Пока ты со мной

Учебный день после бессонной ночи превратился в пытку замедленного времени. Слова лекторов доносились как сквозь вату, буквы в конспектах расплывались. Богдан, обычно неугомонный, сидел непривычно тихо, подпирая голову рукой и стараясь не моргать, чтобы веки сами собой не сомкнулись. Олег же своим видом напоминал скалу посреди штормящего моря сонливости: прямая спина, сосредоточенный взгляд, но тени под глазами выдавали его с головой. После второй пары они брели по коридору, и Богдан, почти на автомате, следуя старой привычке, начал что-то бормотать про задание. Олег, не поворачивая головы, коротко бросил: —Помолчи, болтун. Сил нет. Но в его голосе не было прежней раздражённой колкости.Скорее усталая констатация факта. Богдан послушно замолчал, и это молчание было удивительно комфортным. В столовой за шатким столиком случилось то, чего Богдан никак не ожидал. Пока он сражался с комом макарон, который упорно норовил соскользнуть с вилки, его веки предательски сомкнулись. Голова дёрнулась и тяжело опустилась. Но вместо стола он почувствовал тёплое, упругое плечо. Он мгновенно проснулся, отстранился, заморгав. —Прости, я... —Ничего, — Олег не отодвинулся, продолжая спокойно есть. — Ты всю ночь трещал, как сорока. Логично, что теперь разрядился. Богдан смотрел на него с широко раскрытыми глазами,ожидая подвоха, насмешки. Но её не последовало. Тогда он, с некоторой опаской, снова прислонился виском к плечу Олега. Тот лишь вздохнул, но не оттолкнул. Так они и просидели несколько минут, пока Олег не закончил есть и не аккуратно встряхнул плечом. —Вставай, соня. На пару опаздываем. Отношения действительно сдвинулись с мёртвой точки. Олег больше не огрызался, не уходил при первой возможности. Он стал терпеливее слушать, хоть и редко вставлял свои комментарии, ограничиваясь кивками или короткими «ага». Но для Богдана, который уже привык к стене отчуждения, это было целым откровением. Он ловил каждый намёк на одобрение, каждый редкий проблеск улыбки в глазах соседа. Вечером они пошли в небольшой супермаркет за углом от общежития, чтобы купить чай и что-нибудь к ужину. Богдан, оживлённый, обсуждал достоинства разных сортов печенья, когда на него сбоку налетел кто-то крупный. —Бодька! Долго же ты! — раздался громкий, немного хриплый голос. Перед ними стоял крепко сбитый парень в спортивной куртке,с самодовольной ухмылкой. Богдан на мгновение застыл, и Олег заметил, как мгновенно погас свет в его глазах, а улыбка стала натянутой, почти дежурной. —Привет, Серый. —Вот именно, что «привет», — парень по имени Сергей грубо хлопнул Богдана по плечу, заставляя того вздрогнуть. — Ты мне в долгу за прошлый раз, не забыл? Денег подкинь до получки. Тыжбогатый, у тебя предки шуршат. Богдан замялся, суетливо полез в карман за кошельком. —Я... Не так много с собой. —Да мне сколько не жалко! — Сергей навис над ним, и его тон не оставлял сомнений — это была не просьба, а требование. Олег, до этого стоявший в стороне и наблюдавший за сценой с холодным безразличием, сделал шаг вперёд. Он двинулся не как вспыльчивый забияка, а с какой-то обманчивой медлительностью, которая была страшнее любой суеты. —Проблема? — его голос прозвучал тихо, но чётко, как удар лезвия по льду. Сергей обернулся, оценивающе оглядел Олега с ног до головы. —А тебе какое дело? Мы с Бодькой старые друзья, свои счёты имеем. Правда, Бодь? Богдан молчал,глядя в пол, и его покорность, его неспособность дать отпор, казалось, разозлила Олега сильнее, чем наглость Сергея. В следующий миг Олег резко закрыл расстояние между ними. Он не толкнул Сергея, не замахнулся. Он просто обнял Богдана за талию, решительно и крепко