Once Upon a December

Утро. Изморозь тонкими узорами расползлась по запотевшему стеклу, превращая мир за окном в размытое полотно из света и холода. В комнате же было тепло — то самое ленивое, мягкое тепло, которое бывает только ранним зимним утром, когда некуда спешить. Два человека лежали, крепко прижатые друг к другу под одеялом, переплетённые руками и ногами так, будто весь внешний мир можно было удержать на расстоянии одним лишь объятием. Формально день оставался рабочим, но для Джисона он начинался иначе. Он взял выходной — редкую роскошь, которой хотелось насладиться без спешки и угрызений совести. Минхо по сути тоже был свободен: всего пару часов вне дома, не больше. Не так страшно, когда впереди целый день, обещающий быть наполненным уютом, мелкими радостями и тем самым предвкушением, которое щекочет где-то под рёбрами. — Доброе утро, милый, — сонно пробормотал Джисон, уткнувшись носом в щёку напротив и чуть потеревшись, будто кот. — Доброе, — откликнулся Минхо всё ещё хрипловатым после сна голосом. — Получается… с наступающим Рождеством тебя? — Получается так, — тихо хихикнул Джисон и оставил лёгкий поцелуй на его щеке. Но губы убирать не стал, просто продолжил жаться, согреваясь. — Тебя тоже с наступающим. Минхо улыбнулся и, будто между делом, провёл ладонью по талии Джисона, медленно, лениво, словно никуда не торопился. Рука скользнула ниже, сжала ягодицу крепко, уверенно. — А можно я кое-какой подарок получу прямо сейчас? — спросил он с лукавой ноткой в голосе. — Это зависит от того, хорошим ли ты был мальчиком, Ли Минхо, — подхватил тон Джисон, приподняв голову и глянув на него с притворной строгостью. Сдаваться просто так он явно не собирался. — О, я вёл себя очень хорошо, — уверенно ответил Минхо, продолжая сминать ладонью любимую задницу. — Но если Санта сомневается… я могу и на практике доказать. Одним плавным движением он перевернул Джисона на живот и устроился у него на бёдрах. Сначала ладони легли выше — на спину, и Минхо принялся разминать затёкшие после сна мышцы, неторопливо, вдумчиво. Джисон сразу же тихо застонал, утыкаясь лицом в подушку и расслабляясь всем телом. Но долго так, конечно, не продолжалось. Ладони снова вернулись ниже, к округлым формам, сминая их уже с другим настроением — более игривым, более обещающим продолжения. Тоже, в конце концов, своего рода массаж. Минхо залез пальцами под резинки пижамных штанов и трусов Джисона, чуть приспуская их, а затем шлёпнул по оголённой коже ягодиц. Джисон простонал. От натяжения штанов его стояк слегка сдавило, так что он попытался приподняться, чтобы стянуть их ниже, но Минхо надавил ладонью между лопаток, не давая этого сделать. — Не двигайся, малыш, — наклонившись, прошептал Минхо, а затем чмокнул ушную раковину. У Джисона вся спина покрылась мурашками от этого. Минхо потянулся к тумбочке у кровати и выудил смазку. К счастью, прежде чем что-то сделать, он всё же полностью спустил с Джисона штаны и бельё. Минхо выдавил немного смазки на пальцы, и Джисон уже приготовился к тому, что его будут растягивать, как вдруг его спросили: — Ты же там чистый? — Да, — ответил Джисон, не совсем понимая, к чему вопрос, и разве могло быть иначе? Он же только перед сном тщательно мылся. Понимание пришло мгновенно. Язык Минхо влажно прошёлся по смазанной смазкой дырочке, выбив из Джисона звонкий стон. Руки Минхо плотно сжимали и раздвигали ягодицы, пока язык скользил по входу, иногда самым кончиком проникая внутрь, но вскоре снова лишь проходясь по коже. Джисон стонал и извивался под ним, но Минхо держал крепко. — Ты всё-таки плохо себя ведёшь, — сквозь стоны выдавил Джисон. — Ты меня мучаешь… — Да? — Минхо с громким чмоком оторвался от вылизывания, пробегаясь взглядом по дрожащей спине. — Если я так плохо себя веду, то почему Санта принёс мне такой хороший подарок, как дрожащего и возбуждённого тебя? Думаю, я всё же хорошо себя вёл. Он хмыкнул и вернулся к своему