To Woo a Witch / Как обольстить ведьму

Губы Малфоя были мягкими — тёплыми, податливыми, просто идеальными. Сердце у Гермионы сделало сальто, когда она утонула в поцелуе… но он успел отстраниться раньше, чем она. Гермиона инстинктивно потянулась за его губами, и из Малфоя вырвался тихий стон, от которого у неё по спине рассыпались мурашки. А потом он поцеловал её снова. На этот раз без колебаний, без неуверенности, без страха быть отвергнутым. В этом поцелуе было только одно — желание. Его вторая рука скользнула ей в волосы, притягивая ближе, и когда она приоткрыла губы, его язык сладко коснулся её, мягко, будто шёлком. Он пах дорогим шоколадом и терпким вином, и Гермионе захотелось большего. И отказывать себе она не собиралась. Не разрывая поцелуй, она устроилась у Драко на коленях, обняв и поддерживая себя одной рукой за его плечо, а другой провела вверх по шее, к затылку. Пальцы утонули в волосах — мягких, тёплых, чуть спутанных от её прикосновений. Она провела ими, ощущая, как едва заметная дрожь пробегает по его телу, и слегка потянула, вынуждая Малфоя издать томный, хриплый стон. На долю секунды Гермионе показалось, что это самый восхитительный звук, который он способен издать. Но стоило ей случайно коснуться чего-то твёрдого у него ниже живота, как она поняла: голодный рык, сорвавшийся с его губ, был ещё прекраснее. — Грейнджер, — выдохнул Малфой ей в губы, проводя ладонями по её плечам, а затем вниз по талии и бёдрам. Одна рука замерла на бедре, другая скользнула под юбку, кончики длинных пальцев коснулись чувствительной кожи, пока он притягивал её ещё ближе — так, пока его напряжённость не соприкоснулась с её телом. — Малфой, — с лёгкой насмешкой отозвалась Гермиона, проводя пальцем по передней части его джемпера, всё ниже и ниже, пока не заметила, как дёрнулся его кадык. Она никогда не была излишне властной в постели, но и пассивной её назвать было нельзя. А если это её единственный шанс с Малфоем, она хотела извлечь из него максимум — для них обоих. Длинный шипящий вздох вырвался у волшебника, когда она обхватила его сквозь брюки, сменившись глухим стоном, когда она ловко применила заклинание, чтобы расстегнуть ремень и пуговицу. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым, и Гермиона с восторженным вниманием наблюдала, как расширяются зрачки Малфоя в тот миг, когда её рука скользнула в расстёгнутые брюки и под нижнее бельё, чтобы наконец обхватить его пальцами. — Мерлин… — выдохнул он, откидывая голову на спинку дивана. Губы приоткрылись, грудь вздымалась и опускалась в рваном ритме. Гермиона сдержала самодовольную улыбку, пользуясь удобным положением, чтобы провести губами по бледной коже его шеи, продолжая неспешно изучать его член ладонью. Он был внушительным, но не настолько, чтобы ей потребовалась долгая подготовка — и чтобы потом, в ближайшие день-два, не пришлось морщиться от неприятных ощущений. Но Малфой… у неё было подозрение, что он ей очень понравится. Особенно если и дальше будет таким отзывчивым как сейчас. С каждым движением её руки Драко издавал сладчайший тихий стон, а когда она обводила большим пальцем головку, собирая влагу, чтобы облегчить скольжение, он глухо рычал. А когда она тихо пробормотала заклинание смазки — громко выругался. — Блядь, Грейнджер. Ты меня прикончишь, — прохрипел он, сжимая пальцами её бедро и талию. — Не зря же это называют le petit mort, Малфой, — отозвалась она, заслужив неверящий смешок. С видимым усилием Малфой снова поднял голову. Его щёки пылали, глаза потемнели, когда он посмотрел на неё. — Не могу поверить. Кто бы мог подумать, что ты такая дерзкая? — его голос звучал как тёплый шёпот, когда он наклонился, чтобы снова её поцеловать. — Ты жалуешься? — прошептала Гермиона ему в губы, замедляя движения руки и отвечая на поцелуй. Он был глубоким, нежным и заставлял её тело пульсировать от почти болезненного желания между бёдер. Она безошибочно ощущала: ещё мгновение — и она станет невыносимо влажной. — Мерлин, нет, — поспешно выдохнул Малфой, словно опасаясь, что она остановится. Впрочем, у неё и в мыслях не было прерываться. Её рука продолжала медленные, размеренные движения, большой палец всякий раз обводил истекающую головку, а она внимательно наблюдала за его реакцией. Малфой, казалось, был вполне доволен тем, что просто откинулся назад и наслаждался. Лишь однажды он хрипло пробормотал: «Сожми сильнее», — а затем снова погрузился в тихие стоны. Постепенно румянец на его высоких скулах становился ярче, на лбу проступила лёгкая испарина. Дыхание участилось, грудь вздымалась всё резче и глубже, а пальцы, впившиеся в её тело, ритмично сжимались. Его рука, лежавшая на её ноге, незаметно скользнула выше, под юбку, настолько высоко, что большой палец коснулся края её трусиков. Он непременно должен был почувствовать, насколько они промокли. Она ощутила, как его бёдра непроизвольно