Система последнего шанса

Мизуно Тсубаки. Её прекрасные небесные глаза, очаровывающая улыбка и мягкий голос. Учитель задаёт ей какой-то вопрос про углеводороды. Она плавно поднимается. Губы приоткрываются, и девушка произносит безошибочный ответ. Своей бледной ладонью она что-то перебирает в пенале, а потом неспешно выписывает в тетрадь формулы. «Чёрт», — Юма опять залип. Всю прошедшую неделю он не мог отвлечься от мыслей о Мизуно. В тот день, когда девушка застала его в неудобном положении и предложила помощь, парень не слишком задумался о новой однокласснице. Но стоило ей начать появляться на занятиях, его внимание целиком и полностью приковалось к Мизуно. Она была красива. Невероятно красива. Неудивительно, что всего-то за неделю девушка смогла собрать кучу поклонников и обзавестись парочкой подруг. Юма тяжело вздохнул. У него определённо не было шансов. Как минимум — из-за того, что он в принципе был неинтересен окружению. Как максимум — его цель была недостижимым идеалом. Поэтому он просто продолжал исподтишка наблюдать за каждым её действием, созерцая, как с каждым днём растёт его незваная влюблённость. Однако иногда его одолевало недоумение. Например, когда девушка замечала его пристальный взгляд и вместо того, чтобы отвернуться, задерживала глаза на юноше дольше необходимого. Или когда ей нужен был карандаш, который был у ближайшего одноклассника, почему-то Мизуно наклонялась чуть дальше и просила предмет именно у Юмы. Тем не менее он старался не накручивать себя мыслями о невозможном. Поэтому, когда в очередной раз на выходе из школы девушка случайно задела его рукой, старшеклассник стремительно прервал контакт и направился в сторону дома. Мать снова перебирала рабочие документы. Если бы не отчётливое чувство голода, Юма точно прошёл бы мимо и закрылся в своей комнате. Но ему пришлось копаться в холодильнике, а после ждать мучительные тридцать секунд подогревания еды. Всё-таки заметив сына, Рёко на мгновение оторвала взгляд от бумаг: — Привет. Как в школе? Парень помолчал пару секунд, не желая поддерживать разговор. Но его молчание только усиливало уже ощутимую неловкость, так что ответ всё же озвучился: — Нормально. Похоже, за те секунды молчания Юмы женщина уже успела забыть о нём, вернувшись к документам и никак не реагируя на ответ юноши. Мгновения тянулись долго. Казалось бы, как можно превратить тридцать секунд работы микроволновки в испытание человеческой выдержки? Юма опёрся на стол, уставившись себе под ноги. Хотелось подумать о чём-то отвлечённом, но мысли предательски сводились к царящему вокруг напряжению. Невольно он вспомнил последнюю серьёзную ссору с матерью. Тогда ему было шестнадцать. Парень всё ещё предпринимал попытки как-то наладить отношения с единственным родителем. Он хотел, чтобы мать пришла на церемонию поступления в старшую школу. В то время это казалось чем-то естественным и важным. Рёко пообещала прийти. Юма был несказанно рад этому и в ожидании отсчитывал дни календаря. В итоге, в назначенную дату на церемонии женщина не появилась. Парень прождал у школы до самого вечера, думая, что она задерживается или появились какие-то срочные дела. Но, придя домой, он застал мать на кухне. Та умиротворённо пила чай и перебирала стопку каких-то папок. «Извини, я забыла». Юма был взбешён. Он достаточно эмоционально высказал всё, что думает. Однако спустя пару часов немного успокоился и хотел помириться, но получил лишь пренебрежительное «хватит». Тот раз был последним, когда юноша пытался идти навстречу, чтобы хоть немного растопить лёд между ними. Получив в ответ на свои эмоции полное безразличие, парень перестал стараться делать что-то в этом направлении. Он даже удивился тому, насколько