занятию, отчего Джисон громко застонал. — Технически Рождество завтра, — сквозь стоны протянул Джисон, — так что Санта тебе ещё ничего не приносил. — Тогда не знаю, что это за мифическое существо, — сквозь смешок ответил Минхо, — но я благодарен ему за то, что оно каждый день приносит мне лучший подарок. Минхо всё же перестал мучить Джисона и перевернул его на спину, заканчивая фразу уже глядя прямо в глаза. — Дурак… — смущённо пробормотал Джисон и хотел отвести взгляд, но Минхо поймал его за подбородок. Секунду он просто смотрел, изучал каждую черту лица, а затем нежно поцеловал. Поцелуй начался мягко, но быстро стал глубже и страстнее. Не отрываясь, Минхо нащупал смазку и выдавил немного себе на пальцы, наконец принимаясь растягивать Джисона. Собственный член в штанах стоял уже до болезненного, и тянуть больше не хотелось. Джисон, почувствовав внутри себя пальцы, сам потянулся к пижамным штанам Минхо, чтобы стянуть их вместе с бельём где-то к середине бедра и обхватить твёрдый член в кулак. Он принялся медленно надрачивать, от чего Минхо простонал в поцелуй и тут же вставил второй палец в Джисона. Закончив с растягиванием, они полностью избавились от одежды, чтобы чувствовать друг друга максимально близко — кожа к коже. Минхо вошёл в Джисона резким толчком, выбивая из него звонкий стон. Он вдалбливался в него снова и снова, до упора, пока Джисон цеплялся за его лопатки и порой кусал бицепс — не до засосов, просто чтобы дать почувствовать остроту зубов. Джисон излился себе на живот, немного пачкая и Минхо, а затем и Минхо кончил внутрь, давая почувствовать наполненность не только своим членом, но и спермой. — А ты так не опоздаешь? — переведя дыхание, спросил Джисон, когда Минхо наконец лёг рядом и притянул его к себе. — Пока нет, — Минхо мельком взглянул на часы и снова уткнулся носом в его волосы. — Так хорошо… Он лениво тёрся щекой о макушку Джисона, явно не желая никуда торопиться. — И правда… — протянул Джисон, наслаждаясь моментом. — Встаём? — Я сегодня уже вставал, — хмыкнул Минхо. — Я не про твой член! — строго парировал Джисон. — А жаль, — выдохнул Минхо с усмешкой. — Ладно, ты прав. Пора. Он всё-таки поднялся с постели и направился в ванную, а Джисон поплёлся следом. Они смыли с себя остатки утренней близости, умылись холодной водой, постепенно возвращаясь в реальность и окончательно просыпаясь. Пока Минхо ушёл готовить завтрак, Джисон направился к адвент-календарю. Последнее окошко. Самое большое, в самом центре — вагончик поезда. Он аккуратно открыл его и достал полный флакон духов. Приятно. Красиво. И… немного грустно. Это означало конец. Больше не будет утренних сюрпризов, маленьких радостей перед началом дня. Лёгкая тоска скользнула внутри, но тут же отступила. Свою порцию дофамина адвент отработал честно. Выкидывать коробку Джисон пока не собирался — под ёлкой он смотрелся слишком красиво. На кухне уже пахло завтраком. Минхо приготовил всё на двоих, коты были накормлены, кофе сварен. Дом жил, тёплый и уютный. После завтрака Минхо уехал — нужно было уладить какие-то рабочие моменты перед рождественскими выступлениями, которые он ставил. Подробностей он не рассказывал, но если нужно — значит важно. Заодно он собирался заехать в мясной магазин за их заказом для ужина. Оставшись дома, Джисон слегка прибрался, проверил холодильник — вино уже там, на месте. Отлично. Потом переоделся в обычную одежду и аккуратно сунул свой подарок в карман. Покрутился перед зеркалом, проверяя, не выделяется ли ничего лишнего, и с облегчением выдохнул. Минхо не должен догадаться раньше времени. Правда, Джисон и сам пока не знал, когда именно то самое время. Под ёлку это не положишь. Нужен момент — не слишком ранний и не слишком поздний. Не сегодня днём, но и не завтра вечером. Сложно. Он решил довериться интуиции: момент найдёт себя сам. Минхо немного задержался, но всё равно приехал ближе к вечеру. Джисон за это время успел немного поработать, чтобы