Система последнего шанса

— Как, вы говорите, зовут того парня? — Шота. Его зовут Шота. Ещё у него есть два друга — кажется, их имена Кенто и Рё, — Мизуно немного нервничала, отвечая на очередной уточняющий вопрос. Женщина за полицейской стойкой терпеливо выслушивала старшеклассников. Сначала она сомневалась в рассказанной истории — вид Юмы не внушал доверия. Но сопровождавшая его девушка произвела хорошее впечатление, а её взволнованный тон всё же заставлял верить услышанному. — Хорошо. Раз вы, ребята, утверждаете, что здесь действительно есть травля, то мы примем нужные меры, — офицер что-то записала в блокнот, попутно ещё раз оглядывая посетителей, словно пытаясь окончательно убедиться в правдивости их слов. — Большое спасибо! Вы нам очень помогли, — Мизуно дружелюбно улыбнулась. Последний раз уточнив необходимые детали, подростки удостоверились в том, что полиция действительно вмешается, и смогли покинуть участок. Как и прогнозировалось, на Камеоку обрушились самые сильные осадки. Уже больше недели город настигали суровые ливни — вторая половина июня совсем не ощущалась тёплой. Посмотрев на Юму, Мизуно участливо поинтересовалась: — Всё хорошо? Парень выглядел поникшим. Одноклассница уговорила его обратиться в полицию, несмотря на нескончаемый запас отговорок юноши. Он не злился, но был расстроен. — Зачем мы это сделали? Всё равно ничего не изменится, — голос показался совсем слабым и усталым. Мизуно остановилась. Заметив это, Юма направил недоумевающий взгляд на девушку. Послышался тихий ответ: — Не говори так. Я думаю, они смогут помочь. Парень тяжело вздохнул. Спорить с Мизуно на эту тему было бесполезно — когда он всё же решился рассказать ей о многолетних издевательствах со стороны одноклассников, девушка настояла на том, чтобы они отправились в участок и попросили о помощи. А ещё эти её слова, сказанные в ответ на пересказ угрозы обидчика: «Я не боюсь Шоты. Из-за этого придурка я не собираюсь отдаляться от тебя». Юма неприятно поёрзал. В голове пронеслось печальное: «Как же…» Действительно, как же можно было ожидать другого от Мизуно? Хотя она и не настаивала на том, чтобы парень делился с ней своими проблемами, за ту неделю, что прошла с момента их примирения, они значительно сблизились. Юма постоянно ловил на себе озабоченные глаза девушки, а иногда она замечала синяки и ссадины на его теле. Поэтому, поразмыслив ещё какое-то время, юноша всё-таки сознался. Но как он мог допустить, что они по-настоящему пойдут в полицию и напишут жалобу? «Во всём виноваты её прекрасные волосы», — едва заметно в сознании промелькнула попытка оправдаться. Старшеклассники продолжили путь: после школы им удалось незаметно уйти, а потом встретиться рядом с участком. Сейчас же Юма решил проводить Мизуно домой. Из-за дождя расслышать друг друга было сложно, но любая попытка сокращения дистанции прерывалась ударами зонтов между собой. Устав от постоянных проб услышать слова друга, девушка уверенным движением свернула свой зонт и двинулась к Юме. Сердце ухнуло куда-то вниз, когда Мизуно оказалась так близко, что их плечи соприкоснулись. Парень судорожно сглотнул. — Ты слишком негативно настроен. Тебе когда-то отказывали в полиции? — кажется, одноклассницу совсем не смущало отсутствие расстояния между ними. Юма задумался. Вроде последний раз он пытался обратиться за помощью лет в пятнадцать. Мать обыденно отказывалась слушать любые попытки юноши рассказать о беспокоящих его вещах, и он хотел достучаться хотя бы до кого-то. Но в полиции ожидаемо жалобу не приняли — в таком небольшом городке слухи живут годами. Поэтому, прочитав роковое имя «Куросава Синъя» в личном деле парня, офицеры окинули Юму подозрительным взглядом и попросили выйти. А после… после он прекратил пробовать получить поддержку от представителей закона. Ещё год юноша старался наладить контакт с матерью, но в конце концов оставил все стремления к нормальной жизни. Теперь он уже пару лет плывёт по течению, не надеясь на что-то положительное. Юма хотел бы не показывать свои плохие стороны Мизуно, но, похоже, других у него не было. Голос юноши показался совсем опечаленным: — Просто… Всем всегда будет плевать. Я давно это понял, — Юма как-то болезненно улыбнулся, безразлично разглядывая встречающиеся по пути клёны. Одноклассница придвинулась ещё ближе. Даже сквозь запах дождя парень мог ощутить приятный шлейф чего-то сладкого и весеннего, доносящегося от её волос. Она немного приподнялась, чтобы оказаться почти что у самого уха юноши. Раздался спокойный шёпот: — Мне же не стоит напоминать, что мне не плевать, Куросава? Юма вздрогнул, а секундой спустя резко отстранился. Всё же он не мог выносить настолько близкое положение девушки. Та лишь виновато улыбнулась и перестала так настойчиво приближаться, так что до дома они добрались спокойно.

