Все для тебя, любовь моя

Хуа Чэн решил тщательно обследовать дом и все вокруг него. Он понимал, что абсолютно не знает, что со всем этим делать. Книга по прежнему безмолвствует, кинжал он воткнул за пояс с левой стороны спины, наклонив ручку вправо, чтобы удобно было его выхватить при опасности. Он только сейчас подумал, что для такого кинжала нужны ножны, но увы… Хуа Чэна больше беспокоило и раздражало поведение Се Ляня. Отрешенный и молчаливый он почти не разговаривал, а на вопросы, или кивал головой в знак согласия, или качал отрицательно из стороны в сторону. Ему казалось, что Се Ляню было все равно, что с ними произойдет. Когда он осматривал дом снаружи, то почувствовал на себе тяжелый взгляд. Хуа Чэн поднял голову, посмотрев на окна второго этажа, на самом крайнем, одна из штор заколыхалась. Мороз и страх волной прошли по его телу. Нервы были на взводе. В душе его всколыхнулось странное беспокойство. Он вернулся в дом и поднялся на второй этаж. Двери двух комнат были не заперты, там ничего особенного он не обнаружил. Тогда Хуа Чэн подошел к заколоченной двери и приложил ухо. За дверью послышался легкий шорох, будто что-то двигалось по полу, а когда у самой двери раздалось шипение, он отпрянул в ужасе. Сердце было готово выпрыгнуть от страха. Он сделал два шага назад, затем быстро спустился по лестнице вниз. «Может там крысы?!» — подумал Чэн, — «Примерещилось черти-что». Хуа Чэн не был трусом и мог справиться с несколькими противниками сам, но здесь существовало что-то таинственное, незнакомое и зловещее. Он никогда с таким не сталкивался. Чэн всегда оценивал вещи трезво и реалистично, но то, что происходило в доме, сломало все его прежние взгляды на жизнь. Он понимал, чтобы избавиться от зла, нужно с ним встретиться лицом к лицу, но как? И с кем ему сражаться? Что за зверь пробрался в дом ночью и кто привез Се Ляня в эту глушь? Возникало много вопросов и ни одного ответа. Он сидел в бамбуковом кресле размышляя: «Веду себя как последний дурак». К нему подошел Се Лянь и тронул Хуа Чэна за плечо. Он оглянулся, взял Се Ляня за руку целуя его ладонь. Затем усадил его к себе на колени пытаясь поцеловать в губы, но Се Лянь отклонился. — Какую игру ты затеял? — спросил он Хуа Чэна вводя того в ступор. — Я хочу тебе помочь — ответил тот. — Странная помощь, — задумчиво сказал Се Лянь. — Привез сюда, бросил одного, попрощался, а затем вновь вернулся. — Любовь моя, — Чэн стал прижимать к себе Се Ляня. Но он вырвался из его рук и отбежал в сторону: — Не трогай меня кричал, как безумный Се Лянь. — Что ты ко мне прицепился?! Убирайся отсюда! — Если ты внимательно читал записку деда, — холодно сказал Хуа Чэн, — то прекрасно понимаешь, какая здесь происходит чертовщина. Потерпи немного, я разберусь со всем этим и мы поедем домой. Се Лянь продолжал смотреть на него с недоверием, постепенно отступая в глубь комнаты: — Это и есть мой дом — тихо сказал он, — никуда я с тобой не поеду! — истерично выкрикнув, топнул ногой. Чэну стало больно от такой реакции Се Ляня, но он понимал, что с ним что-то не так. Се Лянь, обычно тихий, стеснительный и вдруг такой взрыв эмоций. Он молча поднялся, направляясь на кухню, готовить обед, Се Лянь последовал за ним, что-то бормоча себе под нос. Обедали они молча. Се Лянь постоянно бросал быстрые, настороженные взгляды на Чэна. Затем резко встал из-за стола и скрылся в спальной комнате. Хуа Чэн был в отчаянье. На свой страх и риск он решил действовать сам. Прихватив топор, он поднялся на второй этаж, немного постоял у забитой досками двери, прислушиваясь. В комнате стояла тишина. Хуа Чэн размахнулся и топором стал сносить доски, которые раскалываясь на куски, разлетались в разные стороны. Подход к двери был свободен. Чэн подошел к ней, нерешительно протянул руку, затем нажал на ручку двери, и она со скрипом отворилась. Из комнаты потянуло неприятной затхлостью спертого воздуха, он непроизвольно отпрянул. Еще немного постоял в нерешительности, а затем вступил в проход, осматриваясь по сторонам, предосторожности ради. Он оказался в пустой просторной комнате, где кроме штор на окнах