To Woo a Witch / Как обольстить ведьму

Драко волновался. Даже слишком. И, судя по всему, Скорпиус это чувствовал — с самого утра малыш был капризным и беспокойным: отказывался от бутылочки, хныкал, стоило положить его в кроватку, и успокаивался только тогда, когда оказывался у отца на руках. В итоге весь день Драко провёл, выполняя всё одной рукой — и в такие моменты он особенно остро ощущал благодарность своей магии. Хотя левая рука начала ныть от усталости уже час назад. Когда, во имя Мерлина, Скорп успел так вырасти и стать тяжёлым? Не то чтобы это могло заставить его положить Скорпиуса в колыбель — он бы носил его на руках хоть всю жизнь. Тихий всхлип у груди заставил сердце Драко болезненно сжаться. Он провёл ладонью по мягким русым волосам сына. — Ну, ну, не стоит расстраиваться, — пробормотал он и поцеловал малыша в макушку. — Сегодня нас ждёт чудесный день. К нам приедет особенная гостья. Самая особенная на свете. Она поможет нам нарядить ёлку и приготовит тебе самые вкусные отварные морковки, какие ты когда-либо ел. А если всё сложится удачно — будет готовить их тебе до тех пор, пока ты не вырастешь и не начнёшь на них жаловаться. Скорпиус ответил только дрожащим вдохом — слишком похожим на начинающийся всхлип. Драко с тревогой подумал, что у сына, возможно, начали резаться зубы — будто ему мало было бессонных ночей, из которых они только-только выбрались. Не успели пролиться первые слёзы, как что-то звякнуло, обозначая прибытие гостей. — Ну что, посмотрим, кто к нам пришёл? — тихо сказал он, проводя ладонью по спинке сына и мягко похлопав по подгузнику. Скорпиус только сильнее уткнулся носом в кашемировый свитер, и Драко тихо вздохнул, понимая, что надеть сегодня белое было ошибкой. Пройдя через гостиную, он направился по длинному коридору в зал с камином и увидел Грейнджер — она стояла широко раскрыв глаза, и ещё не успела сделать и шага от камина. — Грейнджер, — произнёс он. Она вздрогнула, едва не выронив сумку. Несколько прядей выскользнули из причёски, подпрыгнули на плечах, и она сдула одну с лица, прежде чем улыбнуться. — Малфой. — В голосе прозвучала лёгкая неловкость. — Надеюсь, я не слишком рано? Конечно же нет. — Вовсе нет. Мы рады, что ты приехала, — ответил он, старательно глядя куда угодно, только не на её ноги. Но кто мог бы его осуждать, если она выбрала короткую юбку из лёгкой зелёной ткани — ровно того оттенка, что носили слизеринцы, — и при каждом движении подол мягко струился вокруг её обнажённых ног. Только спустя мгновение он заметил, что на ней тоже был свитер — почти такого же оттенка, как его собственный. Их наряды сочетались — этого было достаточно, чтобы его сердце быстрее забилось в груди. — Смотри, кто к нам пришёл, Скорп, — попытался он привлечь внимание сына. Малыш поколебался, а потом всё же повернул голову и взглянул на неё. — Привет, Скорп, — тепло сказала ведьма. Этого оказалось достаточно, чтобы мальчик напрочь забыл и про отца, и про капризное настроение: он протянул к ней руки, забавно извиваясь, стараясь выбраться из объятий Драко. Это бы, наверное, разбило сердце любому отцу, если бы он не ожидал именно такого исхода. — Кто-то сегодня особенно рад тебя видеть, — сказал он и с удовольствием отметил, как румянец заливает щёки Грейнджер. — А я рада видеть его. — Она улыбнулась и осторожно взяла малыша. — И, разумеется, тебя тоже. Теперь покраснел уже Драко. К счастью, Грейнджер была слишком занята Скорпиусом, чтобы это заметить. — Ну надо же, — проговорила она, глядя на малыша с умилением. — Кажется, ты подрос с нашей последней встречи. — Её ничуть не смущала струйка слюны, блестевшая на подбородке Скорпиуса. Драко, не раздумывая, достал из внутреннего кармана один из множества носовых платков, которые всегда держал при себе, и аккуратно вытер подбородок сына, прежде чем капля успела попасть на свитер Гермионы. — Дай угадаю — режутся зубки? — мягко спросила она, чуть приподняв Скорпиуса, чтобы рассмотреть его лицо. — Можно? — Она вопросительно взглянула на Драко, подняв руку, и он кивнул. Гермиона улыбнулась, снова сосредоточилась на малыше и бережно потянула его нижнюю губу вниз. — Ну, посмотрите-ка! Кажется, скоро придётся чистить зубы. Ты уже совсем взрослый мальчик, Скорп. Драко