быстро их взаимодействия стали такими, как сейчас. Холодными, равнодушными, безучастными. Или же в тщетных попытках наладить контакт Юма не замечал, что этот холод был всегда? Противный электронный писк под ухом напомнил о реальности. Парень поспешно достал еду и вышел. Женщина осталась в комнате одна. Усталость наваливалась комом, заставляя прилагать усилия, чтобы держать веки открытыми. Ей захотелось посчитать, сколько работы ещё нужно доделать. Когда Рёко рылась в сумке в поисках рабочего плана, на пол свалилась какая-то бумажка. Женщина подняла её и мгновением позже оцепенела. Фотография. На плёнке запечатлелся день, когда они с Синъей первый раз побывали в Токио. Рёко тяжело вздохнула. Она уже даже забыла про этот момент, но теперь болезненная горечь накатила новой волной. Уголки глаз намокли, а в сознание без предупреждения снова ворвался он. Синъя действительно был тем, кого она любила. И даже несмотря на перешедший ей на плечи внушительный долг, Рёко не могла по-настоящему на него злиться. Тот день, когда в дверь постучались люди в тёмных кожанках и потребовали выплатить деньги за умершего, женщина запомнила надолго. Угрозами и шантажом вдову принудили работать за троих, чтобы хоть как-то тянуть месячный платёж для якудза и обеспечивать сына. Правда, прошло уже двенадцать лет, но она так и не выплатила даже половину долга. В любом случае, Рёко невероятно скучала по мужу. Раз за разом посещая кабинет психолога, женщина проработала травму, связанную с утратой близкого. Но полностью забыть не получалось: всё время маячащий перед глазами сын напоминал о Синъе. Хотя Юма совсем не был похож на него. Её мужчина был успешен: в университете, где они познакомились, Куросава всегда получал высшие баллы и имел высокую репутацию. В отношениях с Рёко он был опорой, всегда поддерживал её и мог защитить от чего угодно. Неудивительно, что женщина захотела создать семью с этим человеком. Тогда решение родить ребёнка исключительно из любви к мужу не казалось спорным. Конечно, то, что после рождения сына Синъя стремительно изменился, став агрессивным и нервным, Рёко оправдала стрессом от навалившейся ответственности. Однако агрессия росла с каждым годом, пока не превратилась в открытые избиения и моральное давление. Как бы прискорбно это ни звучало, женщина продолжала оправдывать мужа и так и не встала на защиту сына. В конечном счёте Юма не пошёл в отца: учился плохо, постоянно приносил проблемы из школы в виде звонков от учителей и замечаний об успеваемости, и, к тому же, часто приходил домой побитым. Женщине думается, он был каким-нибудь школьным хулиганом и любил подраться, что было бы ожидаемо вкупе с его низкими оценками. Рёко не планировала уточнять, что именно происходит у сына. Её совсем не волновала жизнь человека, который являлся лишь ещё одним болезненным напоминанием о ком-то по-настоящему важном. Поэтому, отвлёкшись от неприятных мыслей, женщина вернулась к заполнению документов. Юма лежал на постели, устремив взгляд в потолок. Он снова думал о Мизуно. Точнее, его сознание насмешливо выстраивало сцены, которых никогда не произойдёт: вот он подходит к ней, нежно берёт за руку, и они вместе идут домой со школы; вот девушка сидит прямо перед ним и рассказывает какую-то забавную историю, а он просто слушает и смотрит на неё влюблённым взглядом. Подобные мысли согревали, но одновременно и злили. Осознание абсурдности таких сцен отдавалось в сердце острым ударом. Нужно отвлечься. Ему точно стоит отвлечься. Парень изо всех сил старался приглушать в себе ненужные чувства, но получалось далеко не всегда. В итоге он сумел перевести фокус на чтение какой-то глупой манги и на несколько часов забыть о девушке.