не оставлять хвостов, и теперь был полностью готов к совместному Рождеству. До ночи оставалось ещё много времени. Они планировали ужинать поздно — так, чтобы застать фейерверк осознанно, а не под внезапные хлопки за окном. Поэтому было принято стратегическое решение сначала досмотреть пятую часть Гарри Поттера. Почти два часа — идеально. Они уютно устроились на диване. Объятия, щекочущие поцелуи в щёку между репликами персонажей, ладонь на колене — тёплая, успокаивающая. Абсолютный кайф. И именно в этот момент раздался звонок. Телефон Джисона. Они удивлённо переглянулись, но поставили фильм на паузу. Джисон взглянул на экран и тут же улыбнулся. — Мама, — сказал он и поднял трубку. — Алло, мам, привет, — тепло поздоровался он. — Как вы там? — Привет, сынок! — радостно откликнулась мама. — У нас всё отлично. У тебя там уже вечер, так что решила позвонить и поздравить вас с Рождеством. Подожди, сейчас камеру включу. Джисон отнял телефон от уха и пересел так, чтобы в кадр попали они оба. Минхо тут же придвинулся ближе, обнял Джисона за плечи. Экран мигнул — и на нём появилось знакомое, тёплое лицо. — Ой, здравствуй, Минхо! Тебя тоже с наступающим! — Здравствуйте, — вежливо улыбнулся он и махнул рукой. — Спасибо. Как Париж? — Красиво, очень, — рассмеялась мама. — Жаль только, снега совсем нет. Зато… смотрите, кто тут у нас. Камера плавно повернулась — и экран заполнился другой картинкой. Джиун стоял в комнате, держа на руках свою дочку. Совсем крошечную. Она была одета в мягкий плюшевый комбинезон с капюшоном, украшенным маленькими оленьими рожками и вышитой мордочкой. Белое круглое пузико, аккуратные манжеты на ручках, красная подкладка капюшона — всё в ней выглядело так, будто её только что достали из рождественской открытки. Малышка с любопытством вращала головой, широко распахнув глаза, тянула ручки к огонькам и украшениям за кадром, явно не определившись, что именно хочет сделать первым — потрогать или попробовать на вкус. — Привет, красавица… — тут же умилённо пропищал Джисон, расплываясь в улыбке. — Эй, а со мной поздороваться?! — возмутился Джиун. Джисон засмеялся, а Минхо тихо фыркнул, пряча улыбку в ладонь. — Прости, но твоя дочь, к счастью, лицом не в тебя пошла. Так что она объективно милее, — невинно поддел Джисон. Минхо рассмеялся уже в голос. Джиун только закатил глаза. — Ладно уж, с праздником вас, — сдался он. — Давай, малышка, помаши дядям и скажи “с Рождеством”. Он аккуратно взял дочку за ручку и стал махать ею в камеру, но девочке было куда интереснее что-то за пределами экрана — взгляд упрямо тянуло в сторону. Впрочем, никто и не ожидал от неё большего. — С Рождеством, малышка, — хором сказали Джисон и Минхо, тоже помахав, даже если она этого не заметила. Через пару секунд Джиун с дочкой ушли, и в кадре снова осталась только мама Джисона. — Ладно, мальчики, — мягко выдохнула она. — Не буду вас больше задерживать. Но мы всё ещё ждём вас на Соллаль, помните. — Будем как штык, — тут же отозвался Джисон. — Хорошо. С Рождеством вас. — С Рождеством! — ответили они одновременно. Звонок прекратился. — Вот и поболтали, — хихикнул Джисон, откладывая телефон и устраиваясь головой на плече Минхо. — Я почему-то думал, что ты уже сам их поздравил, — задумчиво протянул Минхо. — Не то чтобы я был против, просто удивился. — Я хотел, — признался Джисон, лениво потираясь щекой о его плечо. — А потом вспомнил, что они уже не в Малайзии, а во Франции. Восемь часов разницы. Решил не будить. Но они сами позвонили. Минхо понимающе промычал. Джисон потянулся и легко поцеловал его в щёку. — Всё, давай дальше смотреть, — с деланой строгостью потребовал он. Минхо улыбнулся, снова нажал на паузу — и фильм продолжился, а вместе с ним и их рождественский вечер. Вскоре фильм подошёл к концу. Финал не стал сюрпризом — он ничем не отличался от всех предыдущих просмотров, но это и не имело значения. Вечер всё равно получился тёплым и правильным. А