На острие хрупкого льда.

***

Темнота,тишина и давящие стены...Парень открыл глаза, чёрный, бездонный коридор, с картинами на стенах, расплывчатые, не понятные лица...без дверей, окон и намёков на хоть какую-то жизнь... Странно, не правда ли? Оглядываясь по сторонам, со страхом и небольшим интересом.Вдруг из уст Лололошки вырывается. —Здесь кто-нибудь есть?!— Парень явно напуган, тишина слишком подавляющая... Пугающая. Она вызывает тревожные чувства и мысли... Шатен осмотрелся и заметил впереди слабый огонёк, кусочек хоть какого-то света, тусклого,но нужного спасения в этой тьме. Он направился к этому спасению в далеке. Шаги раздавались гулким эхом по тусклому коридору. Дойдя до конца коридора, Уильям понял , что это свеча, одна, одинокая. В голове же пронеслось. —Кто её здесь оставил...— Не долго думая, парень взял этот огонёк надежды в руки, огянулся назад, а коридора как и не бывало. Исчез, пропал, но как? Куда? По спине Уильяма побежали мурашки. —А? —глаза бедняги округлились, а зрачки стали по размеру как пять копеек. —Где тот страшный коридор?— Горького сглотнув, с трясущимися руками, парень развернул голову назад, на тумбу, где стояла свеча. А от неё не осталось и следа, появилось зеркало, овальное, с разбитым верхнем концом и чёрной окантовкой. Старое, пыльное и никому не нужное... —От куда?— Задал вопрос в слух, испугавшийся парень. Его слова эхом разнеслись по коридору. Голубоко вдохнув и выдохнув, он взглянул в зеркало... Там был Лололошка... Или не совсем он... Он только с рыжим шарфом и такими же очками. Кто-то похожий, кто-то до боли знакомый... Но вдруг зеркало неожиданно рухнуло на чёрный пол коридора, разбилось в дребезги на тысячи мелких осколков, они разлетелись по всем сторонам. Уильям смотрит испуганно вниз на осколки и видит там, того же неизвестного, похожего на себя парня.А свеча погасла, единственный огонёк надежды и света в этом тёмном и пугающим месте. —Лололошка,ах~,бедный Лололошка! — Раздался громкий голос. Неизвестный ходит вокруг парня, как хищник вокруг добычи.И ехидным голосом говорил.А шатен в свою очередь не мог пошевелиться, он смотрел в пол на осколки с узкими зрачками. Ему было страшно, он был скован этим страхом. Пока неизвестный говорил и говорил. —У тебя ничего не получится, ты ужасный фигурист~!— Неизвестный прильнул сзади к парню, его руки легли на плечи, от чего пошли мучительные мурашки. Далее пальцы побежали по спине Уильяма,а ладони переместились на талию Лололошки, и нежно гладили её со спины.А сам неизвестный шептал на ухо. —Я лучше тебя во всём... Моё золото на Гран-При~— Руки резко и неожиданно отпустили парня, и он начал падать в тёмную бездну, а голос неизвестного соправождал его с насмешкой. —Ты останешься на самом дне, неудачник!— Только в конце Лололошка пока падал вниз,заметил, что это его соперник и заклятый враг... Джон Дейви Харрис... —Нет! —Крик.Паренёк резко сел на кровати руки тряслись, дыхание сбито, зрачки суженные до невозможности. —Х-Харис...— трясущийся голос,страх не отпускал беднягу. —Просто сон, всего-лишь глупый сон.— дышет глубоко и с облегчением, стараясь усмирить бешенный ритм сердца. И успокоить самого себя.Он посмотрел на часы стоящие на тумбочке. —Пол-пятого...— Глубокий вдох и выдох. —Джон, ты не представляешь как я тебя ненавижу... Я мог бы поспать ещё пол часика... А ты...— Уильям заткнулся, понимаю, что говорит то сам с собой. И смысла от этого просто на проста нет... Шатен встал с кровати, прихватил пачку сигарет и вышел на балкон. Он прикурил, тихо бурча. —Чёртов Джон...Мне уже с ним кошмары сняться...— Затянулся, что чуть не подавился табаком от сигареты. Он вспомнил все выкрутасы Джона и прошлый Гран-При, в котором он, взял золото. А Лололошка прокусил губу до крови от обиды. Харрис кривлялся парню. А журналисты ухмылялись и говорили. —"Какие же милые друзья."— Шатен сжал челюсти и выкинул сигарету в окно, она полетела вниз, на дороги Москва-Сити. Уильям выпил валерьянки. Началась утренняя рутина: холодный душ,чтобы смыть с себя остатки сна и этого кошмара,чистка зубов, вода, переодевание,сбор вещей и выдвижение на точку тренировки.