ничего не было. Взгляд Хуа Чэна был прикован к полу, на котором из разных форм темных цветных камней, выложена мозаика в геометрические фигуры, которые переплетались между собой, они исходили от черного круглого камня, находящегося в средине пола комнаты. На стенах комнаты, переливаясь в лучах солнца разными оттенками красного цвета, пробивающихся сквозь неплотно задвинутые шторы, виднелись какие-то символы и Чэн подошел ближе, чтобы рассмотреть их. Но они был нечитаемые. У Хуа Чэна возникло ощущение, что комната хочет его поглотить. Он почувствовал вокруг себя странное обволакивающее движение, легкое сдавливание и мурашки побежали по всему его телу. Содрогнувшись, Чэн стал озираться, его стук сердца отдавался в висках. Он быстро вышел из комнаты и дверь резко, с сильным стуком захлопнулась за ним. Чэн вздрогнул, немного постоял и не оглядываясь спустился по лестнице вниз. Хуа Чэн решительно достал мобильник и набрал номер старухи, надеясь, что она еще жива. Женщина отозвалась, выслушав его, изъявила желание приехать, объясняя, что ее привезет племянник, и она постарается им помочь. Он вздохнул с облегчением, тут же стал искать Се Ляня. Оказалось, что он сидел на кровати поджав ноги, что-то мурлыча себе под нос. Чэн предупредил его, что к ним едет гостья, но не получив на это никакой реакции, молча вышел. Наконец, через несколько часов приехала старуха. Машина медленно въехала во двор и Хуа Чэн с радостью пошел ее встречать. Как только она вышла из машины, тут же попросила отвести ее в комнату, выругав Чэна, что он ее открыл без подготовки. Затем махнула рукой мужчине, сидевшим за рулем автомобиля и он уехал. Когда они подошли к двери странной комнаты, старуха слегка ее толкнула. Женщина смотрела холодно и мрачно: — Ты открыл проход, который дает свободно проникать сюда нечисти — сказала она обреченным голосом. Старуха долго смотрела внутрь, будто больше прислушивалась… Помрачнев, переступила порог, внимательно разглядывая знаки на полу и стенах, по которым она провела указательным пальцем, затем пробормотала что-то про себя. Она быстро вышла из комнаты и направилась вниз по лестнице. Чэн последовал за ней. — Эта комната является мостом между нашим миром и потусторонним — сказала она. Затем подошла к Се Ляню, внимательно всматриваясь ему в лицо. — Он стал орудием в руках чудовищных кошмарных сил — пробормотала старуха вздыхая. — Сооружая эту комнату ваш дед пытался остановить весь этот ужас, он понимал, что в один прекрасный день вся эта нечисть вырвется наружу — отстранилась она от Се Ляня и повернула голову в сторону Чэна. — В этом месте были прокляты все родственники до седьмого колена, здесь находится ловушка, созданная злобной тварью вселившуюся в одну из дочерей старика, она питается жизненными силами своего племянника, как вампир. Она развернулась и проследовала дальше, продолжая изучать дом. Хуа Чэн последовал за ней. Женщина ходила по дому, держа в руке амулеты: — Она служила странным богам… — сказала старуха. Под их шагами скрипел старый деревянный пол. Чэн вспомнил страшную игру, в которую играл в детстве, где гг бродил по жуткому дому со скрипящими полами. Он вздрогнул, когда вновь услышал голос старухи. — Для существа наделенного ужасной властью и мерзкой нежити перекинут мост через провал между сознанием и материей, — продолжала говорить она, — мы все в опасности, в страшной опасности. Обитатель тьмы, собрат властителя бог смерти Яньло-ван, угрожает всем нам, если он явиться в этот мир сея ужас и разрушения, всем не будет спасения. Женщина позвала за собой во двор Чэна: — Когда я буду проводить обряд — сказала она, — будешь стоять за дверью. Чтобы не случилось, чтобы не происходило вокруг, не заходи туда. Но когда дверь откроется и я окажусь на пороге, ты вонзишь мне в сердце этот кинжал. Затем, оставишь в здании книгу, заберешь юношу и уедете не оглядываясь. Хуа Чэн стал возражать, но она вдруг грозно сказала: — Это уже буду не я. А если хочешь потерять свою любовь, то начинай жалеть девяностолетнюю старуху. Ты не должен будешь медлить ни секунды, что бы я не говорила и не делала. Она