значит, пришло время готовить ужин. Минхо ещё днём заехал в мясную лавку и принёс заказанный заранее beef wellington — небольшой, аккуратный, как раз на двоих. Блюдо само по себе было сытным, поэтому они решили не усложнять: к мясу нарезать салат и выложить на тарелку несколько ломтиков хорошего сыра. Пока Минхо ставил wellington в духовку разогреваться — по инструкции ему нужно было минут двадцать — Джисон открыл холодильник в поисках овощей. И невольно взгляд зацепился за сегодняшнюю страницу календаря. You are my everything. Он машинально посмотрел в сторону. Минхо уже присел на корточки, а вокруг него, словно по расписанию, столпились голодные коты. Он смеялся, глядя на их недовольные мордочки, чесал каждого за ушком, что-то им тихо приговаривая. Самый близкий человек. Тот, рядом с кем не оставалось ни сомнений, ни страхов. Всё, что у Джисона было, и всё, что ему было нужно. Он чуть тряхнул головой, отгоняя лишние сейчас эмоции, и занялся делом. Руккола, листья салата, уже нарезанная морковь, ещё какой-то зелёный микс — не принципиально. Главное, что вкусно. Такой набор они брали часто и никогда не жаловались. Промыв зелень, аккуратно промокнув её от лишней влаги, Джисон отправил всё в миску и занялся помидорами черри. В это время Минхо уже смешивал заправку в небольшой пиале — заправки Джисон делать так и не научился, а вот Минхо умел идеально балансировать вкусы, каждый раз добавляя что-то особенное. К салату добавили жёлтый перец, немного крутонов, семечек и чуть-чуть вакаме. Заправлять решили позже — когда мясо будет готово. Духовка громко звякнула. Пока Минхо возился с горячим противнем, Джисон заправил салат, красиво выложил ломтики сыра на тарелку и расставил сервировку — аккуратно, напротив друг друга. Минхо поставил на стол уже нарезанный на ломтики beef wellington — конечно же, на красивой тарелке — и можно было начинать. Джисон быстро принёс несколько свечей, зажёг их и выключил основной свет. Кухня утонула в мягком полумраке, освещённая только огоньками свечей и мерцанием ёлки из гостиной. Так было куда романтичнее. Минхо открыл бутылку красного вина и разлил его по бокалам. Они сели друг напротив друга. — С Рождеством, любовь моя, — сказал Минхо, поднимая бокал. — С Рождеством, любимый, — ответил Джисон тем же нежным тоном. Бокалы тихо звякнули, и они сделали первый глоток, улыбаясь друг другу. Ужин шёл красиво и непринуждённо — так, как обычно проходят все их маленькие свидания. По сути, это оно и было. Просто в этот раз романтика не требовала ресторанов, нарядов и прочих внешних атрибутов. Они создали её сами, у себя дома, из полумрака, вина и тихих разговоров. Они болтали обо всём и ни о чём одновременно. О смешных мелочах, о планах, о каких-то воспоминаниях, которые всплывали вдруг и тянули за собой новые ассоциации. Время текло незаметно. Первая бутылка вина опустела почти сама собой, вторую открыли уже без обсуждений — просто потому что вечер ещё не хотел заканчиваться. Ломтики beef wellington постепенно исчезали с тарелки; те, что задержались дольше, начинали остывать. Сыр разошёлся неожиданно быстро — будто его и не было. Крутоны в оставшемся на дне миски салате успели размокнуть, но никто не обращал на это внимания. Где-то с девяти вечера за окнами начали раздаваться первые хлопки фейерверков. Сначала редкие, осторожные, будто кто-то пробовал — можно ли. Потом всё чаще. Какие-то явно городские, масштабные, другие — более скромные, запущенные кем-то с ближайшей крыши или двора. Каждый раз они подходили к окну, на мгновение замирали, наблюдая за вспышками света в тёмном небе. Ближе к полуночи еды на столе почти не осталось, но салюты почему-то продолжали появляться. Странно — обычно фейерверки всю ночь ассоциировались с Новым годом, а не с Рождеством. Может, просто раньше они никогда не засиживались так поздно, и поэтому не замечали. А может, людям просто хотелось праздника чуть дольше. Спать не хотелось. В