***

Сегодняшнее утро встретило прекрасной погодой. Старшеклассник всегда приходил в школу чуть раньше положенного, поэтому смог застать лёгкий, обволакивающий кожу туман, присущий этому времени суток. Он неспешно шёл в сторону школы, утопая в своих мыслях. Сегодня должен был проводиться экзамен по химии, к которому, ожидаемо, Юма был не готов, поэтому сейчас он решил задуматься об этом. Мысли об экзаменах были ему не свойственны, но выбора не оставалось. Нужно было занять голову чем-то, лишь бы не думать о ней. Юноша так и прошёл бы весь путь, размышляя о химии, если бы у самого входа на территорию школы случайно не столкнулся с кем-то. Разум мгновенно вернулся к настоящему, и парень не сразу осознал, в каком плохом положении оказался. — Прости! Я не заметила тебя, — девушка машинально ответила, но секундой позже увидела, с кем столкнулась: — А… Куросава? Привет. Сердце пропустило удар. Юма замер. Мог ли он оказаться в ситуации хуже, чем сейчас? Мизуно стояла прямо перед ним, терпеливо ожидая ответ. На мгновение парень забыл, как разговаривать. Кое-как найдя в себе толику силы, он смог выдавить слабое: — Привет… Мизуно тепло улыбнулась. Юма смотрел в землю, считая секунды. Когда же она пойдёт дальше? Но девушка продолжала стоять, словно и не планировала уходить так быстро. Почему она всё ещё тут? — Кажется, сегодня экзамен по химии? Ты подготовился? — вопреки ожиданиям юноши, одноклассница продолжила разговор. Ответить во второй раз было немного легче. Тем не менее сознание всё равно путалось, не давая сформировать цельную мысль: — Н-нет… В смысле, не знаю… Наверное, я не готов. Девушка тихо рассмеялась. По спине прошёлся рой мурашек. Её смех был таким бархатным и совсем не похожим на тот, что он обычно слышал от обидчиков. К тому же в интонации Мизуно не было злобы или иронии. Просто она по-доброму умилилась растерянной реакции юноши. — Может, я могу тебе помочь? Думаю, я знаю, что там будет. Химия третьим, так что мы должны успеть обсудить нужное. Юма поднял недоумевающий взгляд на девушку. Он действительно услышал всё правильно? На какой-то бешеной волне адреналина парень произнёс короткое: — Давай. Юноша убрал трясущиеся руки в карманы, чтобы одноклассница не заметила его волнение. В этот момент он был очень благодарен себе за то, что приходил в школу рано, ведь если бы шайка Шоты заметила их вместе, его ждала бы печальная судьба. Они взаправду провели все перемены до химии вдвоём. Юма знал укромные уголки в школе, где обидчики не нашли бы их. Мизуно без лишних вопросов согласилась пойти за ним, так как, судя по всему, догадывалась, что парня кто-то задирает. Девушка доходчиво объясняла однокласснику нужные темы, параллельно выписывая формулы прямо в его тетрадь. За это время юноша даже успел слегка привыкнуть к нахождению рядом с ней. По крайней мере, та бешеная дрожь и вжившееся под кожу волнение отступили на задний план. Когда дошло до экзамена, Юма с удивлением обнаружил, что может ответить на несколько вопросов. Конечно, за то короткое время подготовки написать тест идеально было бы невозможным. Но, думается, он смог набрать хотя бы на удовлетворительную оценку. Парень испытывал какое-то детское чувство счастья от того, что Мизуно помогла ему. Ему было абсолютно плевать на результат экзамена по химии. В первую очередь мысли были заняты тем, что девушка обратила внимание на его незаметную персону и сама сделала первый шаг. Это по-настоящему грело душу и вселяло неосязаемую надежду.