крепко сжала руку Хуа Чэну и улыбнулась: — Это во благо и спасение для всех. Ты будешь счастлив, мой мальчик, но не сразу. Любовь — это прекрасное и сложное чувство, за которое тебе придется бороться. Чэн посмотрел на нее удивленно и как всегда хмыкнул, дернув головой. — Да да, мой мальчик. Не смотри на меня, как на выжившую из ума старуху — сказала она. — Когда влюблённые сталкиваются с препятствиями и трудностями, это помогает им лучше понять себя и своего партнёра. Истинная любовь раскрывается именно в такие моменты, напоминая о том, что она не только радость и наслаждение, но и трудный путь, по которому стоит идти вместе, несмотря ни на что. Иди отдыхай — сказала она Чэну, сегодня ночью все произойдет. Поставила свою сумку на стол, доставая из нее незамысловатые предметы, аккуратно их раскладывая, что-то тихо нашептывая. Хуа Чэн еще немного постоял и вернулся в спальню. Ночь ожидалась тяжелая и ответственная, нужно немного всем отдохнуть… Се Лянь сидел на кровати с закрытыми глазами, покачиваясь из стороны в сторону, шевеля губами. Хуа Чэн не давая ему сопротивляться, обхватил рукой, укладывая на кровать, тут же лег рядом прижимая Се Ляня к себе спиной. — Спим — сказал Чэн, — ночью много дел, — он закрыл глаза, прислушиваясь к ровному дыханию Се Ляня и тут же уснул продолжая крепко прижимать к себе родного человека. Проснулся он от скрипа половиц, кто-то ходил взад и вперед, Чэн открыл глаза, в комнатах было темно. Се Лянь лежал в той же позе. Он не стал его будить, вышел из спальни и наткнулся на старуху, которая расхаживала по комнате. Она поманила рукой Хуа Чэна и стала подниматься по лестнице, книга осталась лежать на столе. Во всем доме тускло горела только одна лампочка и казалось, что по темным углам прячутся призраки. Они неторопливо поднялись по лестнице и подошли к комнате с мистической атмосферой, связанной с проклятием, призраками и магическими явлениями. Старуха повернулась к Хуа Чэну: — Помни, чему я тебя учила — сказала она, вошла в комнату и дверь за ней захлопнулась со страшным ударом. Сначала было тихо, только слышно бормотание заклинаний, которые читала она. Затем Чэн услышал другой голос, который пытался перекричать голос старухи усиливающий с каждым новым словом молитвы. Внезапно, на улице разыгралось ненастье. Подул сильный ветер, по крыше дома застучали первые капли дождя, переходящие в ливень. Раздался невероятной силы гром и во двор особняка ударила молния. Она будто пыталась своей стрелой пробить землю, ударяя в одно место несколько раз. К Хуа Чэну, по узкому коридору приближался Се Лянь с безумными глазами. Он вцепился руками в горло Чэна, пытаясь его задушить. Но внезапно весь дом затрясло, он словно раскачивался, уходил из-под ног. Се Лянь отступил и с криком побежал к лестнице. Внизу разбивалась посуда, падающая с полок на пол. В доме погас свет, все погрузилось во тьму. Его сердце стучало от ужаса, но потные пальцы крепко сжимали кинжал. Ловя ртом воздух он замер у двери. Он чувствовал, что тени прокрадывались внутрь, сгущались вокруг него Весь скользкий от пота, ощущая сухость во рту. Хуа Чэн вытер ладони о брюки и зажал крепко кинжал в правой руке. Чернота заполнила весь дом. Вдруг, дверь отворилась. Сдержав вопль Чэн увидел: «Господи, я вижу», в конусе поля зрения зеленовато прозрачное очертание предметов, но он не мог понять, что же он видит. Держа перед собой кинжал Хуа Чэн резко поворачивал голову туда-сюда, высматривая, сам не знал что. Он шагнул внутрь комнаты и вдруг резко понял: «О, господи, оно позади меня!» И стремительно обернулся, когда увидел, Чэн пошатнулся. Его живот сжался от ужаса. Перед ним стояла старуха с перекошенным лицом, ее глаза горели огнем, длинный язык торчал изо рта и извиваясь приближался к Чэну. По комнате прокатился низкий булькающий смех. Он закричал не своим голосом и ударил мерзкую тварь кинжалом прямо в грудь. Что-то внутри ее хрустнуло и тварь стала опускаться на пол, расплываясь зеленой желейной массой. Чэн переступил ее своими длинными ногами и побежал вниз, выискивая глазами Се Ляня. На столе лежала открытая книга, из нее