итоге они решили выйти на балкон. Еды больше не было, но вино в бокалах оставалось — достаточно, чтобы просто продолжить вечер. Потому что почему бы и нет. Ночной Сеул раскинулся перед ними, сверкая огнями. Снег лежал на крышах и перилах, город был украшен гирляндами, а в окнах домов мерцал тёплый свет — видно было, что многие сегодня тоже не спят. В одной руке у каждого был бокал, другой они обнимали друг друга, прижимаясь боками, делясь теплом. Когда в небе снова вспыхивал салют, они чокались бокалами и целовались — коротко, легко, почти невесомо. Не хотелось отвлекаться надолго: слишком красиво было смотреть вверх, на огни, рассыпающиеся над городом. В какой-то момент Джисон мельком посмотрел на часы — скорее машинально, без особой цели — и вдруг замер. Двадцать минут первого. А значит… технически уже двадцать пятое. — Минхо… — позвал он тихо, почти осторожно. Минхо тут же обернулся, полностью переключая на него внимание. Такой взгляд у него всегда был — спокойный, внимательный, будто в мире больше ничего не существовало, кроме того, что сейчас скажет его любимый парень. Джисон сглотнул. — Я тут подумал… — начал он и на мгновение замялся, подбирая слова. — Технически уже двадцать пятое… может… обменяемся подарками? Минхо прищурился, а потом хихикнул — мягко, по-домашнему — и наклонился, чтобы чмокнуть Джисона в нос. — А мой бельчонок, я смотрю, крайне нетерпеливый, да? — поддразнил он. От этого насмешливого тона Джисон вязко сглотнул и чуть смутился, на секунду даже потеряв ту самую решимость, с которой только что заговорил. Он отвёл взгляд, но тут же почувствовал, как Минхо улыбается ещё шире. — Но хорошо, — добавил Минхо уже мягче. — Давай. Кто тогда первый дарит? — Ты! — выпалил Джисон слишком быстро, решив выиграть себе ещё хотя бы минуту, чтобы собраться с мыслями. Он слишком хорошо знал, что Минхо любит тянуть интригу и сбивать с толку. — Хорошо, — неожиданно легко согласился Минхо. Он отставил пустой бокал в сторону, порылся в кармане джинсов и достал небольшой аккуратный конверт. Протянул его Джисону, глядя прямо в глаза. — С Рождеством, любимый. Открывай. Джисон тоже отставил бокал, взял конверт и осторожно открыл его. Внутри оказалась целая стопка аккуратно сложенных бумаг. Сначала он растерялся — слишком много, слишком серьёзно выглядело. Но стоило начать вчитываться, как глаза его начали расширяться. Билеты на рейс в Лондон. Забронированная экскурсия в музей Гарри Поттера. Билеты в Парижский Диснейленд. Бронь в лучшем отеле прямо при парке. И — самое главное — подтверждённые даты отпуска. — Ты… — Джисон прикрыл ладонью рот, не веря собственным глазам. — Ты устроил нам целое путешествие по Европе… Шок быстро сменился чистым, неконтролируемым восторгом. Он тут же запрыгнул Минхо на шею, обнимая крепко-крепко и покрывая поцелуями всё лицо без разбору. — Спасибо… спасибо тебе огромное! — Да не за что, малыш, — усмехнулся Минхо, прижимая его к себе и поддерживая, чтобы тот не потерял равновесие. — Я рад, что тебе понравилось. — Ещё как понравилось! — выдохнул Джисон и чуть отстранился, чтобы заглянуть Минхо в глаза. — Но как ты вообще провернул отпуск у меня за спиной? Ладно билеты… но работа? Минхо рассмеялся. — Знаешь, — сказал он с лёгкой хитринкой, — в том, чтобы дружить с твоим начальством, есть некоторые преимущества. — Чан не любит, когда его называют начальником, — тоже рассмеялся Джисон. — Мне без разницы, что он там любит. Главное, что тебя получилось осчастливить, — пожал плечами Минхо и выжидающе посмотрел на Джисона. В этом взгляде не было давления — только спокойное ожидание. Но Джисон всё равно почувствовал, как внутри что-то сжалось. Его очередь. Он глубоко вздохнул и окончательно выпутался из тёплых объятий. На балконе тут же стало ощутимо холоднее, и он машинально засунул обе руки в карманы, словно ища там не столько тепло, сколько опору. — Знаешь… — протянул Джисон, собирая мысли воедино. Он поднял