***

Перекинув спортивную сумку через плечо, Уильям вошёл в лифт. Облакотившись на стенку лифта, Уильям смотрел на себя в отражение, ему это напомнило,тот кошмара. —Ненавижу,этот кошмар...—Пробурчал себе под нос парень, рассматривая себя в отражении зеркала. Когда лифт доехал до первого этажа, Лололошка вылетел из него.Выйдя на улицу, лицо обдал холодный воздух, скоро зима как ни как... —Скоро новый год...— засунув в карманы парень поспешил по улице, идя до автобусной остановки. Не хочется мучиться с такси. Проще надеть капюшон, и тебя ни кто не узнает.

***

Автобус, отъезжая от остановки, резко дёрнулся, и Уильям инстинктивно вжался в сиденье. Он смотрел в окно на мелькающие улицы, но видел не их, а насмешливую ухмылку Джона из своего кошмара. В кармане куртки он нащупал пачку сигарет, но передумал. Валерьянка немного успокоила нервы, но оставила во рту горькое послевкусие, идеально гармонирующее с его настроением. Он вышел на своей остановке раньше, чем нужно. Мысль о том, чтобы сразу, без передышки, войти в «Кристалл», казалась невыносимой. Ему нужно было место, где его не найдет Джон. Где не пахнет льдом и хлоркой. Случайный взгляд скользнул по вывеске небольшого, неприметного кафе, спрятавшегося в арке старого дома, — «Зазеркалье». —Ирония судьбы.— мрачно усмехнулся он про себя и, почти не думая, толкнул дверь. Внутри пахло старыми книгами, свежемолотым кофе. Тихая, почти медитативная музыка витала в воздухе. Свет был приглушенным, исходящим от старых, советских ламп и множества свечей. Стены были заставлены книжными стеллажами, в углу стояло пианино, а у дальней стены — тот самый предмет, что привлек его внимание: огромное, в позолоченной раме, старинное зеркало. Его поверхность была чуть мутной, будто подернутой дымкой времени. Уильям замедлил шаг, на секунду застыв перед ним. Отражение было размытым, неясным, и в его глубине ему снова почудился тот самый кошмарный сон. Он резко отвел взгляд. — Первый час в подарок.— раздался спокойный голос. За стойкой стоял молодой человек в очках с толстыми линзами и улыбался. — Выбирайте любое место. Кофе, чай, печенье — всё включено.— Уильям лишь кивнул, снял капюшон, но оставил солнцезащитные очки. Он выбрал самый дальний и темный угол, забившийся между стеллажом с классикой и стеной, откуда ему было видно и вход, и то самое зеркало. Он поставил на стол стакан зелёного чая и уткнулся в экран телефона, бесцельно листая ленту новостей, но мозг отказывался воспринимать информацию. Он достал наушники, но так и не включил музыку. Тишина «Зазеркалья» была другого качества — не давящей, а обволакивающей, умиротворяющей. Он снял очки, потер переносицу, чувствуя, как напряжение последних суток медленно, по капле, начинает отступать. Здесь, в этой тихой гавани, Джон Дейви Харрис казался просто призраком из другого, шумного мира.