двинулись, совершая короткие, сдержанные толчки, и потому чуть ускорила темп, слегка усилив хватку. — Грейнджер, — внезапно выдавил он, приоткрывая глаза. — Боюсь, я не продержусь долго, если ты продолжишь в том же духе. — Думаешь это станет проблемой? — Спросила Гермиона, на миг остановив руку. — Мы оба волшебники, нам по двадцать с лишним, так что, полагаю, ты способен на большее чем один раз за ночь. Глаза Малфоя сузились. — Я тебе покажу большее, Грейндж… Слова резко оборвались, когда она возобновила медленные движения, не обделяя вниманием те точки, которые уже успела определить как самые чувствительные. Достаточно было ещё одного кругового движения большим пальцем по самой головке одновременно с поцелуем — и Малфой сдался. — Грейнджер… Она поглотила его стон, замедляя движения, но не останавливаясь, ощущая, как он пульсирует и содрогается в ладони. Липкое тепло окутало её пальцы, когда бёдра Малфоя инстинктивно приподнялись. Он оторвался от её губ, уткнувшись лицом в шею, приглушая звуки наслаждения в её коже. Гермиона продолжала ласкать его, постепенно снижая темп, чтобы не перегрузить ощущения, пока он тяжело дышал у её горла. Наконец рука Малфоя соскользнула с её бедра, чтобы сжать запястье и осторожно отстранить её ладонь, прежде чем чувствительность стала бы слишком острой. Безмолвное тергео устранило следы беспорядка, и Гермиона провела теперь уже чистой ладонью по его волосам, пока он пребывал в недолгом блаженстве после оргазма. — Не припомню, чтобы мне настолько нравилось это, примерно с шестнадцати лет, когда я считал, что лучшего с моим членом просто не может случиться, — наконец пробормотал он, и Гермиона тихо рассмеялась. — Надеюсь, ты больше так не думаешь. — Хотя она и не предполагала, что он действительно так считает. Вне зависимости от его прошлого, с его обаянием и внешностью вряд ли существовали миры, в которых Малфой испытывал нехватку ведьм, готовых броситься к нему в объятия. — Потому что мне очень хочется попробовать тебя на вкус. — Если ты продолжишь в том же духе, я не продержусь до того момента, как ты возьмёшься за дело, — предупредил он. И, словно в подтверждение своих слов, Гермиона ощутила, как он вновь наливается силой под тканью брюк. — Было бы обидно, — вздохнула она с наигранным сожалением. — Мне, говорили, что я очень талантлива. Малфой лишь покачал головой. — Ведьма, — пробормотал он. И в тот же миг раздался резкий хлопок аппарации. Ощущение, будто их протаскивают сквозь узкую трубу задом наперёд, длилось всего мгновение, а затем они очутились в просторной, роскошно обставленной спальне. Кровать здесь была такая огромная, что на ней вполне можно было воплотить в жизнь самые смелые фантазии. Гермиона едва могла сдержать нетерпение.

*

Но потерпеть всё же пришлось. Правда, не ей, а Малфою. Прежде чем ситуация успела развиться дальше, Гермиона извинилась и быстро скользнула в смежную ванную, прикрыв за собой дверь, чтобы немного перевести дух. Взгляд в зеркало подтвердил: щёки пылают, глаза блестят, зрачки расширены. Губы припухли и порозовели, волосы растрепались, а тюль юбки смялся в беспорядочные складки. Она выглядела так, словно её уже практически растерзали — и с нетерпением ждала, когда это наконец произойдёт. Плеснув водой в лицо, чтобы сбить жар, она пробормотала короткое освежающее заклинание, и сразу ощутила себя, будто только что вышла из душа, а кожу окутал приятный аромат розы. Ещё один глубокий вдох — сердце трепетало от волнения — и она вновь переступила порог ванной. Малфой стоял у кровати, стягивая через голову джемпер. Под ним ничего не было, и Гермиона на миг забыла, как дышать, увидев его неожиданно мощную грудь и рельефные руки. Ох, он по-прежнему оставался стройным, сохранив фигуру ловца, но нельзя было не заметить длинные, подтянутые мышцы, очерчивающие его тело. Давид Микеланджело мерк в сравнении — особенно если говорить о том, что скрывалось у него в брюках. Однако её восхищение прервалось, когда взгляд скользнул по его руке и зацепился за Тёмную метку, резко выделявшуюся на бледной коже. Такая же чёрная, как в те далёкие дни, будто её только что выжгли на его руке. Она слышала, что после Первой магической войны метки слегка поблекли, и задумалась: исчезнет ли эта совсем, когда-нибудь, теперь, когда Волдеморт мёртв? Шрамы на её груди и горле отозвались тупой болью — резкое напоминание об их прошлом, но она отогнала воспоминания прочь. Прошлое осталось в прошлом, и они уже не те, кем были тогда. В её глазах он больше не был Пожирателем смерти, а в его — она не была грязнокровкой. И его метка… сейчас это просто метка. Так же, как её шрамы — просто шрамы: тонкая серебристая линия на шее и едва заметный бледный след, тянущийся по груди там, куда попало проклятие Долохова. Гермиона знала, что рано или поздно им придётся поговорить о том грузе, что несли их шрамы — о неодобрительных взглядах, бросаемых