взгляд и встретился с глазами Минхо. Говорить, глядя ему в глаза, всегда было проще. Что угодно. Эти глаза были самыми родными и понимающими в мире — теми, в которых никогда не было осуждения, только принятие. — Ты и правда меня счастливишь. Всегда, — продолжил он уже увереннее. — Все пять лет, что мы вместе, ты делал меня только счастливее. Я правда благодарен судьбе за то, что встретил тебя. Я даже не хочу знать, где бы я сейчас был, если бы тебя не было в моей жизни. Он на секунду замолчал, сглатывая. — И я верю, что тоже делаю тебя счастливым. Иначе ты бы просто не стоял сейчас здесь со мной. И я очень надеюсь, что приношу тебе не меньше счастья, чем ты мне. — Всегда приносишь, — почти беззвучно ответил Минхо. Он не отрывал взгляда, будто боялся моргнуть и пропустить хоть одно движение, хоть одно слово. В этой бездонной глубине его глаз можно было утонуть. Но Джисон умел плавать только там — нигде больше. Он крепче сжал в кулаке то, что лежало в кармане. — В общем… — Джисон выдохнул. — Я верю, что дальше нас ждёт только большее. Вместе. Я хочу пройти с тобой всю эту жизнь. Делать всё вместе, каждый день. Воспитывать наших котов вместе. Стареть вместе. Он вынул руки из карманов. — И я хочу подтвердить это полноценной клятвой. Клятвой вечной любви. Не отводя взгляда от Минхо ни на секунду, Джисон опустился на одно колено. Его сердце колотилось где-то в горле. Он открыл маленькую коробочку, и на мягкой подушке вспыхнуло кольцо — лаконичное, двухцветное: тёплое золото и светлая вставка из белого, пересечённая тонкой дорожкой мелких бриллиантов. Уверенное и спокойное, как и тот, кому оно предназначалось. — Ли Минхо… — голос слегка дрогнул, но Джисон удержался. — Ты выйдешь за меня? Минхо выглядел ошеломлённым. Настолько, что, казалось, даже не взглянул на кольцо. Он смотрел только на Джисона — так, будто мир на секунду перестал существовать. — Ты… ты сейчас серьёзно?.. — наконец выдохнул он. — Абсолютно, — ответил Джисон, уже с меньшей уверенностью, но с той же решимостью. Отступать было поздно. И не хотелось. — Но… мы ведь граждане Кореи, — растерянно произнёс Минхо. — Как ты вообще это себе представляешь? — Ну… — протянул Джисон, нервно выдохнув и на секунду всё-таки отводя взгляд, словно собираясь с мыслями. — Я… я спрашивал у Чата GPT. Ну, чисто теоретически. Мы можем пожениться в другой стране. Конечно, здесь этот сертификат юридической силы иметь не будет, но… — он пожал плечами и чуть неловко усмехнулся. — Можем повесить его в рамочку. Как красивое обещание. Или… — Джисон начал говорить быстрее, будто боялся замолчать, — можем просто друг друга в телефоне. Или вообще просто знать, что мы — мужья. Он говорил быстрее, сбиваясь, накидывая варианты один за другим, а когда снова поднял глаза — прямо на Минхо — замер. Потрясение в его взгляде медленно таяло, уступая место чему-то знакомому: тёплому, озорному и до боли влюблённому. — Скажи уже что-нибудь, — не выдержал Джисон и тихо закапризничал. — У меня сейчас коленка отмёрзнет, и это будет очень не кстати для такого момента. Минхо не выдержал и рассмеялся. А потом резко шагнул вперёд, схватил Джисона за запястье, поднял его с колена и притянул к себе, накрывая губы самым нежным поцелуем из всех, что у них когда-либо были. — Конечно, я выйду за тебя, — прошептал он прямо в губы, чуть отстраняясь. — Разве могло быть иначе? Джисон счастливо хихикнул сквозь слёзы и аккуратно, дрожащими пальцами, всё же надел кольцо на безымянный палец Минхо. Оно село идеально. Как будто всегда там и должно было быть. Они снова нашли друг друга губами — без слов, разговаривая на своём собственном языке, понятном только им двоим. В этот момент снова прогремел салют, но им было уже всё равно. У них здесь был свой фейерверк. Тот, что вспыхивал в радужках карих глаз напротив. Тот, что взрывался исключительно сердечками. Потому что так и должно быть. Потому что они слишком любят друг друга, чтобы было иначе.