***

Примерно через двадцать минут дверь кафе снова открылась, впустив порцию холодного утреннего воздуха и... громкий, знакомый голос. — Ну и дыра, конечно, но сойдёт, чтобы переждать эту унылую московскую слякоть. Интересно, тут есть хоть какой-то нормальный эспрессо?— Уильяму показалось, что сердце на секунду остановилось. Он медленно, как в кошмаре, поднял голову. На пороге стоял Джон Дейви Харрис, всё в том же своем кричащем белом костюме, с оранжево-черным шарфом и солнцезащитными очками на макушке. Он смотрел на бармена с высока, оценивающим взглядом. —Не может быть. Это невозможно. Он преследует меня. Он везде. — панически застучало в висках у Уильяма. Он инстинктивно вжался в кресло, стараясь стать еще незаметнее. Его взгляд метнулся к запасному выходу, но тот был в другом конце зала. — Кофе у нас только один — «крепкий и честный», — с невозмутимым спокойствием ответил бармен. — И правила одни для всех: тишина и уважение к другим гостям. Джон фыркнул, но, к удивлению Уильяма, не стал развивать конфликт. Он что-то буркнул себе под нос и направился вглубь зала, его глаза скользили по стеллажам с преувеличенной скукой. Он явно искал место, чтобы пристроиться. И его маршрут пролегал прямиком к углу, где сидел Уильям. Лололошка замер, прекратив дышать. Он видел, как взгляд Джона скользнул по нему, задержался на секунду... и прошёл дальше. Кажется, капюшон и молчание сыграли свою роль. Джон плюхнулся в кресло всего в паре метров от него, спиной к нему, и достал телефон. Уильям медленно выдохнул. Адреналин ударил в голову, заставив похолодеть пальцы. Он мог слышать, как Джон печатает сообщение, что-то бормочет, затем начал говорить вслух, очевидно, записывая голосовое сообщение. — Да, Саймон, я на месте... Нет, не на катке, черт возьми. В каком-то хипстерском приюте для неудачников. — Он усмехнулся. — Нет, я не... А, чёрт. Заметки для новой программы. Так. Пассаж... нужно добавить больше взмахов. Чисто технически — скучно. Зритель должен чувствовать моё превосходство. Особенно... — он сделал театральную паузу, и Уильям почувствовал, как по спине пробежали мурашки, — ...особенно один наш голубоглазый соперник. Он должен видеть каждый мой элемент и понимать, насколько он ничтожен. Это будет не просто танец, Саймон. Это будет публичная казнь. Уильяму стало физически плохо. Он сидел, уставившись в свой недопитый чай, и слушал, как его заклятый враг, находясь в двух шагах, холодно и расчетливо планирует его уничтожение. Это было в тысячу раз хуже, чем все его прямые насмешки. Это была голая, безжалостная правда. Джон закончил запись и отправил её. Затем он встал и, потягиваясь, прошёлся по залу. Его путь лежал к тому самому старому зеркалу. Уильям, ведомый странным, мазохистским любопытством, наблюдал за ним, не отрываясь. Джон остановился перед зеркалом, засунув руки в карманы. Он смотрел на свое отражение, но его поза и выражение лица были не такими, как всегда. Насмешливая ухмылка слетела с его губ. Взгляд стал сосредоточенным, почти суровым. Он что-то шептал себе под нос, слишком тихо, чтобы разобрать слова. Это выглядело как ритуал. Как будто он разговаривал не с отражением, а с кем-то другим, скрытым в глубине стекла. Затем он резко повернулся, и его взгляд прямо встретился с взглядом Уильяма. Янтарные глаза расширились от неподдельного, абсолютного шока. Он явно не ожидал его здесь увидеть. Но шок длился всего долю секунды. Его лицо тут же исказилось привычной маской наглого торжества. — Ну надо же! — он громко рассмеялся, нарушая тишину зала. — Какие неожиданные встречи в столь уединённых местах! Ты что, Ло, решил погрузиться в изучение великой литературы? Или просто прячешься? — Он сделал несколько шагов в его сторону, его глаза сияли хищным блеском. Уильям не отвечал. Он просто смотрел на него, и впервые за сегодняшний день внутри него не было страха или паники. Был лишь холодный, безразличный пепел. Он видел за его игрой. Видел того человека у зеркала. И этот человек был куда страшнее и интереснее, чем этот кричащий клоун. — Знаешь, Джон, — тихо, но четко сказал Уильям, его голос прозвучал непривычно спокойно, — твоя новая программа... Тот самый элемент «с более большим количеством взмахов»... Он будет посвящён мне, да? Ухмылка на лице Джона на мгновение дрогнула. Он явно не ожидал такой прямой атаки. — Ох, ты подслушиваешь? — он притворно возмутился, прикладывая руку к груди. — Не хорошо, Ло, не хорошо. — Не нужно было говорить так громко, — ответил Уильям, поднимаясь. Он собрал свою сумку, не сводя с Джона своего сине-звездчатого взгляда. — Не трать на меня свои лучшие идеи, Джон. Ты же знаешь, чем это заканчивается. Я их просто... позаимствую.— пожал плечами парень. Он произнес это без тени улыбки, с ледяным спокойствием. И, развернувшись, направился к выходу, оставив Джона одного в центре зала с открытым от изумления ртом. Выйдя на улицу, Уильям глубоко вдохнул холодный воздух. Он обжёг лёгкие. Убрав руки в карманы и нащупав пачку сигарет. Его челюсти сжались. Паренёк обернулся, ища глазами врага. Не обнаружив его, шатен направился в сторону набережной. Неторопливыми шагами идя по асфальту, в голове ходили мысли. —Харрис,интересные конечно у тебя идеи.— Правая рука скользнула в волосы, нервный и усталый жест. — Рановато я приехал, прогуляюсь,что-ли по набережной. Всё равно делать нечего. — Пробурачал паренёк. Идя по асфальту и дыша полной грудью, он глядел на небо, осений воздух дул в лицо. Вокруг литали листья с деревьев, красивые и все индивидуальные. От длинной, усыпанной золотой рябью речки,шёл холодный ветерок. От чего пошли мурашки по коже. Нащупав в кармане успокоение,шатен достал пачку сигарет и зажигалку. Уильям остановился и облакотился на перила, отгораживающие его от реки. Прикурив сигарету. Успокаивая себя. Втягивая табак. И выдыхая его в осенний воздух, который уносит эти клубни дыма по направлению ветра.

