Унесенные фанфиком

      Адриан стоял в пекарне, прямо перед лестницей на второй этаж, с его прилипших к голове мокрых прядей капала вода, его дыхание было резким и тяжелым.       По пути к дому Маринетт он спустился на пустую улицу и снял трансформацию. Хорошо хоть команду для обратной трансформации Плагг не поменял, иначе бы он так и застрял в этом облике, пока не уничтожит что-нибудь Катаклизмом. С другой стороны, под разогнавшим всех парижан с улиц проливным дождем, никто бы не услышал что-нибудь вроде «Плагэ, попячса!».       Он не хотел, чтобы она видела его в образе Кота. Только не в нем. Ничто не должно напоминать ей о той причине, по которой он вел себя как маньяк последние пару дней.       Поэтому остаток пути до ее дома он преодолел на своих двоих, промокнув насквозь и под недовольное урчание своего квами под мокрой рубахой.       Только когда вход в пекарню показался ему на глаза за последним из поворотов, он вдруг понял, что мог хотя бы доскакать сюда с помощью своего шеста. Но он уже устал разочаровываться в себе за этот день, поэтому просто собрал свою волю в кулак и вошел в пекарню.       Покупателей внутри сейчас не было, только Том Дюпен-Чен собирал с витрины уже заветрившуюся за день выпечку в отдельную коробку.       Заметив вошедшего мокрого парня, он по обыкновению чуть не сказал «Добро пожаловать!», но, разглядев гостя, вдруг замолк.       — С… Сабина? — крикнул он в сторону, не отрывая взгляда от мокрой белобрысой макушки. — Дорогая, подойди сюда!       Он осторожно поставил коробку с выпечкой на верхушку витрины и медленно подошел к застывшему парню.       — Ну здравствуй, Адриан, — отец навис над мальчишкой столь грозно, что на памяти последнего даже его охранник не был способен так угрожающе заслонять свет.       — Зд… здравствуйте, месье Дюпен-Чен… — блондин машинально вжал голову в плечи. — А Ма… Маринетт дома?       — Дома, — спустя несколько растянутых секунд ответил Том. — Я видел, как она вернулась домой и в каком… состоянии. Ты ведь… ничего не сделал?       Казалось, вокруг его огромного тела появилось марево, угрожающее жизни того, кто это марево вызвал.       Адриан рефлекторно сделал шаг назад, но фраза мужчины о «состоянии» Маринетт заставила его стиснуть зубы, поэтому он вновь сделал шаг вперед.       Том удивленно приподнял бровь, протяжно хмыкнув.       — Я… Мы… — парень попытался что-то сказать, но его язык все еще заплетался, пока в ушах стучала кровь и адреналин, как у приключенца первого уровня с палкой при встрече с горным троллем в виде рейд-босса.       — Том! — гневно окликнула его подошедшая Сабина. — Не пугай мальчика!       От голоса жены мужчина вздрогнул и виновато сжался.       — Н-но Саби! — начал оправдываться он и жестикулировать руками. — Он же… Маринетт… И она…       Мать подошла к стоящим друг к другу вплотную мальчикам и легким движением своей тоненькой, по сравнению с Томом, ручки, отодвинула последнего в сторону, словно он был комком ваты.       Она мягко положила руку на плечо Адриану и чуть наклонилась к нему, сохраняя на лице доброжелательную улыбку.       Уже расслабившийся было Адриан с благодарностью посмотрел в ее глаза и вдруг понял, что лучше бы он сражался палкой с рейд-боссом, потому что сейчас на него смотрел сам Азатот, готовый развоплотить его на месте силой мысли.       — Д… добрый вечер, мадам Д-дюпен-Чен… — он старался сохранять спокойствие, но это было равносильно тому, что сказать «Да тут совсем не жарко», стоя по колено в кипящей лаве. — Я… я к Маринетт…       — Я знаю, женишок, — ответила она, хитро прищурившись, отчего лицо блондина запылало красным. — Сейчас я ей сообщу. И потом вы мне все-все расскажете, хорошо?       Адриан резко кивнул, сглотнув тяжелый ком в горле, а Сабина отвернулась и направилась к лестнице на второй этаж, неторопливо преодолевая одну ступеньку за другой.       Адриан вновь начал дышать. Как и Том, стоящий подле него и казавшийся немного бледным.       Он тоже успел перебрать в голове несколько вариантов того, что могло произойти. Но когда Том попытался решительно пойти к Маринетт и выведать, что с ней случилось и кто виноват, Сабина лишь покачала головой и сказала, что ему нельзя в это лезть. Ну, ей виднее. Хотя воспоминания об одной телепередаче, что они на днях смотрели, подливали в его голову самые ужасающие фантазии о последствиях проваленных родителями уроков о контрацепции для подростков.       