в его сторону, и о, возможно, необратимых изменениях, коснувшихся её души и тела. Но об этом она подумает после сегодняшней ночи, когда станет ясно, захочет ли он продолжения. И ради Цирцеи, она надеялась, что захочет. Потому что… она уже настолько потерялась в нём, что осознавала: если для него это лишь физическая близость, то всё обернётся плохо. Но она ведь давно привыкла к разбитому сердцу… что ей сделает ещё один шрам? — Иди ко мне, — голос Малфоя донёсся до неё, словно лёгкий ветерок, вырывая из размышлений. Гермиона подчинилась, преодолев разделявшее их расстояние, пока не оказалась прямо перед ним. Мгновение он просто смотрел на неё испытующим взглядом, будто проверяя её решимость. Затем склонил голову и поцеловал. Её пылкий ответный поцелуй, похоже, убедил его, что она не передумала. Гермиона издала смешок одобрения, когда его руки помогли ей избавиться от джемпера. Тот с тихим шорохом опустился на пол, а следом, после того как пуговицы на блузке шёпотом его магии поддались, упала и она. Малфой тихо выругался, увидев её бюстгальтер, и Гермиона мысленно поблагодарила интуицию, заставившую её выбрать один из лучших комплектов белья. Хотя сейчас она слегка сожалела, что не надела чёрное кружево, чувствуя себя немного неловко в белом. Но стоявший перед ней волшебник, судя по всему, не разделял её сомнений. Его пальцы скользили по коже почти благоговейно, следуя по кружевной кромке белья, прежде чем осмелиться коснуться обнажённого изгиба груди, слегка отодвигая ткань, лишь чтобы мельком увидеть розовые соски. — Блядь, — снова выдохнул он. — Не могу решить, хочу ли, чтобы ты оставила это на себе или сняла. — Тебе пока не нужно решать, — рассмеялась Гермиона, чуть заметно сбившимся дыханием. — Думаю, даже целой жизни не хватит, чтобы сделать этот выбор, — отозвался Малфой, но, похоже, решил оставить бельё на месте — его ладони скользнули по её талии к юбке. Звук расстёгивающейся молнии громко прозвенел в полутёмной комнате, а затем ткань плавно опустилась на пол. Она и так была помята, так что Гермиона без раздумий оставила её там. — Блядь… — Мне стоит беспокоиться, что я повредила твой мозг? — поинтересовалась Гермиона дрожащим голосом, ощущая, как по спине пробегает приятная дрожь. — Разве ты можешь меня винить? То, как ты выглядишь… — он сглотнул, облизнув губы. — Если бы я не сгорал от желания прикоснуться к тебе губами, я бы запретил тебе снимать это. — Его палец игриво провёл по краю её трусиков, слегка поглаживая тонкую ткань. — Но не сейчас. Прежде чем Гермиона успела ответить, руки Малфоя уже обхватили её бёдра — и в следующее мгновение она, тихо ахнув, оказалась поднятой в воздух, а затем опустилась на поразительно удобную постель. Она сдула завиток волос с лица и тихо рассмеялась, невольно поджимая пальцы ног от нарастающего удовольствия. Ей нравилось, когда с ней обращались так властно. И, как оказалось, особенно ей нравилось, когда это делал Малфой. А ещё больше — когда он устроился между её ног, скользя по ней взглядом, тёмным, жадным, полным желания. — С чего начать… — словно бы сам у себя спросил он, проводя ладонями по внутренней стороне её бёдер, и, видимо, приняв решение, скользнул большим пальцем под край её трусиков — прямо туда, где она уже насквозь промокла. Если у неё и оставались сомнения в его опытности, они мгновенно растаяли в тот момент, когда он безошибочно нашёл её клитор и начал ласкать его, обводя кругами — просто мучительно медленно. — Малфой… — выдохнула она, прикусив губу, когда её голова утонула в ворохе подушек. Волны наслаждения накатывали медленно, разливаясь по телу, и она снова вздохнула, задыхаясь. — Чуть сильнее. Он тут же выполнил просьбу, усилив давление, но сохранив тот же неторопливый ритм. Кто бы мог подумать, что самолюбие Драко Малфоя настолько здоровое, что он способен прислушиваться к желаниям женщины, а не считать, будто знает лучше? — О… — тихо вырвалось у Гермионы, когда один из его длинных пальцев раздвинул её нежные губы, собирая влагу, чтобы сделать скольжение по клитору ещё приятнее. — То, как ты выглядишь… — он говорил это так, будто ему не хватало воздуха, и Гермиона залилась румянцем, приподняв голову с подушек, чтобы взглянуть на него. Он не отрывал от неё потемневших глаз — его взгляд блуждал по её телу, задерживаясь на груди, скользя вниз по животу, к месту, где его рука продолжала нежные движения. Наконец он встретился с её глазами. Это было так пронзительно — словно между ними было притяжение, коснувшееся самой души, и она содрогнулась от волны восторга. Свободная рука Малфоя скользнула по её бедру, затем по талии, вверх по животу, поверх бюстгальтера — к шее, и наконец обхватила её подбородок, удерживая на месте, пока он наклонялся для поцелуя. Давление пальца чуть усилилось — ровно настолько, чтобы она ахнула, когда его язык проник в её рот, а пальцы на ногах вновь поджались от