медкабинет с таким беспокойством, что теперь, вспоминая эту сцену, когда он видел ее со спины, то ему уже не казалось это каким-то хитрым планом.       Как и ее беспокойство за «котенка» в вентиляции. Она мгновенно забыла про свою мокрую майку, смущение, прокисший йогурт от Хлои, и кинулась в пыльный узкий проем, чтобы помочь существу, которого даже не существовало. Потому что Адриану пришлось наспех сочинить что-нибудь, чтобы прикрыть невменяемое бормотание Плагга.       Но что, если это было… ее ответом на его «игру» по мотивам фанфика?       Блондин перевернулся на кровати животом вниз и уставился в сторону шкафа.       Как раз сейчас оттуда выскочил его черный квами, испустив разрушительный звук отрыжки.       — Попячса! — вылетел из его крохотного рта еще один разрушительный для психики звук. — Сводный котик, у меня заканчивается созревший брю, а камамбер я уже доел! Это был вздрыжни!       Услышав фразу-триггер, парня передернуло.       — П-плагг, пожалуйста… — пробубнил он, не размыкая челюсть. — Не надо меня так называть…       — А что такое, пыщь? — завис тот в воздухе перед лицом парня. — Ты же сам себя так назвал, когда заставил бедняжку лезть в ту дырку в стене! Вздрыжне идея, кстати!       Плагг покинул поле зрения и со словами «Жмячне покушав — жмячне поспать! С.Р.У.!» закопался под подушку.       «Ч-чего?!» — взорвалось в его голове. — «Я сам это сказал тогда?»       Адриан вскочил с кровати и начал нарезать круги перед кроватью.       «Это что же получается?» — мыслительный процесс активировался. — «Ее оговорка была… Не отсылкой на фанфик? Тогда…»       Он остановился и посмотрел на свой телефон, лежащий на углу кровати.       Схватив телефон, он открыл мессенджер, нашел ее контакт и его палец замер над экранной клавиатурой.       Сердце бешено заколотилось.       После того, что произошло, смеет ли он вообще появляться в ее информационном поле, не говоря уже о прямой видимости?       «Может, еще не поздно?» — суетились мысли. — «Может, еще можно все исправить? Доказать, что я… не чудовище?»       Но что же он должен написать? «Привет, Маринетт! Прости, но я не больной извращенец, я просто думал, что это ты решила меня совратить!»?       Нет, это точно не то. С какой стати он должен ее в чем-то обвинять?       «Прости, что я засмущал тебя до смерти в автобусе и лифте, как похотливое животное…»       Нет, это тоже не пойдет.       Адриан сделал глубокий вдох с закрытыми глазами.       Ему нужна информация. Маленький кусочек информации, что позволит сложить паззл. Пусть это и будет выглядеть как циничный допрос, но он хотя бы должен попытаться. В любом случае, хуже точно не будет.       Простояв так с минуту, он открыл глаза и набрал короткий вопрос.       «Когда ты прочитала?»       Занеся палец над кнопкой отправки, он заметил, что его рука задрожала.       Переведя свое участившееся дыхание, он зажмурился и ткнул пальцем по кнопке отправки.       Осторожно приоткрыв один глаз, он посмотрел на экран.       «Да блин, промазал…» — он раздраженно цыкнул и вновь нажал на кнопку отправки, уже совершенно точно отправив сообщение.       Сообщение ушло.       Он сверлил взглядом несчастный флажочек под строчкой сообщения, ожидая, когда он сменится с «Доставлено» на «Прочитано».       Секунды казались годами, а его подмышки успели вспотеть так, что по бокам потекли капли пота.       По его ощущениям, сердце ускорилось настолько, что частоту сердцебиения уже можно было измерять в мегагерцах.       И тут же цвет флажочка изменился.       Она прочитала.       Адриан тут же понял, что все это время не дышал.       Он сделал судорожный вдох и упал на кровать, не выпуская из рук телефон.       Под чатом появились три мигающие точки.       Его сердце и не думало успокаиваться, наоборот, оно перешло в состояние гипервибрации, перегоняя кровь практически одновременно в обе стороны, а не поочередно.       Не в силах выдержать такого напряжения, он зажмурился так сильно, что перед глазами начали появляться цветные круги.       Телефон издал короткий «треньк» и тут же подвергся немедленному анализу.       «Вчера вечером» — гласило ответное сообщение.       Внутри Адриана что-то расцвело.       «Значит, это все не было игрой?» — осенило его.       Ее поведение, ее самоотверженность, ее решимость, когда она, услышав от акуматизированной Хлои свое имя, выскочила наружу из медкабинета.       И она заперла кабинет, отвлекая на себя внимание, потому что понимала, что ему может грозить опасность, если она останется там с ним.       