насторожился — волнение и радость вспыхнули в нём мгновенно. Первые зубы! И как раз к Рождеству. — Правда? Откуда ты знаешь? — Когда он сам заглядывал в рот ребёнку, там были лишь розовые дёсны — ни намёка на зубы. — Дёсны чуть припухли, — объяснила Гермиона, — а если поймать правильный свет, видно тонкую белую полоску. Думаю, неделя — и зубки покажутся. К тому же он не выглядит раздражённым, значит, переносит всё довольно спокойно. Джинни бы вас за это возненавидела. — Она осторожно коснулась подушечкой пальца припухших дёсен, и Драко сам убедился: она права. Если вглядеться, действительно можно было заметить, как два крошечных зубика пробиваются наружу. — Ты, похоже, в этом разбираешься, — отметил он, оставаясь рядом чуть дольше, чем требовалось, под предлогом осмотра сына — просто чтобы вдохнуть тёплый аромат её духов. — Мои родители — стоматологи, — ответила Гермиона. — А ещё у меня двое крестников. И, кажется, я прочитала все книги о воспитании, что только существуют. Она отпустила губу Скорпиуса, прежде чем тот успел закапризничать. Но малыш, наоборот, радостно забулькал и потянулся к её руке. — И хватательный рефлекс у него отличный, — отметила она, когда крохотные пальцы обвили её указательный. — Он очень хорошо развивается. — Ещё бы, — гордо согласился Драко, стараясь скрыть, как невольно расправил плечи. Если Гермиона это и заметила, то, по крайней мере сделала вид, что слишком увлечена Скорпиусом, который смотрел на неё и что-то лепетал, широко улыбаясь. Настроение мальчика явно улучшилось — впрочем, как и настроение самого Драко всегда становилось лучше, стоило только увидеть любимую ведьму. — Боже, — спохватился он, — где мои манеры. Пойдём. Я уже поставил ёлку в гостиной, игрушки тоже там — вне зоны досягаемости, разумеется. Хотя, конечно, Скорпиус уже успел предпринять пару попыток дотянуться до блестящих шаров на столике. — Звучит чудесно, — улыбнулась Гермиона, и улыбка стала ещё шире, когда Скорпиус прижал ладошки к её щекам, смешно смяв их. — О, какой же ты хорошенький. И ведь правда — ну разве можно быть милее?

***

Украшать ёлку вместе с Гермионой оказалось занятием, которое Драко непременно решил превратить в традицию, во что бы то ни стало. Смотреть, как работает её магия, было чистым удовольствием: лёгкие, точные движения палочки, плавные заклинания — и игрушки сами взлетали к ветвям, сверкая в воздухе. Она отметила, что дерево как минимум вдвое выше любого, что ей доводилось видеть, но — вполне оправданно, ведь потолки гостиной были почти как в залах Хогвартса. Они по очереди держали Скорпиуса, передавая его друг другу, когда нужно было освободить руки. И хотя Драко вовсе не собирался позволять Гермионе делать всё самой, ему никак не удавалось отвлечься от того, как красиво она двигалась, колдуя. Он просто забыл, что должен помогать. Её магия была изящной и лёгкой — ещё одно напоминание о том, насколько абсурдна была идея, что маглорожденные не подходят для магии. Гермиона выглядела по-настоящему завораживающе, и Драко очнулся лишь в тот момент, когда последняя игрушка уже парила у самой верхушки ёлки. — Это всё? — спросила она, удивлённо заглядывая в коробку, вдруг решив, что пропустила несколько украшений. Он не мог её винить: ёлка действительно выглядела довольно сдержанно — белые и серебряные шары, ничего лишнего. Но, конечно, Малфои никогда не ограничивались простыми украшениями. — Ещё нет, — ответил он уклончиво, с удовольствием замечая, как в её взгляде зажглось любопытство. Подойдя к высоким окнам, выходящим на заснеженные земли поместья, он без палочки наложил на Скорпиуса согревающее заклинание, открыл окно и с трудом сдержал дрожь, когда в комнату ворвался ледяной воздух, принося с собой несколько снежинок. Драко постучал костяшками по оконной раме, и, взглянув вниз, успел заметить, как глаза Скорпиуса широко распахнулись, когда перед ним появилось переливающееся создание. Крошечное существо звякнуло, закружилось перед круглым личиком Скорпиуса и стремительно метнулось к ёлке. За ним влетел целый рой — десяток блестящих фей. Когда Драко закрыл окно, они уже порхали среди ветвей, оживлённо переговариваясь тоненькими, звенящими голосами. Одна, приметив миску с подслащённым молоком на столике, опустила