притянув его к себе, отрезав от обидчика. Жест был настолько неожиданным и властным, что Богдан инстинктивно обхватил его за спину, а Сергей от неожиданности отступил на шаг. —Сейчас не до ваших счетов, — Олег посмотрел прямо на Сергея, и его взгляд был таким тяжёлым и обещающим, что у того дрогнула ухмылка. — Съёбывай отсюда. Пока цел. Сергей что-то пробормотал про «психопатов» и, плюнув, быстро зашагал прочь. Угроза сработала безоговорочно. Как только он скрылся из виду, Олег ослабил хватку, но Богдан не сразу отстранился. Он стоял, прижавшись к Олегу, дрожа от адреналина и стыда. —Всё нормально? — спросил Олег, наконец отпуская его. —Да... Спасибо, — Богдан выдохнул, не поднимая глаз. — Это... старый знакомый. Со школы. Олег молча подобрал упавшую на пол сумку и коротко бросил: —Пошли домой. Обратная дорога прошла в молчании. Только зайдя в комнату и закрыв дверь, Богдан рухнул на свою кровать и закрыл лицо руками. —Я просто не умею так, как ты, — его голос дрожал. — Говорить «нет». Грубить. Всегда кажется, что если буду удобным, милым, со всеми соглашаться, то... то меня будут терпеть. Оставят рядом. Олег сел на свою кровать напротив, слушая. Он не перебивал, не задавал вопросов. Просто слушал, и это молчаливое внимание стало разрешением говорить дальше. — В детстве я был полным, неуклюжим. Очки, брекеты. Смешной. Над ним все смеялись. А я думал: буду самым весёлым, самым полезным. Буду делать домашку за всех, делиться всем, только бы... только бы со мной дружили. А они дружили. Пока я был полезен. Пока я давал списывать, давал деньги. Как только я переставал — превращался снова в того самого толстяка-очкарика. И этот Сергей... он был заводилой. Он и сейчас считает, что имеет на меня право. Олег молча встал, налил в стакан воды и протянул Богдану. Тот сделал несколько глотков, руки его дрожали меньше. —И знаешь, что самое противное? — Богдан горько усмехнулся. — Я до сих пор боюсь их. Боюсь, что если я сейчас, когда я вроде стал нормальным, если я скажу «нет», то они увидят... того старого Бодьку. И всё начнётся по новой. Олег долго смотрел на него, а потом произнёс очень тихо, но с невероятной твёрдостью: —Ты не обязан быть удобным для кого бы то ни было, Богдан. Ты не должен покупать дружбу или внимание. Тот парень... он не твой друг. Он паразит, который почуял слабину. А слабину ты ему дал сам, разрешив так с собой обращаться. Он сделал паузу, подбирая слова. —Тот парень из детства... он заслужил всё, что получил. А ты — заслуживаешь настоящих друзей. Которые ценят тебя не за услуги, а за то, что ты есть. И если кто-то не понимает этого с первого «отстань» — это их проблема, а не твоя. Богдан поднял на него глаза. В них стояли слёзы, но это были слёзы облегчения. Он годами ждал, что кто-то скажет ему эти слова. Не пустые утешения вроде «не обращай внимания», а именно это — жёсткую, честную правду, в которой была поддержка. —Спасибо, — прошептал он. — Правда. — Не за что, — Олег отвернулся, сделав вид, что поправляет одеяло. Но Богдан видел, как напряглась его спина, как он смутился этой внезапной эмоциональной близости. В ту ночь они снова не спали. Но на этот раз не потому, что Богдан рассказывал небылицы. Они просто разговаривали. О Леге. О Богдане. О страхах, которые прячутся за грубостью, и о боли, которую скрывает за улыбкой. И когда под утро Богдан, окончательно вымотанный, снова начал клевать носом, он наклонился и на этот раз сам, без страха, положил голову на плечо Олегу. И Олег не оттолкнул его. Он сидел неподвижно, глядя в окно на светлеющее небо, и его рука лежала на колене, всего в сантиметре от руки Богдана. Было тихо. И абсолютно правильно.