наслаждения. Её руки обвили его, притягивая ближе, цепляясь за него, пока она терялась в этом мгновении. — Хочешь, чтобы я вошёл пальцем? — тихо прошептал Малфой, коснувшись губами её рта, а затем скользнув поцелуями по щеке и скуле, пока не достиг чувствительного места под ухом, от которого она застонала. — Нет, продолжай так. Но быстрее. Медленные движения были хороши — они разогревали, настраивали на нужный лад, но сейчас… сейчас ей хотелось большего. Даже несмотря на то, что проникновение никогда не доставляло ей особого удовольствия. Оно было достаточно приятным, и ей нравилось, что партнёры получали удовольствие, но для настоящего наслаждения ей требовалось нечто иное. — Быстрее, — согласился волшебник и чуть ускорил круговые движения большим пальцем — ровно настолько, чтобы она снова содрогнулась. — Да, вот так. Ещё, ещё, ещё… — Она запрокинула голову, бёдра сами подались навстречу его руке, заставляя подушечку пальца скользить вертикально по клитору, — и этого оказалось достаточно. — О… Её спина выгнулась, пальцы впились в его плечо, ногти оставили едва заметные следы на коже, когда она достигла пика. Она прикусила губу так сильно, что ощутила металлический привкус крови, но сейчас это казалось совершенно несущественным. Оргазм был восхитительным, но не слишком интенсивным — ровно таким, чтобы бёдра слегка задрожали, оставив сладкий, манящий привкус того, что ещё предстоит. И если Малфой столь же изощрённо владеет языком, как и пальцами… и если он не забудет про её клитор, когда наконец окажется внутри… что ж, Гермиона точно не станет возражать. — Блядь, Грейнджер… — Его голос прозвучал хрипло и прерывисто у её горла, а когда он отстранился, чтобы встретиться с ней взглядом, выглядел он так, будто сам только что кончил вместе с ней. — Я всё же надеялась, что мы доберёмся до этой части сегодня ночью, — с лёгкой иронией отозвалась Гермиона и рассмеялась, заметив, как он поджал губы. — Я заставлю тебя кончить так сильно, что ты забудешь, как быть дерзкой. Нет, даже как говорить, — пообещал Малфой медленным шёпотом, глядя на неё в упор, и её щёки вспыхнули. Что ж, кто она такая, чтобы возражать против столь благородных намерений?

*

Не прошло и сорока минут, как Малфой добился своего. Дав ей небольшую передышку — ровно столько, чтобы чувствительность немного притупилась, — он одним движением избавил Грейнджер от трусиков и устроился между её бёдер. И тут Гермиона с ошеломляющей ясностью осознала: то, что он вытворял пальцами, не шло ни в какое сравнение с искусностью его языка. Она не знала, скольким ведьмам довелось побывать в его постели до неё, но зато отлично понимала, что мало кто из них встретит мужчину, который настолько… увлечён лаской партнерши. Он облизывал и целовал её с таким самозабвенным рвением, что у неё кружилась голова. И самое поразительное — казалось, ему это нравилось так же сильно, как ей, если не больше. Его стоны удовольствия почти сливались с её прерывистыми вздохами и всхлипами, а в тот единственный раз, когда ей хватило сил приподнять голову, чтобы взглянуть на него, она увидела, как он почти бессознательно вжимается бёдрами в матрас, пытаясь облегчить собственное возбуждение. Когда она вцепилась пальцами в его волосы, подтягивая чуть ближе, он издал восторженный стон… и, что ж, этого хватило, чтобы её второй оргазм не заставил себя ждать. Если после первого её бёдра немного дрожали, то теперь по всему телу разливались волны наслаждения. А Малфой не останавливался. Прижав её бёдра к постели, он продолжал ласкать её — языком, губами, слегка покусывая и посасывая, — пока она, наконец, не застонала в знак протеста и не попыталась оттолкнуть его. Лишь после последнего, почти мучительного прикосновения он с явным самодовольством отстранился. Гермиона хотела было отпустить колкую реплику, но мысли путались, а дар речи, кажется, ещё не вернулся к ней окончательно. Вместо этого она просто лежала, тяжело дыша, время от времени содрогаясь — оргазм не спешил отпускать её. Малфой воспользовался её расслабленным состоянием, вновь обратив внимание на грудь. Похоже, он наконец решил, что делать с её бюстгальтером. Одно движение беспалочковой магии — и застёжка поддалась, а он с горящими глазами стянул бельё. — Грейнджер, твои грёбаные сиськи… — в его голосе звучало благоговение, словно у шестикурсника, впервые в жизни увидевшего женскую грудь. Гермиона бы рассмеялась, если бы в этот самый момент он не обхватил губами её сосок и не начал нежно втягивать чувствительную кожу. В ту ночь Гермиона открыла в себе много нового. Оказывается, ей невероятно нравилось, когда его рот касался её сосков — и как удачно, что Малфой, похоже, был одержим её грудью почти так же, как желанием ласкать её ниже. Но только почти. Ещё это объясняло, почему он выглядел практически скорбящим, когда бережно развернул её на бок, подложив руку под её бедро и отведя его