***

На следующий день юноша вновь столкнулся с одноклассницей у ворот школы. Оказывается, она тоже на постоянной основе приходила рано. Они снова разговаривали, шли вместе до класса, иногда переглядывались на уроках. Со временем это вошло в привычку. Негласно они стали встречаться утром каждый день. Кроме Мизуно и Куросавы, почти никто не приходил в такую рань — это давало возможность общаться, не опасаясь быть замеченными. Так продолжалось около недели. Юма уже мог спокойно смотреть ей в глаза, перестал запинаться и в целом ощущал себя намного лучше. В сердце поселилось приятное осознание того, что кто-то ждёт его по утрам, помогает с домашним заданием и каждый день интересуется, как у него дела. Тем более, это был не просто кто-то, а прекрасная девушка, о которой старшеклассник мог лишь мечтать. Их взаимодействия уже можно было назвать дружескими, когда Юма решил показать девушке кое-что. Помимо множества укромных уголков, он знал о том, как попасть на крышу школы. Это место было особенно важным — как минимум потому, что было бесспорно безопасным, и пробраться сюда посторонним представлялось трудной задачей. Лёгкий ветер приятно бил по лицу. Юноша расположился у края крыши и устремил взгляд в ясное небо. Мизуно стояла чуть поодаль, испугавшись приличной высоты. Немного подумав, Юма задал давно волнующий вопрос: — Скажи… Почему ты перевелась сюда? Этот момент определённо ставил юношу в тупик: старшая школа Камеоки была не самым приличным местом — здесь училось много подобных Юме подростков из неблагополучных семей. В учебном заведении процветала коррупция, закрывались глаза на травлю, и новые ученики появлялись крайне редко. Если выбирать из двух существующих старших школ города, то школа «Сёун» подошла бы Мизуно куда лучше. Своей правильностью и добротой девушка сильно выделялась на фоне общей массы обучающихся здесь. Немного помолчав, одноклассница ответила: — Мои родители часто в командировках. Нам пришлось переехать сюда внезапно, и времени выбирать почти не было. Я просто пришла в эту школу, и показалось, что всё нормально. Юма задумался. А ведь действительно, Мизуно перевелась в середине триместра. Это было ещё более редким явлением, чем просто новые ученики. Он досадно вздохнул. — Не повезло тебе. Местечко попалось так себе, — парень скучающе рассматривал подростков, вышедших на улицу на перемену. Мизуно коротко покашляла, а затем едва слышно произнесла: — Зато я познакомилась с тобой. После этих слов юноша так и продолжил тупо пялиться на школьный двор, не позволяя себе ни на секунду отвести взгляд. Сердце неистово забилось, пальцы рук начали нервно подрагивать, и краем глаза Юма заметил, как девушка приближается к нему. Несколько мгновений спустя он уже отчётливо чувствовал аромат цветочных духов. Раздалось мягкое: — Куросава… А ты рад этому? Нашему знакомству. С каждой проведённой рядом секундой ему становилось всё хуже и хуже. Кажется, температура тела Юмы поднялась до вершины градусника, а щёки были готовы в любой момент сгореть от смущения. Ответ дался невероятно тяжело: — Я… Я тоже рад… Если бы Юма сейчас не впивался глазами в одиноко стоящий куст азалии, он бы смог заметить подаренную ему нежную улыбку. Однако его спас оповещающий о конце перемены звонок. Улица постепенно пустела, когда Мизуно предложила вернуться в кабинет. Они привычно разошлись в коридоре между вторым и третьим этажами. Парень пару секунд смотрел однокласснице вслед. Сердце бешено колотилось от понимания того, что сказала ему девушка. Она была рада их знакомству. Стало быть, ей приятно проводить с ним время? Всего-то чуть больше недели назад он не допускал мысли даже о том, что они вообще могут заговорить. А сегодня Мизуно сказала ему такое. Взгляд нервно бегал по коридору, стараясь уцепиться за что-то и хоть немного успокоиться. Вдруг глаза приковались к отдалённому углу помещения. Кажется, в затемнённом пространстве выделялся чей-то силуэт. Присмотревшись, Юму поразила волна смешанных чувств. В углу стоял Кенто. Похоже, он стал свидетелем разлуки Мизуно и Куросавы.