в неё крошечный палец и слизнула каплю. Другая, очарованная Гермиониными кудрями, зависла у самого её лица, разглядывая их с восхищением. — Ты украшаешь ёлку феями? Я должна была догадаться, — рассмеялась она и мягко отогнала настырную крошку, прежде чем та решила, что локон можно унести с собой. — Не по своей воле, — усмехнулся Драко. — Традиция, которой уже несколько веков. И большинство этих фей участвуют в ней с самого начала. Если бы мы вдруг предпочли им простые игрушки, они сочли бы это оскорблением и не дали бы нам покоя весь год. Драко с интересом наблюдал, как феи устраиваются среди ветвей, находя себе уголки поудобнее. Он заранее знал, что так и будет, и потому приготовил для них всё необходимое, чтобы они могли свить гнёзда. — Думаю, они и правда красивые, — задумчиво произнесла Грейнджер, заворожённо глядя на сверкающее, искрящееся дерево, уже покрытое лёгким слоем волшебной пыли. За несколько дней она станет гуще, и зелень ветвей скроется под золотом и серебром. — Продолжай в том же духе — и покоя не дождёшься. Начнут выпрашивать комплименты, — предупредил он, крепче удерживая Скорпа, который с возрастающим нетерпением рвался дотянуться до фей. Мальчик издал протестующий звук и задёргал ножками, и Грейнджер, не раздумывая, протянула руки, чтобы немного его успокоить. — Кажется, Скорпу тоже они нравятся, — улыбнулась она. — Правда, Скорп? Его радостное бормотание прозвучало вполне как согласие — хоть и оборвалось длинной зевотой, заставившей Драко облегчённо выдохнуть. По крайней мере, новый режим, похоже, работал, несмотря на то, что малыш снова отказался спать днём. Драко на мгновение задумался, насколько можно сегодня ослабить правила с его отходом ко сну, чтобы после не пожалеть об этом в ближайшие дни. — Красивые, но утомительные. Ты не против, если я быстро уложу его? — Нехорошо, конечно, оставлять гостью одну, но… — Конечно. Я найду, чем заняться. Особенно если покажешь, где кухня. Я ведь обещала приготовить ужин. Она действительно обещала. И Драко ещё никогда так не ждал ужина. — Только не начинай без меня, — усмехнулся он. — Я ведь обещал помочь, а то вдруг кто-то узнает, что я заставил любимую героиню войны готовить мне ужин — какой позор для моей репутации. Грейнджер рассмеялась. — Не волнуйся, овощи трогать не буду. Это твоя сфера экспертизы, — парировала она и, оглянувшись напоследок на порхающих у ёлки фей, последовала за ним из гостиной. Кухня находилась в дальнем углу дома, куда обычно ходили только домовые эльфы, и дорога туда была вдвое длиннее, чем до зала с камином. Несмотря на то, что волшебники почти не пользовались этим помещением, оно оставалось просторным — тут можно было готовить с размахом, не рискуя стукнуться головой о низкую балку или удариться коленом о край столешницы. — Какая прелесть, — пробормотала Грейнджер. — После этого моя кухня кажется крошечной. Хотя, признаюсь, не достаёт техники. Вам, волшебникам, стоит придумать, как совместить магию и электричество. — Обсуди это с эльфами, — усмехнулся Драко. — Только предупреждаю: они не любят, когда мы вмешиваемся в их образ жизни. Он провёл ладонью по спине сына и ощутил, как тот снова зевнул. Определённо пора спать. — Осмотрись, чувствуй себя как дома. Кладовая за той дверью. У нас есть почти всё, о чём можно подумать. — Спасибо, — тихо сказала ведьма и взглянула на ребёнка у него на руках. — Сладких снов, Скорп. Драко наклонил голову и увидел, как веки сына чуть дрогнули, пока тот прижимался щекой к папиному плечу. Почти заснул. — Я скоро вернусь, — пообещал он и аппарировал через всё поместье, в восточное крыло — их со Скорпом часть дома. Детская когда-то была оформлена в змеиной тематике, но месяц назад малыш потянулся к снитчу, стоявшему в кабинете отца, и Люциус Малфой вновь проявил своё главное умение — преувеличивать. Драко был рад поддаться его энтузиазму — к немалому раздражению матери, которая лишь закатила глаза и вышла из комнаты, когда они с отцом начали планировать, как переделать детскую для маленького квиддичного гения. Теперь комната Скорпа напоминала не алтaрь Слизерина, а музей квиддича. Над кроваткой кружил мобиль из уменьшенных зачарованных снитчей — они мерно летали по кругу, стоило коснуться их магией. Драко