наверх, устраиваясь позади. Такую позу она ещё не пробовала — и, о Мерлин, как же ей было жаль чёртову Лаванду Уизли, вышедшую замуж за мужчину, чей арсенал поз ограничивался миссионерской и «по-собачьи». Зато как же она радовалась, что каким-то чудом оказалась в постели Малфоя. Потому что после его тихого «так удобно?» и её прерывистого, почти бездыханного «да» Малфой медленно вошёл в неё, вырывая из неё тихий вдох. Она довольно простонала, когда он начал двигаться — медленно, бережно, но поза позволяла ему входить глубоко, — секс ещё никогда не ощущался так. Никогда. Это было очень интимно, чувственно и почти невыносимо приятно, и в его объятиях она чувствовала себя невероятно защищённой. Настолько, что даже не поняла, кто из них удивился больше, когда он задел внутри неё точку, от которой у неё перехватило дыхание, а пальцы вцепились в его руку. — Что… — выдохнула она больше себе, чем ему. Ведь она считала себя одной из тех женщин, кому точка G не доставляет особого удовольствия, и после первых экспериментов даже не пыталась её исследовать. Похоже, она обязана Малфою бутылкой отличного вина — или сертификатом минимум на десять дополнительных ласк руками, — потому что он, чёрт возьми, знал, что делает. — Кто бы мог подумать, что прилежная Гермиона Грейнджер удивится собственной точке G? — прошептал Малфой ей на ухо, одновременно медленно выходя из неё с каждым произнесённым словом, и снова входя, заставляя трепетать. — Не будь таким… — её прервал очередной прерывистый вздох, — самодовольным. Он мягко усмехнулся у неё за спиной. — Никогда. Она вновь лишилась дара речи — к своему разочарованию, но, к явной радости Малфоя. Гермиона решила, что позже, когда мысли придут в порядок, непременно укротит его раздувшееся эго. А пока… пока она просто отдалась головокружительному наслаждению, не сдерживая ни стонов, ни тихих всхлипов, когда его ладонь сжала грудь, а пальцы легко потянули сосок. Пусть это было не так восхитительно, как его губы, но более чем хорошо, чтобы она судорожно сжалась вокруг его члена, вырвав из его горла низкий рык. Его толчки стали чуть быстрее, но сохранили ту же размеренность, что ей так нравилась. В какой-то момент он слегка изменил позу: теперь она лежала на животе, а он прижимался сверху, подложив под её бёдра подушку. И это оказалось ещё лучше: всё её сознание растворилось в нём — в его запахе, прикосновениях, дыхании. Ей казалось, будто она вот-вот разлетится на тысячи осколков. Лёгкий поцелуй в плечо и шёпот: «Будь хорошей девочкой и кончи для меня, любимая», — а следом ладонь, скользнувшая между её ног, чтобы обвести клитор… Возможно, она на миг отключилась или воспарила куда-то за пределы земли — но когда звон в ушах стих, а перед глазами перестали плясать звёзды, она осознала, что Малфой всё ещё двигается. — Ещё чуть-чуть, — прорычал он, когда она всхлипнула, чувствуя себя чересчур чувствительной, почти невыносимо. И как она могла ему отказать? Через несколько мгновений его ровные толчки потеряли ритм, уступив место инстинктам, и он тоже достиг пика. Он кончил внутри неё с глубоким, первобытным стоном, впившись зубами в изгиб её шеи, пригвоздив её к постели всем телом, словно желая убедиться, что ни единая капля не прольётся впустую, если она вдруг попытается отстраниться. Гермиона и не собиралась — её глаза закрылись, когда приятное послевкусие накрыло её волной, не совсем оргазм, но достаточно приятное, чтобы она снова застонала. На мгновение всё, что она слышала, — это бешеный стук своего сердца и его прерывистое дыхание у плеча, а потом он отстранился, чтобы перевернуться на спину и притянуть её к себе. Голова Гермионы устроилась на его груди, нога перекинулась через бедро, слегка касаясь всё ещё подрагивающего члена. Его рука обвилась вокруг её спины, ладонь легла на грудь — это было на удивление успокаивающе, и Гермиона вздохнула, удовлетворённая, измученная самым приятным образом. Она даже на миг насладилась липкостью между ног — знаком его удовольствия, — капельку огорчившись, когда он заставил всё исчезнуть быстрым очищающим заклинанием. Прохладный воздух коснулся разгорячённой, влажной кожи, заставляя вздрогнуть, но уже через секунду она снова была сухой, а все следы их занятия любовью исчезли. Малфой подтянул одеяло, отброшенное в пылу страсти, укрыв её от пальцев ног до плеч, и нежно поцеловал в макушку. — Я так и не успела попробовать тебя на вкус, — запоздало осознала Гермиона и почувствовала, как он усмехнулся под ней. — В следующий раз. Если захочешь. — Его голос звучал неуверенно, словно он уже приготовился к тому, что она отвергнет его, скажет, что это не повторится. — В следующий раз, — согласилась она, притворяясь, что не заметила его тихого вздоха облегчения. Вместо этого она прижалась чуть ближе, позволив себе на миг закрыть глаза, пока они оба нежились в объятиях друг друга. В следующий раз. Обязательно.