***

Последний урок выдался настоящим испытанием. Юноша не мог отделаться от мыслей о том, что его связь с одноклассницей заметили. Надеяться на то, что Кенто не расскажет главе шайки о своём открытии, было бессмысленно. Лидеру всегда доносили любые новости, а информация про его любимую жертву была самой ценной. Юма даже представить себе не мог, что теперь с ним произойдёт. Шота с друзьями и так постоянно всячески унижали парня, а в последний раз и вовсе прямо предупредили, что ему лучше не связываться с новенькой. Когда занятия закончились, Юма долго пытался придумать план побега. В очередной раз оставшись в классе один, краем глаза юноша заметил мельтешащие тени за дверью. Тревога в душе всё больше разрасталась от неприятных догадок происхождения этих теней. К сожалению, учитель строго настоял на том, чтобы Юма покинул кабинет прямо сейчас. Ноги заплетались и не хотели двигаться, но он всё же вышел из класса. Ожидаемо после закрытия двери его сразу схватили. Парень не успел сказать ни слова в своё оправдание — по лицу прилетела звонкая пощёчина, а потом его потащили в сторону уборных. Один из громил встал рядом со входом в помещение, взяв на себя роль охраняющего. Шота тяжело вздохнул. — Ах… Мой дорогой Юма. Неужели ты такой тупой? В груди резко отдалось давящей болью. Бугай толкнул юношу на пол, прожигая того грозным взглядом. — Разве я не говорил тебе совсем недавно, что трогать предназначенное нам запрещено? Юма вздрогнул. Интонация Шоты была какой-то совсем мрачной и несвойственной обидчику. Жертва испуганно сжалась, не зная, чего ждать дальше. Следующими пострадавшими стали рёбра — Кенто со всей силы вдарил ногой, забирая возможность нормально дышать. Двое амбалов беспощадно обрушивали на парня нескончаемые удары. Между тем со стороны Рё послышалось: — Вы мне тоже оставьте, парни. А то совсем дохлого — неинтересно. Шота как-то особенно дико вымещал гнев на юноше. В какой-то момент он замедлился, спрашивая: — Ну что, дошло? Ты понял, что сделал херню? Юма привычно молчал, уже теряя осознание происходящего от стремительно расползающейся по телу боли. Громиле это не понравилось: — Отвечай, сука. Ты понимаешь, что если дальше будешь ошиваться рядом с Мизуно, в следующий раз получишь не только ты? Эти слова мигом выдернули из астрала. Парень уставился на обидчика неверящим взглядом. По спине прошлось рябью, когда он еле слышно произнёс: — Не… трогайте. Не трогайте её… Пожалуйста… Амбал вскипел, резко ударив кулаком по раковине. Его голос казался особенно устрашающим: — Ясно. Похоже, раз до тебя не доходит по-хорошему, сегодня придётся преподать особенный урок, — Шота отвернулся, а потом принялся копошиться в рюкзаке. Похоже, сейчас даже его друзья не понимали, что лидер хочет сделать. Тем не менее спустя несколько секунд он нашёл искомое, оторвавшись от портфеля. Но громила всё ещё был повёрнут спиной и Юма не мог разглядеть, что тот делает. Внезапно пространство разрезал звук, похожий на напор воды. Кенто и Рё странно переглянулись. — Э… Ты чего делаешь? Ответа не последовало, а комнату начал заполнять какой-то очень неприятный запах. Юма нервно поморщился, понемногу отползая к стене. Наконец Шота повернулся. В его руках была небольшая ёмкость с неизвестным содержимым. Тон амбала приобрел совсем уж неестественный оттенок: — Пусть эта мразь освежится. Бугай неспешно двинулся к жертве. Кенто осторожно вставил: — Слышь… Может, ну его? Ты ж знаешь, он недалёкий. Пару раз по лицу ещё вдарить, и