А то, о чем ему рассказала медсестра, обо всех этих «сопутствующих жертвах», пока не будет использована чудесная способность Супершанса восстанавливать людей из состояния киселя, а здания из состояния бетонной крошки…       Маринетт всегда это понимала, потому что…       Потому что она всегда была Ею. Ледибаг.       А вся эта «игра» на следующий день — была лишь ее реакцией на его собственное безумие, в которое он втянул ее с усердием утопающего, что пытается затянуть спасающего вместе с собой на морское дно.       И она, увидев его необычное поведение и уже прочитав фанфик, подумала, что это его «признание», и просто… подыграла.       Не как гений-манипулятор.       А как растерянный, но отчаянно влюблённый человек, который пытается понять правила новой, безумной игры, которую, по ее мнению, устроил он.       Адриан отложил телефон, повернулся на спину и закрыл лицо руками.       Ведь главное в расследованиях о маньяках не выйти на самого себя. И он как раз вышел.       В густой тишине темной комнаты начал звучать его тихий, горький смех.       Но что же тогда из себя представлял ее «ответная игра» сегодня?       Да, от неожиданности и нелепости ситуации в библиотеке она отмутузила его лицо учебником по истории. А потом на уроке… Наверняка, она не специально это сделала. А он…       Адриану даже не хотелось думать, как она воспринимала его в тот момент.       Но затем лифт и… диван.       И вот, она увидела этот диван и просто села на него, будучи уверенной, что это он ее туда привел.       И она, несмотря на весь стыд, смущение и неправильность их действий с общественной точки зрения, просто… приняла его.       В тот момент она приняла его, даже когда он был самым большим идиотом на свете.       В голове у него возникло ощущение, словно разорвавшийся фейерверк, будто кривое мутное стекло, через которое он смотрел на мир сквозь чужие установки и собственные заблуждения, разлетелось на миллионы крошечных осколков, явив ему истинную природу окружающего мира и невероятную четкость и свободу его собственных мыслей.       Довольный своим озарением, Адриан вскочил с кровати, чтобы… Чтобы что?       До него наконец дошло.       Они, сами того не понимая, раскрылись друг другу на том диване. Сломали всю секретность, что она сама и мастер Фу требовали держать в строжайшей тайне.       Улыбка исчезла с его лица.       За окном бушевал проливной дождь. И без того темный вечер казался непроницаемой ночью из-за густых грозовых облаков.       Теперь он должен сдать свой талисман. И она, возможно, тоже.       Их двойная жизнь, борьба со злодеями, преступностью и ощущение неуязвимости теперь под большим вопросом.       А значит, теперь они оба станут гораздо уязвимее, чем просто рассекретившиеся болваны.       Но больше всего — она.       Картина с падающим межэтажным перекрытием в школе и ее безжизненное лицо из-под обломков полоснули бритвой по сердцу.       Он должен найти выход. Или хотя бы исчезнуть из ее жизни, чтобы она была в безопасности. Чтобы она смогла оставаться той героиней, которой он всегда восхищался, даже не замечая, что все это время она была прямо у него перед носом, такая же уверенная и отважная.       Но сможет ли она простить его?       Адриан подошел к окну и приоткрыл его.       Есть только один способ найти ответ.       Этот ответ сейчас находится в пекарне семьи Дюпен-Чен.       Парень взглянул на свою кровать, где из-под подушки торчала крохотная ушастая голова его компаньона, с которым он провел долгие месяцы, сражаясь за спокойствие Парижа.       — Плагг, когти, — негромко произнес блондин, хмуро опустив взгляд.       Но ничего не произошло.       Знакомое ощущение не наполнило его тело и не изменило его одежду на волшебный костюм с кошачьими ушками и длинным поясом-хвостом.       Дрыхнущий квами лишь что-то проворчал, не приходя в сознание полностью.       Несколько раз моргнув в непонятках, Адриан вдруг вспомнил фразу Плагга, сказанную сегодня.       «Прими упячку в сердце свое!» — словно по щелчку, прозвучала она в голове.       Адриан Агрест раздраженно вздохнул, закатив глаза.       — П… — немного неуверенно начал он, но странное ощущение неловкости заткнуло ему рот.       Еще раз глубоко вздохнув, он наконец понял, что имел в виду его маленький друг.       Новая команда трансформации была не просто безумной прихотью чокнутого духа Разрушения.       Это был ключ к его принятию самого себя.       — Плагэ! — повысил он голос, ощущая, как по телу пробегает волна мурашек и кринжа. — Пыщь-пыщь!