выскакивали огненные иероглифы, которые тут же превращали все в пламя, к чему прикасались. Чэн вбежал в спальню, где Се Лянь забился в угол и никак не хотел покидать его. Вокруг уже все пылало огнем и Хуа Чэн, перекинув его через плечо, помчался во двор к машине. Он закинул Се Ляня на заднее сидение, сам сел за руль, завел машину и они покинули это место. Дорога лежала перед ним как белая трещина в черной стене и лучи фар постепенно выхватывали ее из темноты. Ровный звук мотора успокаивал Чэна и прибавлял уверенности, но он все время ожидал, что из темноты выскочит неуклюжая фигура старухи и накинется на них. Но чем дальше они покидали это зловещее место, тем спокойней он становился. Всполохи от горевшего особняка еще долго отсвечивали на дороге и густом лесе, через который неслась машина по дороге. Хуа Чэн увидел в зеркало заднего вида как Се Лянь привстал и с удивлением огляделся по сторонам. — Все хорошо малыш — сказал Чэн. Ты просто испугался, с тобой все в порядке, смотри уже светает, ночь прошла, мы едем домой. Холмы на востоке окрасились первыми лучами солнца. — Тогда я еще посплю — сказал зевая Се Лянь. Чэн улыбнулся кончиками губ и кивнул головой. Через некоторое время машина зашуршала по асфальту и повернула к дому Хуа Чэна. Выгрузив все из багажника, он аккуратно взял на руки спящего Се Ляня и занес его в дом, укладывая на кровать. Сам же пошел в свой кабинет, сел за стол, подперев рукой голову, задумался. Он до сих пор не мог поверить в произошедшее. Чэн постоянно шептал: «Этого не могло случиться. Я не верю». Он пытался отстраниться от реальности и справиться с сильными негативными эмоциями. Его психика пострадала от слишком сильного эмоционального потрясения. «Это нереально», «Это шутка», «Все будет хорошо» — твердил Чэн. Он засунул руку в карман и достал тряпицу, в которую был завернут кинжал и Чэн его разворачивая спрятал кусок материи в карман. Расстелив ткань на столе, он стал внимательно ее рассматривать. Перед ним лежал чисто белый кусок ткани, никаких рисунков и вышивок на нем не наблюдалось. Чэн его скомкал и швырнул в ящик стола. «Черт знает что происходит» — прошептал он губами. Ху Чэн вздрогнул, когда неожиданно услышал рингтон телефона. Он ответил в трансе. Раздался веселый голос Ло Синя: — Ну как делишки, Хуа Чэн? Почему не отвечаешь на мои звонки? — Занят был — холодно ответил он другу детства. — У тебя кто-то появился? Поэтому не хватает времени пообщаться с другом? — Появился, но ему нравятся женщины, а не мужчины как я! — Так, успокойся и послушай меня внимательно… — Нет, я занят. Я перезвоню. Чэн бросил трубку, поднялся из-за стола и подошел к двери комнаты Се Ляня. Когда Се Лянь открыл дверь, то вздрогнул, увидев за ней Чэна. — Хуа Чэн! Когда ты будешь… Договорить ему помешали чужие губы. Руки Чэна крепко держали его голову, чтобы он не вырвался, а сам Хуа Чэн с силой прижался губами к его губам, дважды лизнул, а затем проник языком внутрь, целуя его с наслаждением, затем он отстранился. — Се Лянь, любовь моя — шептал он. Он смотрел на реакцию Се Ляня и сердце его рвалось на части. — Прости — сказал смутившись Чэн, не дожидаясь, пока Се Лянь попробует его остановить, он сделал несколько быстрых шагов и скрылся за своей дверью. Тот за ним не пошел. Хуа Чэн думал, что ему стоит затаиться и пропасть на время, но никак не ожидал, что первым исчезнет Се Лянь. Он не видел его в тот день, и дверь его комнаты была закрыта, но когда Се Лянь не вышел к ужину, он заволновался. Толкнув дверь он вошел в комнату. Се Ляня не было и Хуа Чэна охватило чувство тоски. Звенящая тишина стояла во всем доме. Его малыш сбежал. Вот тогда и зазвонил телефон Хуа Чэна. Он взглянул на экран. Это был Ло Синь. Он прислонил мобильник к уху и с сарказмом сказал: — Вот и все, я вновь один, мой Се Лянь сбежал. Что-то защипало на щеках, и он коснулся лица, оно было мокрым. Он подошел к зеркалу и посмотрел в него. Твою мать! — выругался Чэн. Телефон вновь звонил не прерываясь. — У меня в Пекине дела — сказал Ло Синь. Ты позволишь остановиться у тебя? — Приезжай, — коротко ответил Чэн и выключил телефон.