А Адриан не знал, что может быть хуже — рассказать все то, что с ними случилось за эти два дня или, разбежавшись, прыгнуть со скалы.       Сверху вдруг послышались звуки чьего-то топанья.       Сейчас он внезапно понял, что он всегда знал этот звук.       Звук шагов его Леди.       В ожидании того, что сейчас она появится перед ним и увидит его, промокшего и испуганного, его сердце вновь застучало, а дыхание сбилось.       Но он пришел сюда не бояться.       Он прошел к лестнице, чтобы встретить ее лицом к лицу.       Сердце замерло, когда сверху показались сначала ее ноги, но не в красно-пятнистом костюме, а затем и ее взволнованное, заплаканное лицо, обрамленное ее распущенными волосами.       Заметив, как она вздрогнула, увидев его, ему самому захотелось зарыдать от вида ее покрасневших глаз, но он сдержал порыв и решительно сжал кулаки.       — М… Маринетт… — сбившимся от одышки голосом произнес он. — Я… Я пришел договориться.       Девушка замерла прямо на середине лестницы, прижав к груди свои руки.       Секунды ее молчания казались Адриану вечностью, проведенной внутри сингулярности черной дыры.       И если его черное сердце было заброшено в эту сингулярность, то все, чего он сейчас хотел — чтобы она стала его космосом.       Он видел на ее лице испуг и замешательство.       Но когда она вдруг опустила голову и развернулась, чтобы сделать шаг обратно наверх, по его телу пробежала холодная дрожь.       Казалось, время остановилось, а краски всего мира поблекли.       Вдруг она остановилась, едва успев поставить ногу на следующую ступеньку.       — Пойдем, — она чуть повернула голову, бросив на него печальный взгляд. — Я… дам тебе полотенце.       Адриан расцвел, услышав ее приглашение, и бросился вслед за ней, догнав, но не приближаясь слишком близко.       Том стоял внизу и с замиранием сердца наблюдал за этой сценой.       Сабина подошла к нему сбоку, отчего он едва не закричал от испуга.       — Чт… Когда ты? — он завертел головой, пытаясь понять, как он пропустил момент спуска жены со второго этажа. — Может, нам сходить проверить, как они там?       Но в ответ лишь получил удар локтем в бок, согнувшись пополам.       — Том, — мягко прошептала она, — я вроде бы не за идиота замуж выходила. Дай им время. Они разберутся.       Сабина нежно улыбнулась и поцеловала в щеку своего мужа, преодолевающего боль в ребрах.       Телефон в кармане ее домашних штанов завибрировал.       Она прочитала сообщение и набрала ответ: «Он здесь. Пришел поговорить»       В поместье Агрестов, сидящая на кровати Адриана встревоженная Натали отложила телефон и облегченно выдохнула.       Порыв ветра и мелких брызг из открытого окна освежил ее лицо.       Она вновь посмотрела на телефон и улыбнулась.       «Думаю, Габриэлю пока можно не говорить. Пусть занимается своей… презентацией» — она сняла очки и напряженно потерла переносицу.       Когда она вошла в комнату парня несколько минут назад, то увидела лишь открытое окно. Перепугавшись, она попыталась позвонить ему, но его телефон был недоступен.       Она с ужасом высунулась из окна и посмотрела на землю внизу. К ее счастью, она не увидела там тела в белой рубашке.       Включив экран своего смартфона, она все же выбрала контакт Сабины Дюпен-Чен и отправила ей простой вопрос: «Адриан у вас?».              Адриан молча шел за девушкой, стараясь не дышать слишком громко. Сейчас ее спина казалась ему гораздо надежнее, чем стальные ставни охранной системы его поместья. Как и тогда, когда она тащила его через всю школу в кабинет медсестры. Даже, если сейчас ее плечи были опущены.       Когда та взялась за лестницу и начала подниматься в свою комнату-пентхаус, он смущенно отвернулся. Лишь после того, как она оказалась наверху, он позволил себе последовать за ней.       Оказавшись внутри, он прикрыл за собой люк и выпрямился.       Ему в грудь уткнулось полотенце, протянутое Маринетт. Она не смотрела на него, лишь ждала, когда тот его возьмет.       Дрожащей рукой он принял этот дар и принялся вытирать свои слипшиеся от воды волосы.       Тем временем, девушка уже оказалась наверху — прижавшись спиной к стене, она сидела на кровати, обхватив колени руками и поглядывала на взъерошенную макушку Адриана Агреста.       Она не знала, что сказать. Она не знала, что скажет он. Но она знала, чем все кончится.       Комнату заполнял приглушенный звук тарабанящего в стекла дождя.       Адриан снял свою промокшую рубаху и сейчас активно вытирал свою мокрую шевелюру.       