***

Ветер с реки был и резким, но Уильям его почти не чувствовал. Внутри него всё горело. Горело от унижения, от ярости, от осознания того, что даже в этом случайном кафе он не смог найти покоя. Но вместе с огнём пришла и странная ясность. Он видел Джона без прикрас — не просто как шута, а как холодного, расчётливого стратега, который так же уязвим, как и он сам. Эта мысль была одновременно пугающей и... освобождающей. Он докурил сигарету, раздавил окурок о перила и швырнул его в урну. Вкус табака смешался с горьким послевкусием валерьянки. Пора было возвращаться в реальность. Пора на лёд. Он выпрямился, чувствуя, как холодный гнев начинает вытеснять ощущение беспомощности. Он повернулся, чтобы идти обратно, к «Кристаллу», к своему льду, к своей войне. И замер. В десяти метрах от него, прислонившись к фонарному столбу, стоял Джон Дейви Харрис. Он был без своего дурацкого пиджака, только в чёрной водолазке, руки засунуты в карманы дорогих брюк. Он не ухмылялся. Не кривлялся. Он просто смотрел на Уильяма. Его янтарные глаза были прищурены от ветра, а во взгляде читалась не насмешка, а что-то другое... Любопытство? Испытание? — Проследил? — голос Уильяма прозвучал хрипло и неестественно громко в тишине набережной. Джон оттолкнулся от столба и медленно, не спеша, начал приближаться. Его шаги по асфальту были почти бесшумными. — Не нужно было устраивать спектакль с уходом.— сказал Джон. Его голос был ровным, без привычных театральных интонаций. — Это привлекает внимание.— Они стояли друг напротив друга. Ветер трепал их волосы, натягивал ткань одежды. Между ними висело невысказанное признание из кафе, визит в «Зазеркалье» и годы старой, ядовитой вражды. — Что тебе нужно, Харрис? — выдохнул Уильям. — Ты уже отнял у меня покой. Ты преследуешь меня в кафе. Тебе мало?— Джон остановился в паре шагов. Его взгляд скользнул по лицу Уильяма, затем упал на перила, где только что лежала его рука. —Оу, ты не представляешь на сколько мало~— Появилась ехидная ухмылка, такая как и всегда. —Я мог бы многое сказать, но ты сейчас явно не в состоянии. Это видно даже не вооружённым взглядом— Харрис закатил глаза. Скрещивая руки на груди. —Не думай, что я слепой. Ты читаем как открытая книга. — Харрис уже не ухмылялся, он держал на лице лёгкую улыбку. —Я жду тебя на льду, как в первый раз. Как тогда. Твои глаза,которые горели азартом. А не это, то что у тебя на лице. Всё время хмурое. — Джон протянул руку, хотел положить её на плечо Лололошки, но передумал. —Я жду от тебя битвы. Запомни это и вбей себе в голову. — Уже уверенно затаратонил Джон. Уильям только открыл рот. Он не знал, что сказать. Шатен слишком удивлён. Не зная больше чему, словам Харриса или его откровениям. —Что ты задумал?— Удивлённо спросил Лололошка, глубже засунув руки в караманы пальто. —Ты меня не слушал? Я хочу битвы на льду! — Резко развёл руками в стороны, быстро жестикулируя. Глаза горят ярким пламенем. —Я хочу танца, огненного, звёздного в котором горят глаза. Где у публики отпадает челюсти до пола. Где на льду ты становишься сам сабой.— —А я то тут при чём? — удивлённо вскинул Уильям. —А ты? Ты мой соперник, от которого я хочу получить тот самый бой! А ты,не можешь, сейчас,нет. — —Почему это?...— Лололошка вздохнул, смотря на Харриса. —Потому что ты единственный мой соперник, который может дать мне то чего я хочу!— Джон достал телефон, посмотрел на время. —Мне пора идти. Скора тренировка. — Дейви развернулся и пошёл. Но перед тем как уйти, он бросил пару слов через своё плечо. —Подумай как следут над моими словами.— Лололошка хотел, что-то сказать, но слова встряли в горле. Он молча смотрел на своего отдаляющегося двойника.