***

Переписывая очередной конспект, Юма осознал, что совершенно не был готов к обучению в старшей школе. Когда он поступал сюда, ему казалось, что всё должно измениться: одноклассники подрастут, нагрузка станет серьёзнее, а те трое задир возьмутся за голову. В итоге стало только хуже. Парень и так не справлялся с обучением, а сейчас на носу уже были итоговые экзамены за первый триместр. Мизуно помогала — но полностью думать за него девушка не могла. Поэтому юноша просто верил, что кое-как наберёт нужные баллы. К тому же он абсолютно не знал, куда ему идти после школы. Вряд ли с его результатами удастся попасть в университет, а перспектива искать какую-то работу пугала неизвестностью. В свою очередь одноклассница, кажется, планировала поступить в Киотский университет — приличное заведение с общежитием, которое избавило бы девушку от нужды постоянно переезжать вместе с родителями. Юноша не хотел думать о том, что будет, когда школьный год закончится. Наверное, Мизуно уедет, а он вновь останется один и будет продолжать своё бесцельное существование. Но сейчас это не имело значения — главным было то, что девушка рядом и их отношения с каждым днём всё больше теплеют. Тем не менее в дневное время они сохраняли безопасную дистанцию и почти не общались. Их взаимодействия приходились в основном на утро и, за редким исключением, вечер. Одноклассница постоянно была занята серьёзной подготовкой к итоговым тестам и регулярно посещала внеурочные занятия. Поэтому Юма довольствовался её свободными часами, не переставая удивляться тому, что девушка посвящает их именно ему. Между тем в школе Шота с друзьями непривычно перестали попадаться на глаза. Раньше компания почти ежедневно бросала в сторону Юмы пару-тройку насмешек или чего похуже, а с момента обращения в участок они как-то странно притихли. Пока старшеклассник не хотел делать поспешных выводов: всё-таки иногда у Шоты тоже возникали дела и он мог отстать от юноши на какой-то срок. Но с последнего избиения парня прошло уже больше двух недель, и за это время обидчики так и не заговорили с ним. В душе поселилась тревога: тот раз в уборной совсем не был похож на заключительный. Вспоминая выражение лица и тон Шоты, он почувствовал, как по телу невольно пробежали мурашки. То, насколько одноклассники тогда унизили Юму, не получилось бы измерить ни одной величиной. Однако даже эту терзающую рану в сердце юноши Мизуно залечивала бесконечной добротой и принятием. Парень не стал делиться подробностями того, что именно сделал Шота в уборной, — но достаточно ясно выразил, что его достоинство сильно задели. Всю неделю девушка находила слова поддержки, искренне беспокоилась и часто интересовалась состоянием юноши. Поэтому Юма кое-как успокоился, хотя старался лишний раз не думать о той ситуации.