Свет настольной лампы на ее столе был последним островком теплого освещения холодной комнаты.       Маринетт выглядывала над своими локтями и видела в танцующей на стене тени парня в черной футболке и со взъерошенными пучками волос знакомую тень.       Она перевела взгляд на самого блондина. Его мокрая черная майка облегала каждую его забитую от длительной пробежки по улицам мышцу.       «Боже… Он всегда был таким… сильным?» — пронеслась в ее голове мысль, заставив тело отреагировать искрой тепла в груди и характерным зудом.       Но следом последовало осознание, что таким она может видеть его в последний раз.       Потому что она сама взяла с него клятву. Их общую клятву, данную мастеру Фу, что они отдадут свои талисманы, если один узнает личность другого. Ради безопасности мира.       Тем временем Адриан подошел к лестнице на ее кровать и осторожно поднялся наверх, сев с краю к ней спиной.       Повисла удушающая тишина.       Она знала, что он сделает. Он откажется от своей супергеройской сущности ради нее. Потому что она сделает то же самое.       Маринетт уткнулась лбом обратно в колени и тихо всхлипнула.       — Я… понимаю, — произнес он чуть дрогнувшим голосом, уставившись на сжатый кулак перед собой, — как ты видишь теперь эту ситуацию…       Она вздрогнула, с прискорбием поняв, что не ошиблась в своих суждениях.       Как и она, он тоже испугался своего поведения, которое вызвал у него этот проклятый фанфик.       — Я вел себя как… чудовище… — он сжал свой кулак до хруста костяшек. — Просто этот фанфик, он…       Маринетт лишь сильнее вжала голову в дрожащие плечи.       «Я думал, что его написала ты и это показалось мне таким милым поступком, что я захотел, чтобы это было правдой. Но даже, если это оказалась не ты, то я все равно увидел тебя в совершенно другом свете, как смелую и решительную, как Ледибаг, но настоящую. И я всегда любил тебя именно за эти качества» — подумал он, но получилось:       — Просто казалось… Э, что если ты написала, то это было… э… мило, и что ты оказалась такая же как Ледибаг, но… настоящая… но в фанфике ты была… еще одной Ледибаг и, э… и мне. так понравилось… — его рот в панике пытался связать хоть два слова вместе, но язык не слушался, а его руки пытались совместить в воздухе невидимые блоки с образами.       Она выглянула на него и уголки ее губ поползли вверх и она совершенно непроизвольно хихикнула.       — …но я рад, что этот фанфик показал мне еще и то, что я на самом деле — обыкновенный идиот, — опустив плечи закончил он.       Он чуть повернулся к ней и опустил свой кулак на покрывале перед ее ногами, оставив там что-то маленькое и блестящее металлическим блеском в сумраке комнаты.       Опустившая голову Маринетт сквозь свои сложенные на коленях руки увидела перед собой талисман Разрушения.       — Поэтому я… — его голос снова дрогнул, — снимаю свои полномочия, как Кот Нуар.       Глаза девушки вновь наполнились теплыми слезами.       — Только прошу, — добавил он, пока подбородок его задрожал, — не бросай из-за меня свою роль Ледибаг. В этом мире не может быть лучшей Ледибаг, чем ты. И ты… не обязана… из-за меня… Я… я уеду…       — Н…нет! — Маринетт вскинула голову в ужасе, схватила кольцо и схватила его за руку, притянув к себе.       Адриан удивленно вскинул перед собой руки, но она протиснулась сквозь них с совершенно автоматической грацией, обхватив его уже своими руками.       Она вцепилась в него так крепко, словно пыталась не дать себе упасть в пропасть и разбиться.       Он смотрел на ее дрожащую макушку, пока она упиралась лбом в его плечо.       Затем ее рука скользнула к его запястью и повернув его на себя, она поднесла к его пальцам свою другую руку. И вернула на его палец черное кольцо-печатку.       Парень в полном шоке наблюдал за этим процессом, пока его лицо заливалось смесью стыда и смущения.       — Я… я не смогу быть Ледибаг… — хныкнула она, едва сдерживаясь, чтобы не разреветься, — без тебя, «сводный котик».       Его брови на мгновение вскинулись.       Он мягко улыбнулся и наклонился к ней, глядя прямо в глаза, полные слез и отчаяния.       Ее веки медленно опустились, пока она сама потянулась навстречу его лицу.       Затем он почувствовал, как скатившаяся по ее щеке соленая слеза окрасила вкус ее губ и языка. Или это была его слеза?       Да не важно уже.       Теперь в этой сингулярности холодного, обжигающего космоса они хотя бы вдвоем.