всё поймёт. Шота остановился на полпути. Донёсся раздражённый голос: — Я хочу, чтобы эта тварь прямо сейчас усвоила, что бывает, когда плюёшь на слова сына Широгаэ Дзюнпэя. Он посмел ослушаться, и он получит то, что заслужил. Кажется, громила по-настоящему вышел из себя. Рё, всё это время стороживший дверь, негромко добавил: — Ты прав, Шота. Но, может, всё же просто приложим головой о пол пару раз? Просто это… Чё-т слишком, не думаешь? — Заткнись! Я сделаю то, что хочу. Не смей мне указывать, — взгляд амбала вновь устремился на лежащего парня. Не желая больше выслушивать друзей, он подошёл к Юме. Тот, похоже, не мог до конца поверить в происходящее. Юноша старался максимально абстрагироваться от разговора обидчиков, будто каким-то образом мог избежать страшной участи. Шота наклонился и грубо схватил его за подбородок. В этот момент Юма смог до конца ощутить отвратительный запах, доносящийся из стакана. — Ну что, будешь отвечать за свои действия? Или, как ёбаная трусливая шавка, опять подогнёшь хвост? — бугай был настолько близко, что парень буквально чувствовал его дыхание на коже. Юма молчал. Всем нутром он ощущал угрозу, исходящую от человека напротив, а этот мерзкий запах уже будто впился во всё окружающее пространство, заглушая любые другие чувства. — Отвечай, когда тебя спрашивают, мразь! — по лицу юноши опять отдался болью звонкий удар. Парень ещё сильнее сжался, не находя сил сказать хоть что-нибудь. Ему было страшно. Это липкое чувство не давало двинуться, стыдливо прожигая душу и прерывая любые попытки сопротивления. Шота не стал больше ждать. Он схватил Юму за запястья одной рукой, не позволяя вырваться. Другой поднёс стакан ближе. Старшеклассник замотал головой, но сразу получил удар лбом и приложился о стену. Картинка перед лицом размылась. Секундой позже ёмкость с мерзким содержимым опустела. По телу мгновенно разошлась дрожь от тошнотворного ощущения на языке. Горло зажгло, а секундой позже Юма болезненно закашлялся. Шота удовлетворённо отошёл и окинул испуганных друзей злобным взглядом. Те промолчали. Не успел парень опомниться, как по животу пришёлся кулак. Сначала его бил только Шота, но со временем Кенто, видимо, смирившись с произошедшим, снова подключился. Комната стала мутной. По правде говоря, с того момента, как внутри него оказалась та гадкая субстанция, он перестал различать реальность. Вся действительность сузилась лишь до того омерзительного вкуса — и того, как он позволил им сделать даже это. Они избивали его. Они морально давили его. Но, как ему казалось, он всё ещё находился где-то на уровне обычного затравленного подростка. Теперь же его человеческое достоинство было сломано. Бесповоротно и окончательно. Обидчики перешли черту и отныне могли сделать всё, что угодно. Потому что Юма больше не был для них даже подобием человека. Когда Шота окончательно выпустил весь свой пыл, бугаи отступили. Вроде лидер что-то сказал юноше напоследок, но тот не смог различить слова. Парень остался лежать на холодном кафеле. По маленькому окну уборной забили первые капли дождя. Этот звук разлился по телу приятной волной. Кажется, следующие несколько недель ожидаются самые сильные осадки? Интересно, как долго продлится сезон дождей в этом году? Помнится, в прошлом дождь лил до самого конца июля, и в какой-то момент занятия в школе отменяли из-за высокого риска наводнений. Может, в этом году тоже получится избежать посещения школы и почаще оставаться отдыхать дома? «Было бы славно», — незаметно