слегка подтолкнул их палочкой, и они ожили; малыш тихонько засопел, заметив их. — Красивые, правда? — прошептал Драко, аккуратно укладывая сына в мягкую кроватку и протягивая пустышку. Скорп охотно взял её, посасывая с таким старанием, что едва не уснул на месте. Теперь, когда у него начали резаться зубы, Драко понимал, что рано или поздно придётся отучать его от пустышки, но не сегодня. Об этом можно будет подумать через пару месяцев. — Добрых снов, малыш, — прошептал он, поглаживая сына по волосам. Ещё немного постоял рядом, шепча что-то едва слышное, пока не убедился, что тот крепко заснул. После этого наложил чары оповещения — чтобы узнать, если Скорп проснётся, — и чары-таймер, чтобы тот не проспал слишком долго. Выйдя из детской, он тихо прикрыл за собой дверь и аппарировал обратно на кухню, где Грейнджер взвизгнула и едва не пролила... что бы это ни было, из двух кружек. — Прости, что так долго, — сказал он, подходя ближе и вдыхая сладкий аромат, наполнивший воздух. Пахло... шоколадом? — Горячий шоколад? — Не удержалась, — улыбнулась она, подняв взгляд. В тёплом свете кухни она казалась мягкой, почти светящейся. А губы — такими розовыми. — Надеюсь, ты не против. — Совсем нет, — заверил Драко, принимая кружку. — Спасибо. — Подумала, стоит выпить чего-нибудь сладкого, прежде чем браться за ужин. Хотя печенье я так и не нашла. — И по очень веской причине, — заметил он, ставя кружку на кухонный стол и открывая один из шкафов. Просунув руку за стопку тарелок, он достал оттуда жестяную коробку с шоколадным печеньем. Поймав вопросительный взгляд Грейнджер, он пояснил: — У моей матери ужасная слабость к сладкому. Она постоянно устраивает налёты на кладовую. Приходится прятать запасы, если не хочешь обнаружить, что всё исчезло, когда захочется чего-то вкусного. Губы Грейнджер расплылись в улыбке. — Значит, сладкоежка ты — в неё. — А кто сказал, что я сладкоежка? — приподнял он бровь, доставая тарелку и присаживаясь рядом, чтобы не есть прямо из банки. — Я знаю это ещё с первого курса. Твоя мать посылала тебе свёртки со сладостями каждые пару дней, — сказала она, беря печенье и аккуратно надкусывая его. Крошка прилипла к её нижней губе, и Грейнджер слизнула её — а Драко на мгновение забыл вообще обо всём. — Будто ты и сама не любишь сладкое, — поддел он, макая печенье в горячий шоколад, чтобы оно стало мягче. — Забавно, правда? — Что именно? Что я с детства боюсь сладостей, потому что родители твердили, что от сахара портятся зубы? — уточнила она. — И это тоже. Но я о том, как много мы знали друг о друге, даже не перенося друг друга на дух, — ответил он, откусывая размякшее печенье и довольно втянув воздух. Шоколад получился идеальный — густой, сливочный и сладкий ровно настолько, чтобы удовлетворить даже его слабость. — Интересно, что бы сказала одиннадцатилетняя я, если бы увидела нас сейчас, — задумчиво произнесла Грейнджер, проводя пальцем по краю кружки. — Наверное, была бы в ужасе. — От твоей любовной истории? Несомненно. Но ты всегда была умной девочкой, так что, думаю, она бы поняла: моя компания куда предпочтительнее любой другой, — с притворной надменностью заметил он, и обрадовался её смеху. — А я уже почти поверила, что в тебе есть хоть капля скромности, — покачала Гермиона головой. — Тут ты сама виновата, Грейнджер. Не знаю, с чего ты вообще взяла, что я способен на скромность, — парировал он, и в животе у него странно затрепетало. Он даже подумал, что эти дурацкие бабочки могут оставить ему слишком мало места для ужина. — Это сильно раздует твоё самолюбие, если я скажу, что не хочу, чтобы ты был скромным, — тихо произнесла она, и щёки её тронул румянец, — потому что мне нравишься ты… такой, какой есть? Драко сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Ей нравился он. Гермионе Грейнджер нравился он. Очень хорошее начало. — Возможно, — ответил он, осторожно облизывая пересохшие губы. — Но мне тоже нравишься ты — такой, какая есть. Щёки Грейнджер порозовели сильнее, но Драко почти не заметил — слишком увлёкшись тем, как в её тёплых глазах вспыхивали радостные искорки. — Хорошо, — прошептала она, глядя на него из-под длинных густых ресниц. И если бы он ещё не потерял голову от неё, то потерял бы в этот самый миг.