***

Когда Лололошка вошёл в «Кристалл», тренировка была в полном разгаре. Джон уже был на льду, отрабатывая дорожку шагов. Увидев Уильяма, он не стал кричать или строить рожи. Он просто остановился, встретился с ним взглядом через всё пространство арены, и его губы тронула едва заметная, но совершенно новая улыбка — не насмешливая, а оценивающая, почти уважительная. Игра началась, — говорил этот взгляд. Уильям молча прошёл в раздевалку, переоделся и вышел на лёд. Он не стал надевать наушники. Сегодня ему не нужно было отгораживаться. Сегодня ему нужно было слышать. Слышать лёд, своё дыхание и... своего соперника. Он начал с простых кругов, настраиваясь. Джодах, наблюдавший с борта, кивнул ему, но ничего не сказал. Атмосфера была иной, более напряжённой, но и более чистой. Уильям пошёл на свой коронный прыжок — четверной сальхов. Он сконцентрировался, оттолкнулся... И приземлился чуть жёстче,чем обычно. Не падение, но не идеал. С другой стороны катка донёсся негромкий свист. Уильям обернулся. Джон стоял, опершись о борт, и смотрел на него без тени насмешки. —На правую ногу, — просто сказал Джон. Его голос был ровным, без привычного подтрунивания. — Смещаешь центр тяжести, когда выходишь из вращения. Стараешься слишком быстро уйти в связку. Уильям замер. Это была не провокация. Это была... констатация факта. Конструктивное замечание. От человека, который только что в кафе планировал его «публичную казнь». — Я... знаю, — через силу ответил Уильям. — Вижу, что знаешь, — парировал Джон. — Но не чинишь. Боишься упасть. А без падений не бывает прогресса, Ло. — С этими словами он оттолкнулся и укатил прочь, к центру своей половины, оставив Уильяма в полном смятении. Всё перевернулось с ног на голову. Его главный враг, его кошмар, только что дал ему совет. И совет был верным. Оставшуюся часть тренировки они работали, словно две стороны одной монеты. Джон больше не кричал и не клоунадничал. Он был сосредоточен, почти молчалив. Иногда их взгляды пересекались, и в янтарных глазах Уильяму чудилось нечто сложное — вызов, любопытство, может быть, даже тень того самого страха, который он видел в кошмаре. Когда время истекло, Уильям поехал к выходу. На этот раз Джон не преградил ему путь. Он просто стоял у своего борта, вытирая лицо полотенцем, и смотрел ему вслед. В раздевалке Лололошка сидел на скамейке и смотрел на свои руки. Они не дрожали. Внутри не было привычной пустоты или ярости. Было странное, непривычное чувство... понимания. Он вспомнил слова Джона в кафе: «Я — твоё зеркало». И он вспомнил своё отражение в старом зеркале «Зазеркалья» — размытое, неясное, полное теней. Возможно, Джон был прав. Возможно, его главный враг был не снаружи, а внутри. И, возможно, чтобы победить его, ему придётся сначала разобраться с самим собой. Он вышел из «Кристалла». На улице уже темнело. Глубоко вдохнув грудью, Лололошка почувствовал у себя на плече чью-то руку. —А?