пронеслось в голове. Юма вспомнил, как в один из таких дождливых дней вышел на улицу и, промокнув до нитки, опрометчиво поскользнулся прямо на пороге дома. Помещение пронзил короткий смешок. Воздуха в лёгких не хватало, и парень начал понемногу задыхаться. Отчаянно пытаясь вздохнуть, он всё никак не мог отделаться от дурацкого воспоминания о прошлогоднем событии. С дрожащих губ сорвался ещё один нервный звук, едва похожий на смех. Юма схватил себя за горло, желая запретить тому издавать что-либо. Но стало только хуже, и юноша упёрся лбом в пол, до боли сжимая волосы на голове. Губы дрогнули, и комнату вновь прорезал рваный смешок. И ещё один. И ещё. Этот смех, в действительности больше походивший на что-то между всхлипом и хрипом, заполнил пространство и отдавался эхом по и без того болящей голове. В этот момент ему было так забавно находиться здесь. Юма не мог перестать смеяться, всё сильнее стискивая волосы. Тот самый мерзкий вкус уже настолько прожёг его тело, что, казалось, стал его частью. Раз за разом заливаясь смехом, который со временем перешёл в какие-то беспомощные всхлипывания, постепенно силы заканчивались, и звук уменьшался, пока окончательно не затих. Тогда юноша безжизненно замер и просто уставился в пол перед собой стеклянным взглядом. По пути домой он несколько раз пнул ни в чём не повинные кусты. Сейчас внутри засело только одно чувство — глубокая ненависть к самому себе. Подойдя к ближайшему зданию, кулак машинально влетел в стену. Воздух прорезал сдавленный хрип. — Блядь. Разум вновь и вновь прокручивал прошедшие события. С каждой секундой к горлу подступала тошнота. В какой-то момент она стала настолько сильной, что юноша не смог её сдерживать. Его вырвало прямо на асфальт. Прокашлявшись, парень обратил внимание на свои руки. Костяшки пальцев были разбиты в кровь. Тем не менее злоба, отказывающаяся покидать его, не дала конечностям отдохнуть. Стену снова и снова одолевали безысходные удары. Юма не помнит, пришёл ли в конечном счёте домой в тот вечер. Он долго блуждал по пустым улицам, время от времени испытывая вспышки гнева и избивая очередной подвернувшийся предмет. Где-то под рёбрами глубоко засели мрачные мысли о том, что он всё же не заслужил ни малейшего кусочка счастья в своей ничтожной жизни. «Да, так и есть», — разочарованный итог пришёл сам собой. Шота был прав. Юма правда не достоин впустить хотя бы что-то хорошее в свою действительность.

***

— Куросава, что случилось? Почему ты не отвечаешь? Мизуно обеспокоенно плелась за одноклассником, который с утра равнодушно прошёл мимо неё, опустив приветствие и проигнорировав девушку. — Ты выглядишь очень плохо, Куросава… Расскажи мне, что произошло. Несмотря на отсутствие ответов, старшеклассница продолжала следовать за другом. Тот ускорил шаг. Волнующимся тоном она потребовала: — Стой! Ответь мне, сейчас же! Я переживаю за тебя. Юма развернулся. В его взгляде нельзя было прочитать ни единой эмоции. Смотря куда-то сквозь девушку, парень произнёс: — Нам больше нельзя общаться. Это конечное решение. — Что? Почему? Скажи мне, я уверена, мы сможем разобраться… — Нет. Не сможем, — отрезал юноша, снова собираясь отвернуться. Внезапно его прервала рука, ухватившаяся за край рубашки. — Пожалуйста! Это из-за тех парней, да? Кажется, одного из них зовут Шота. Я знаю, что они задирали тебя… Юма резко вырвался из хватки, окинул девушку усталым взглядом и окончательно развернулся, не дав Мизуно ни единого шанса на диалог.