*

Когда Драко проснулся, рядом никого не было. Вторая половина кровати оказалась холодной и пустой — явный признак, что Грейнджер ушла уже какое-то время назад. Внутри всё сжалось, сердце будто заледенело от разочарования. Она ушла. Почему? Жалеет о прошлой ночи? Это было слишком? Он был уверен, что ей понравилось — да и ему тоже, без сомнений. Но, может… может, для неё это был просто секс, и она вернулась домой до того, как он проснулся, чтобы избежать неловкости? — Чёрт, — выругался он, снова падая в подушки и проводя рукой по лицу. — Чёрт. Это было слишком. Стоило остановиться на поцелуе и признаться в чувствах. Дать ей пространство, чтобы она могла разобраться. Да, неловкость всё равно была бы, но, возможно, это спасло бы их дружбу. Даже если между ними никогда ничего не будет, он всё равно хотел оставаться её другом. Хотел видеть её в своей жизни хоть как-то, пока пытался бы справиться с чувствами к ней. — Чёрт, — вздохнув, он снова поднялся и заставил себя спустить ноги с кровати. Как бы ему ни хотелось спрятаться под одеялом и хандрить весь день, он был родителем. Хандра — роскошь, которой у него больше не было. Спотыкаясь, он добрёл до ванной, проигнорировал душ, предпочтя тщательное очищающее заклинание, почистил зубы и наконец принялся одеваться. Он не знал, сколько сейчас времени, но поскольку чары, предупреждавшие его о раннем пробуждении Скорпиуса, молчали, значит, было ещё достаточно времени для чашки чая перед тем, как разбудить сына и начать утренний ритуал. И помочь Скорпу распаковать больше подарков, чем положено полугодовалому ребёнку. Бросив на кровать последний тоскливый взгляд, Драко аппарировал прямо на кухню, чтобы заварить себе чай. И тут же был встречен пронзительным визгом и звонким смехом. Грейнджер стояла у плиты, прижав одну руку к груди от неожиданности, а другой надёжно удерживая Скорпиуса, который, увидев Драко, залился смехом. — Мерлин, Малфой, ты чуть не довёл меня до сердечного приступа, — выдохнула она. — Ты всё ещё здесь, — глухо произнёс он, и её брови удивлённо приподнялись. — А разве не должна? — Спросила она неуверенно, и Драко поспешно замотал головой. — Нет, конечно нет, я рад, что ты здесь. Я просто… испугался, когда проснулся, а кровать была пуста, — торопливо объяснил он, потирая затылок, и Грейнджер снова улыбнулась. — Обычно я не сбегаю тайком, но Скорп проснулся, а ты выглядел так, будто тебе нужен сон. Надеюсь, я не переступила черту, — она слегка смутилась, хотя повода не было. Он доверял ей сына, и судя по тому, как сиял Скорпиус, тот был более чем счастлив находиться у неё на руках и получать заботу. — Не переживай. Я знаю, что он в надёжных руках, — Драко шагнул ближе и ласково провёл рукой по волосам сына. — Который час? — спросил он, с улыбкой глядя на умилительную картину: Скорпиус в пижамке выглядел невероятно трогательно. — Почти одиннадцать. Я подумала, что у тебя примерно такой же режим, как у Джеймса и Альбуса, так что Скорп уже получил бутылочку и успел поспать утром, — Грейнджер взглянула на мальчика у себя на руках. Тот явно пребывал в отличном настроении после сна — улыбался беззубым ртом и что-то весело бормотал. — Спасибо, Грейнджер. Я столько не спал… наверное, месяцами, — признался Драко. — Да не за что, правда. Тем более Скорп такой послушный, — она снова улыбнулась малышу, и тот ответил ей широкой улыбкой и очередным потоком лепета. — Мы отлично провели время, правда? И он почти так же полезен на кухне, как ты. — Считаю это комплиментом его талантам, а не упрёком в мою сторону, — сухо заметил Драко и бросил взгляд за спину Грейнджер на духовку. — Что ты приготовила? — Киш. На завтрак. Я не знала, сколько ты проспишь, и решила, что это самый безопасный вариант. Тем более не была уверена, когда ты захочешь распаковывать подарки, — объяснила она, и у него невольно потекли слюнки. Если киш окажется хотя бы наполовину таким же вкусным, как вчерашний ужин, даже Тео не сможет удержать его от того, чтобы снова сделать предложение прямо на месте. — Осторожнее, а то я могу и не отпустить тебя больше, — сказал он и усмехнулся, заметив, как её щёки заливает румянец. Грейнджер отвела взгляд, стараясь не смотреть на него. Драко воспринял это как признак того, что она смущена — и, хочется верить, хочет остаться с ним. — Но я думал, может, сначала подарки, а потом еда? Если ты не против, — предложил он. — Конечно, без проблем. Тем более киш ещё не готов, — ведьма слегка подбросила Скорпиуса, и тот залился смехом от восторга. Определённо идеальная мать для него.