***

Экзамены, длившиеся пять дней подряд, дались невероятно тяжело. Юма постоянно покидал класс последним, но даже так мог не успеть ответить на какие-то вопросы. В итоге, получив натянутые «тройки» почти по всем предметам, парень смог облегчённо выдохнуть. Сегодняшним утром Мизуно обыденно ждала у ворот школы. Заметив юношу, она мягко улыбнулась и двинулась навстречу. — Доброе утро, Куросава, — голос девушки звучал немного взволнованно. — Привет. Что-то случилось? Одноклассница замешкалась, словно не могла придумать, как правильно донести тревожащую её мысль. Всё же решившись, она осторожно начала: — Я видела твои оценки… Ты уверен, что не хочешь присоединиться к клубу? Юма напрягся. Мизуно действительно неоднократно предлагала ему начать посещать клуб бадминтона — это могло немного повысить его репутацию в школе и, возможно, помочь с получением рекомендаций для университета. Девушка ходила туда с самого зачисления в их школу и была достаточно активной участницей. Во время итоговых экзаменов клуб не работал, а после их окончания возобновил деятельность и принимал новых учеников — в глазах Мизуно это была прекрасная возможность для Юмы. Сначала он отказывался, но, вновь услышав предложение девушки, позволил себе задуматься. По прошествии пяти дней тестов парень как никогда ощутил то, насколько редко им удаётся видеться. А посещение одного дурацкого клуба не должно доставить больших проблем и, к тому же, позволит общаться с Мизуно намного больше обычного. Поэтому, найдя в себе немного смелости, юноша ответил: — Ладно. Давай попробуем. Одноклассница попыталась скрыть одолевшую её детскую радость, но у неё не получилось. Ей сильнее обычного захотелось обнять Юму и поблагодарить его за согласие, и это желание отразилось в слегка подрагивающих пальцах и смущённом румянце, покрывшем лицо девушки. Мгновение спустя она всё-таки не смогла удержаться, и, неуверенно отведя взгляд, приникла к парню. На пару секунд Юма растерялся, ощутив неожиданно окутавшее его тепло. Не зная, куда деть глаза, он смотрел на покрытое тучами небо. Через несколько минут непрерывных объятий, парень всё же смирился с ситуацией и ответил девушке, положив дрожащие руки на её талию. Наверное, старшеклассники так и продолжили бы неловко находиться рядом, если бы не раздавшийся где-то сзади звук шагов. Юма сразу испуганно отпрянул, желая проверить, кто кроме них мог прийти сюда так рано. Сознание накрыла пелена ужаса, когда юноша заметил проходящих мимо людей. Шота, Кенто и Рё двигались в сторону дверей школы. Исходящая от них аура напряжённости была почти осязаемой, и Юма ощутил, как Мизуно осторожно взяла его за руку. В любой другой ситуации парень бы смутился, но сейчас его разум был полностью прикован к обидчикам. Он отсчитывал мгновения перед тем, как почувствовал бы привычную боль от ударов или услышал очередную насмешку. Но секунды шли, а громилы, кажется, и не планировали подходить к Юме. Они равнодушно прошли мимо, даже не посмотрев на стоящую пару. «Не заметили, что ли?» — пронеслась в голове обнадёживающая мысль. Конечно, остаться незамеченными было бы самым лучшим исходом, но этот вариант откинулся так же быстро, как и появился. Прямо у дверей здания Шота слегка повернулся и окинул Юму нечитаемым взглядом. По спине прошлась волна дрожи, и старшеклассник не сразу понял, что именно почувствовал. Во взгляде обидчика невозможно было определить эмоцию — хотя точно было понятно, что ничего хорошего тот не сулил. Но в этот раз что-то изменилось: Юма не ощутил опасной угрозы или привычного животного страха. Чувства были необычными и очень озадачили. Заметив состояние друга, Мизуно отпустила его руку и едва слышно произнесла: — Ты в порядке? Опомнившись, Юма подумал пару минут, и всё же ответил: — Да. Что происходит? Они ведут себя… странно. — Думаю, наша жалоба в полицию возымела результат, — подвела радостный итог девушка, — Кажется, теперь можно немного успокоиться? — А… Наверное… — Юма продолжал смотреть на дверь, в которую несколько минут назад вошли обидчики. Впрочем, Мизуно не дала парню прийти в себя и окрылённо взяла его под руку, потащив ко входу в школу. Тот всё ещё находился в каком-то ошарашенном состоянии, отказываясь верить в только что произошедшее. На удивление, сегодняшние уроки действительно прошли гладко. Юма то и дело ждал какого-нибудь послания от Шоты, но оно так и не поступило. Разве что время от времени старшеклассник всё же ловил на себе тот самый непонятный ему взгляд, но больше — ничего. После занятий ему удалось так же спокойно покинуть здание и добраться домой. Так продолжалось ещё пару дней, и юноша уже успел немного привыкнуть к поведению обидчиков. С Мизуно они всё чаще разговаривали не только в укромных уголках, а прямо в коридоре или классе. Девушка успокаивала волнующегося парня, говоря о том, что офицеры в самом деле оказали влияние на задир и теперь можно расслабиться. Но разум Юмы то и дело посещали сомнения: не могло же всё быть так просто, да? Однако утонуть в переживаниях одноклассница не позволила: сегодня парень должен был впервые посетить клуб бадминтона. Юноша надеялся, что просто хорошо проведёт время рядом с Мизуно, но его ждало разочарование. Сначала тренер дал указание сделать разминку — и уже на этом этапе Юма ощутил, насколько слаба его физическая форма. Усталость накатила после двух кругов бега, а голова начала неприятно гудеть. Мизуно всячески подбадривала парня, и это давало хотя бы какую-то мотивацию не сбежать из спортзала раньше положенного. Но когда пришло время парной игры, и в качестве соперника Юма выбрал Мизуно, его поразила волна расстроенных чувств. Девушка превзошла одноклассника во всём, оставив того с тотальным поражением в своём первом матче. Хотя в бадминтоне всё же было что-то хорошее: клуб занимал пару часов, и по окончании занятия они могли спокойно уйти домой вместе. Конечно, старшеклассники уже меньше скрывались в школе, но пока не решались ежедневно покидать заведение вдвоём. Дождь немного поутих, оставив после себя приятную влагу. Сезон осадков ещё не закончился, но, думается, это должно было произойти в ближайшее время. Юма положил задумчивый взгляд на ближайший куст азалии. Шота не лез к нему уже три недели, что было весьма большим сроком для его компании. Быть может, они действительно испугались полиции и решили прекратить докучать парню? В такой расклад было трудно поверить, но пока других предположений не находилось. Краем глаза юноша заметил движение на одном из ярко-розовых цветков растения. Юма присмотрелся и обнаружил сидящего на нём богомола: тот почти сливался с лепестками, иногда дёргая передними лапками. Старшеклассник уже хотел было отвести взгляд от насекомого, когда на соседнем цветке появилась ещё одна особь. Вторая была чуть меньше и двигалась с осторожностью. Какое-то время два богомола просто сидели рядом, но в один момент тот, что крупнее, внезапно кинулся и схватил сородича. Последний успел лишь жалобно вздрогнуть, и мгновение спустя безжизненно обмяк. Юма испуганно завис, наблюдая за развернувшейся перед ним картиной. — Бедняжка. Похоже, он зашёл на чужую территорию, — Мизуно печально прокомментировала происходящее, опустившись рядом с другом. Парень продолжал наблюдать за насекомым, которое уже вовсю расправлялось с незваным гостем. Между тем юношу пронзило удивление: богомол не просто умертвил другого, но и начал поедать его. К горлу подступила тошнота. — Ох… У этих особей распространён каннибализм. Я читала об этом: кажется, это китайские мантисы, одни из наиболее склонных к такому поведению среди представителей рода. Слова Мизуно дали не погрузиться до конца в отвратительную сцену, и юноша приподнялся. Он слегка отстранённо произнёс: — Какая мерзость. Вопреки реакции одноклассника, девушка по-доброму улыбнулась. Послышался расслабленный голос: — Это не мерзко. Для них это естественно. Представь, что тебе пришлось бы идти против своей природы, отказывая себе в чём-то. Думаю, так бы никто не смог. Стоит проявить немного сострадания к этим созданиям. Юма окинул Мизуно усталыми глазами. Тем не менее он поинтересовался: — И откуда ты столько всего знаешь? Девушка тихо рассмеялась. Слегка касаясь плеча юноши, она шепнула нежное: — Просто я любопытная.