— Вырвалось из рта паренька. Резко обернувшись и подняв голову, он увидел знакомую и высокую фигуру. —Джодах? Что-то хотел, ты меня до чёртиков напугал. — Глаза тренера немного сузились , а на лице расплылась улыбка. Скрестив руки на груди, он начал говорить. —Лололошка, сегодня ты как будто изменился. — Глаза фигуриста округлились,не понимая о чём говорит тренер. . —Изменился?— —Да, ты стал каким то подавленым вчера, после приезда Джона. На льду даже нормально стоять не мог. Я молчу об исполнении своей программы.— Вздохнув сказал Джодах, смотря Уильяму в глаза. —А сегодня ты блестал на льду, как звезда. Как твои глаза от слова, каток.— —Я просто смирился с этим...— Протянул Ло. Держа руки глубоко в карманах. —Смирился? — задумчиво пробормотал под нос тренер. —Ладно ты смирился,но, что с Джоном? — —С Джоном? — Задумался парень,—Он хочет от меня боя на льду, искусного танца, как я понял.— —Ох, боя? — На лице расплылась широкая ухмылка. —Вы чего? — Удивился фигурист. —Ты же дашь ему,этот бой? — Волосы Джодаха развиваются на ветру, на тренировки он собирает их в хвостик, чтобы не мешали. Сейчас же он выглядит очень красиво, элегантно и уверенно. Джон очень давно раздражал его, из за характера и вражды, с подопечным тренера. Да и мастерством на льду. Он отстранился на пару шагов от Лололошки, держа руки на груди и рассматривая его, ожидая ответа, рассматривая уверенность паренька. —Я дам ему этот бой! — Уверенно сказал Уильям. Зрачки в виде звёзд, от блика заката, как будто засияли. Джодах заулыбался, он рад, что его подопечный так настроен, что в глазах паренька есть тот сияющий огонёк, которы был, на первой его программе. —Ну, что за настрой! Уильям, ты меня радуешь!— Ави давно так не улыбался. Лололошка был слегка удивлён. Но тоже пустил на лицо улыбку. Тренер сделал пару шагов и подошёл к пареньку, он без предупреждения обвил руками его за плечи и поднял над землёй. Уильям сильно удивлён. —Джодах! Ты что делаешь?— Он молчит, обнимая Лололошку. Но через пару секунд заговорил. —Радуюсь,что мой подопечный, наконец таки получил сильный огонёк, от предстоящей битвы с его злейшим врагом! — Шатен промолчал. Он понимает шгучие эмоции тренера, сам понимает, что давно так не ждал соревнований. Да, огонь был, но не такой сильный как с Харрисом. Поэтому и молчит. Джодах покрутил парня на руках, ветер дул в их сторону, постепенно вечерело, на небе был малиновый закат. Опустив парня назад, на землю. Ави отстранился и смотрел на него. —Ты не представляешь как я рад. Надеюсь на тренировках ты будешь куда усерднее! — Тренер начал чесать подбородок, он задумался. О чём то важном, о том, чём он хотел поговорить с подопечным заранее. Вдруг его осенило. —Лололошка, поздравляю! Тебе прислали письмо, что ты приглашён на первый этап Гран-при! — Глаза паренька загорелись, что уже вот, начало, первый этап, он приглашён. —Уже скоро первый этап!?— Глаза Уильяма сияли радостью и нетерпением. Он переминался с ноги на ногу. —Да, и этот этап скорее всего он будет в Китае. — Ави вздохнул. —Китай?— Лололошка заинтересованно хлопает глазками. —Очень интересно звучит...— —Да, очень интересная локация...— —Понятно...— Задумчиво сказал парень. Поправляя шарф. —Интересно,что скажет Харрис на это...—