*

Когда Драко разворачивал подарки, процесс занял чуть больше времени, чем он предполагал. Хоть их и не была буквально гора, но вместе с подарками от его родителей гостиная быстро утонула в шуршащей обёрточной бумаге. Похоже, Скорпиуса куда больше завораживала сама бумага, нежели содержимое подарков. Он то устраивался на коленях у Гермионы и с упоением комкал яркие лоскуты, то пытался переползти через ковёр, чтобы дотянуться до новых блестящих кусочков. Драко не возражал — он сам распаковывал большую часть презентов и делал вид, что не замечает тихого смеха Гермионы, наблюдавшей за его явным восторгом от всего происходящего. Но её веселье мгновенно стихло, когда Драко потянулся к одному из подарков и протянул его ей. — Ты не обязан был ничего мне дарить, — пробормотала она, проводя пальцами по серебристой обёрточной бумаге. — Мне хотелось. К тому же это ничего мне не стоило. И вот это тоже, — он взял второй подарок и протянул ей. С лёгкой, но искренней улыбкой Гермиона осторожно начала разворачивать упаковку, позволяя Скорпиусу помогать ей — тот по-королевски восседал у неё на коленях. С его участием потребовалось всего несколько рывков, чтобы обнажить книгу, которую выбрал Драко. Глаза Гермионы расширились. — Я не могу это принять, — тут же пролепетала она и отстранила книгу подальше от липких пальчиков Скорпиуса. — Почему? — спросил Драко, поддразнивая малыша бантом перед его лицом, чтобы отвлечь от книги. — Почему?! Малфой, это один из кодексов Мерлина! Он должен находиться в музее! Он бесценен! — её карие глаза впились в него, голос слегка дрогнул. — Где, во имя всего святого, ты его взял? — В семейной библиотеке, разумеется, — невозмутимо ответил он и с улыбкой наблюдал, как губы Гермионы беззвучно приоткрываются и закрываются. — Разумеется. Конечно, — повторила она. — В семейной библиотеке, где же ещё? И что скажут твои родные, когда узнают, что ты отдал это мне? — Буду крайне удивлён, если кто-нибудь заметит пропажу — у нас их ещё шесть, — задумчиво произнёс он и усмехнулся, увидев, как Гермиона побледнела. — Малфой, — её голос стал серьёзным, — правильно ли я тебя поняла: где-то в этом доме есть библиотека, в которой хранится ещё шесть кодексов, написанных одним из самых знаменитых волшебников всех времён — Мерлином? — Похоже на то, — легко согласился Драко. — Хочешь взглянуть на них позже? Гермиона уставилась на него с недоверием. — Хочу ли я… хочу ли я увидеть кодексы, написанные одним из величайших волшебников истории? Мерлин, Малфой, а ты как думаешь? — Думаю, мне следовало сначала вручить тебе второй подарок. Боюсь, он не сравнится с этим, — его реплика заставила её молча покачать головой, но она всё же бережно отложила книгу в сторону и принялась разворачивать второй презент — снова при активном участии восторженного Скорпиуса. — О, он прекрасен, — выдохнула она, открыв тёмную коробочку и обнаружив внутри серебряный браслет, покоящийся на чёрном бархате. — Спасибо, Малфой. — Ты ещё не знаешь, для чего он, — Драко достал браслет из коробки и аккуратно надел на её запястье, застегнув маленькую застёжку. Затем поправил сверкающие камни, позволив пальцам задержаться на её шелковистой коже. — Один из моих предков заказал его сотни лет назад. Согласно его дневникам, это был подарок для жены, которая страдала от бесплодия и выкидышей. Некоторые из моих родственников с похожими проблемами носили его и в итоге смогли зачать. Хотя он вряд ли поможет при повреждённом магическом ядре, я подумал, что попробовать стоит. Когда он снова встретился с ней взглядом, её глаза были полны слёз. Она моргнула, и они сбежали по щекам, сверкая как чистейшие бриллианты. Скорпиус, заметив их, издал тихий вопросительный звук и потянулся к её лицу. — Малфой, это… я не могу… не знаю, как тебя отблагодарить. Это… — Гермиона попыталась смахнуть слёзы, но на их месте тут же выступили новые. — Это так много для меня значит… — Её голос дрогнул, когда из груди вырвался всхлип, а малыш тревожно заскулил и обеспокоенно посмотрел на Драко. — О, не переживай, маленький, всё хорошо, — заметив беспокойство Скорпиуса, она тут же улыбнулась ему. — Я не грущу, я очень счастлива, потому что твой папочка сделал мне такой чудесный подарок. Скорпиус слегка склонил голову набок. — Папа? — его голос прозвучал нежно, и у Драко словно остановилось сердце. В ушах зазвенело, и он подумал, что может потерять сознание, не отрывая широко раскрытых глаз от своего ребёнка. — Что ты сказал, Скорп? — спросил он дрожащим голосом, и малыш улыбнулся ему. — Папа, — повторил тот, и сердце Драко взмыло. — Ты сказал «папа», солнышко? Правда? — он подхватил сына с колен Гермионы и прижал к себе, осыпая пухленькое личико поцелуями, пока Скорпиус визжал от восторга. — Ты сказал, да, ты сказал! О, ты умница! Я так тебя люблю! — Он рассмеялся, опасаясь, что сердце вот-вот не выдержит. Но даже если так — он не возражал, потому что это, безусловно, был один из лучших моментов в его жизни. Почти такой же, как тот, когда он впервые взял сына на руки, а Скорпиус посмотрел на него широко раскрытыми, полными доверия глазами. — Ты ведь тоже слышала, правда? — повернулся он к Гермионе, которая сияла от радости. — Он сказал «папа». — Абсолютно точно сказал, — ведьма рассмеялась, на её щеках играл довольный румянец, пока она стирала последние слёзы. — Поздравляю, Драко. Она произнесла его имя. Его имя. Хорошо, что он уже сидел — иначе наверняка бы упал в обморок.