***

Они не общались уже несколько дней. Юма полностью игнорировал девушку, которая каждое утро обыденно ждала его у ворот. Сегодняшние занятия подошли к концу. Старшеклассник отстранённо собрал тетради и вышел из школы. На удивление, за все прошедшие уроки навязчивая одноклассница ни разу не обратилась к нему. Юма уже хотел облегчённо вздохнуть, думая, что девушка поняла его позицию. Однако, когда он свернул за угол, Мизуно оказалась прямо перед его лицом. Первая и очень желанная мысль — случайное столкновение. Но парня ждало разочарование: одноклассница кивнула на дорогу за собой, как бы попросив друга последовать за ней. Вопреки здравому смыслу, Юма всё же решил согласиться. Быть может, получится окончательно доказать девушке твёрдость своего решения. Их вряд ли могли заметить вне школы, но парень всё равно постоянно оглядывался. Путь был недолгим. Сворачивая по узким тропинкам, они вышли к тротуару. По всему периметру рядом с ним простирались длинные посадки цветов. Мизуно чуть наклонилась, вдохнув свежий аромат. — Ты знаешь, что это за цветы? Юма не отвечал, безразлично наблюдая за девушкой. Та осторожно продолжила: — Это гортензии, рода гидрангия. Они предпочитают дождливый сезон для цветения, — девушка нежно провела рукой по лепесткам, смахивая прозрачные капли с растения. Выждав несколько мгновений, она тихо произнесла: — Ещё их называют цветком извинения. Когда-то дедушка рассказал мне, что это пошло из истории… Один император подарил гортензии женщине, которую несправедливо обидел. И, знаешь, каждый раз, когда мы с дедушкой как-то ссорились, на следующий день он приносил мне гортензию, — Мизуно слабо улыбнулась, а потом аккуратно сорвала один цветок. Девушка приподнялась, протянув гортензию юноше. — Каждый оттенок говорит о чём-то. Эта — голубая — отражает, что чувства не требуют ответа. Юма принял цветок, не до конца понимая посыл слов Мизуно. Тем не менее она добавила: — Я хочу сказать, что всегда рядом. И мне не нужно, чтобы ты обязательно отвечал или рассказывал мне что-то, что не хочешь говорить. Просто не уходи. Пожалуйста, — девушка посмотрела ему в глаза каким-то до боли искренним взглядом. — И… прости меня. Парень недоумённо вздрогнул. За весь прошедший день он первый раз озвучил: — За что? Мизуно помолчала пару секунд. В её тоне появилась странная горечь: — Я ведь с самого начала понимала то, что ты пытаешься прятаться от тех парней. И раз ты сказал, что нам больше нельзя общаться, значит, они всё же заметили нас. Я вижу, что тебе сделали больно. А всё из-за меня, ведь я, как дурочка, подходила к тебе на переменах, совсем забывая о твоей безопасности… Девушка опустила голову, словно была готова заплакать прямо здесь. Юма, не до конца понимая, что делает, схватил её за плечи. К горлу подступило кричащее чувство несправедливости: — Мизуно, ты ни в чём не виновата! Во всём, что происходит со мной, виноват только я. Пожалуйста, выкинь эти глупые мысли… Одноклассница посмотрела на парня уже чуть влажными глазами. Тот, всё ещё находясь под пеленой недоумения от слов девушки, порывисто обнял её. По телу разошлась волна тепла. Почему-то в этот момент Юма совсем забыл об изначальной цели, с которой пошёл за Мизуно. Он бережно сжимал её дрожащие плечи и сам чуть ли не плакал. Сейчас парень понял, что был невероятно глуп. Он не мог оставить её. Даже если ему грозит опасность, даже если Шота угрожал причинить вред Мизуно. Юма должен был защитить её. Потому что он чувствовал, что нужен девушке. Пальцы подрагивали, но он всё равно удерживал подарок одноклассницы. Юноша порывисто выдохнул, рассматривая растение. Мизуно была так похожа на эти цветы. Все звуки улицы стали лишь приглушённым фоном. Мимо проносились автомобили, разбрызгивая лужи по высаженным бутонам. Чистые соцветия гортензии стремительно покрывались грязными оттенками.