*

Оправившись от потрясения — и дождавшись, когда Скорпиус наиграется с новым словом «папа» и снова переключится на бессвязное лепетание, — они вернулись к распаковке подарков. Драко не мог не заметить, как Гермиона то и дело отвлекается на браслет: украдкой, будто боясь, что он увидит, прикасалась к нему с почти благоговейным трепетом. Когда последний подарок был развёрнут, ведьма вдруг взмахнула палочкой — и в воздухе возникли ещё две коробки, обе завёрнутые в гриффиндорский алый. — Просто, чтобы тебя подразнить, — рассмеялась она, заметив его нахмуренный взгляд. Драко лишь закатил глаза и принялся разворачивать упаковки. В первой оказался предмет, напоминающий мягкую ткань с плюшевой заячьей головкой сверху. Вещица была очаровательной — Скорпиус тут же оживился, увидев её, — но Драко понял, что это такое, только когда Гермиона объяснила: — Это прорезыватель для зубов, сделанный целиком из хлопка. Когда он берёт его в рот, срабатывает заклинание — оно успокаивает воспалённые дёсны и снимает боль. А если активировать чары, ткань станет прохладной, что даст ещё большее облегчение, если у него заболит десна, — объяснила Гермиона и с улыбкой наблюдала, как Скорпиус схватил игрушку и тут же засунул заячье ухо в рот. — Не волнуйся, я очистила и продезинфицировала её после покупки — можно пользоваться сразу. — Это гениально, — Драко даже не знал, что существуют подобные вещи, тем более с такими удобными чарами. — Спасибо, Грейнджер. — Не за что, — она подтолкнула к нему вторую коробку. — Думаю, этот подарок окажется ещё полезнее. Приподняв бровь, Драко развернул упаковку. На ощупь было похоже на книгу, и, сняв последнюю обёртку, он убедился в своей догадке. Это действительно была книга — тонкая, без названия и обложки. А когда он открыл её, стало понятно почему. Это была не просто книга — это была книга, которую Гермиона сделала для него. Даже спустя годы он безошибочно узнал бы этот аккуратный почерк. — Здесь собраны заклинания и хитрости для решения любых проблем, с которыми может столкнуться Скорпиус. Всё, что я проверила на Джеймсе и Альбусе, работало превосходно. И несколько заклинаний, которые я придумала сама. Они, разумеется, прошли полную проверку и одобрены Министерством как безопасные, — пояснила она, пока Драко листал страницы, проводя пальцами по ровным строчкам. — Подумала, что это может помочь при болях в животике или если он разобьёт коленку. Мерлин, это было… Его подарки рядом с этим выглядели блёкло — настолько личным и продуманным оказался её презент. И если эти заклинания получили одобрение Гермионы, Драко без колебаний будет их применять. Отложив книгу, он наклонился вперёд, преодолевая расстояние между ними, и притянул её к себе для поцелуя. Она удивлённо вздохнула, но не отстранилась — её ладонь легла на его скулу. — Полагаю, тебе понравилось? — спросила она, вновь обретя дар речи. — Тебе обязательно спрашивать? — прошептал он и снова поцеловал её. Он бы углубил поцелуй, если бы не резкий шлепок по щеке. Ошеломлённый, Драко отстранился, уставившись на столь же озадаченную Гермиону, прежде чем его взгляд метнулся к сыну — тот смотрел на него с явным недовольством, надув губки. Онемев, он наблюдал, как ребёнок издал протестующий вопль и снова махнул рукой в его сторону, прежде чем прижаться ближе к Гермионе. — Кто-то не любит делиться, — рассмеялась она, обнимая Скорпиуса, и Драко готов был поклясться, что увидел на этом ангельском личике хитрую улыбку. Ах ты… маленький… слизеринец! Драко думал, что он использует сына, чтобы завоевать сердце Гермионы и сделать её своей женой. А вышло, что Скорпиус воспользовался моментом и завоевал сердце ведьмы для себя. Как он мог этого не предвидеть? Как мог недооценить собственного ребёнка? В его груди боролись два противоречивых чувства: гордость — ведь теперь он знал, что Скорпиус продолжит традиции Малфоев и наверняка попадёт в Слизерин, — и отчаяние оттого, что он, возможно, потерял Гермиону именно в тот момент, когда думал, что она наконец станет его. И ещё немного стыда — за то, что оказался таким доверчивым и недооценил собственного сына. Но прежде, чем он успел погрузиться в пучину самобичевания и пожалеть себя за то, как попался на ангельское личико своего ребёнка, его отвлёк звон колокольчика из каминного зала. — О Мерлин, что ещё? — проворчал он, поднимаясь на ноги. Если это Тео и Дафна со своим извечным любопытством, он превратит их в лысых ежей. В сопровождении Гермионы и сына — который по-прежнему прижимался к ведьме, словно очаровательная коала, а не хитрый маленький змей, — Драко направился в каминный зал. И замер на пороге как вкопанный. Потому что перед камином стояли его родители в дорожных мантиях и о чём-то тихо переговаривались. — Мама, отец? Что вы здесь делаете? — ошарашенно спросил он. Мать рассмеялась: — Ох, Драко, дорогой. Ты правда думал, что отец сможет удержать меня от того, чтобы пропустить первый Йоль нашего внука? — Она покачала головой. — Не волнуйся. Мы заскочили всего на несколько часов, прежде чем он утащит меня обратно в Швейцарию. Усадьба, которую ты для нас арендовал, просто восхитительна — я заставила Люциуса связаться с владельцем. Он пока не согласился, но, думаю, наше предложение достаточно заманчиво, чтобы он подписал бумаги до Нового года. Мы могли бы привезти туда Скорпиуса через пару лет — место поистине волшебное и… Её голос оборвался, когда она посмотрела за его плечо, и брови удивлённо приподнялись. — Оу… Драко судорожно сглотнул и обернулся. В комнату вошла Гермиона. Она выглядела неуверенно, прижимая Скорпиуса к груди и глядя на его родителей широко раскрытыми глазами. — Оу… Ну, это сюрприз. Ты не говорил нам, что у тебя гости, Драко, — Нарцисса перевела взгляд на мужа с непроницаемым выражением лица. Драко проследил за её взглядом — и сердце ухнуло вниз, когда он увидел холодное, бесстрастное выражение, застывшее на лице отца. Похоже, то, что сын «увёл» у него Гермиону прямо из-под носа, было далеко не самой большой его проблемой. Чёрт.