***

Юма не успел заметить, как пролетели последние несколько недель. На горизонте уже маячили летние каникулы, и парень горел желанием провести их с Мизуно. В школе они полностью перестали скрываться — за всё это время к Юме так ни разу и не обратились задиры. Парень был несказанно рад этому: он уже забыл те ужасные чувства, когда его могли схватить за углом в коридоре, болезненные ощущения от постоянных избиений и страх от одной только мысли о посещении уроков. Сейчас Юма по-настоящему смог поверить словам Мизуно и убедился, что на Шоту в действительности кто-то повлиял. Конечно, иногда юноша всё ещё встречался взглядом с бывшим обидчиком, но в этой встрече больше не было отчётливой опасности для Юмы. Ему так и не удалось до конца понять эмоцию Шоты, которая до сих пор вызывала смешанные чувства. Она была похожа на смесь раздражения и усталости, но сильно задумываться об этом не хотелось — особенно, когда рядом есть человек, который в тысячу раз важнее шайки амбалов. Поэтому на сегодняшнем уроке истории Юма сам подошёл к парте Мизуно, безразлично пройдя мимо громил. Голос парня был негромким, но всё же мог донестись до находящихся поблизости людей: — Слушай… Может, пойдём на летний фестиваль у Мотомэ вместе? Девушка задумалась на пару секунд. Озадаченным тоном она ответила: — У Мотомэ… Это же прямо перед каникулами, да? Кажется, моя юката осталась в Такасиме, — Мизуно что-то проверяла в телефоне и спустя несколько мгновений поинтересовалась: — А у тебя она есть? Юма неловко покашлял: похоже, он сам забыл о том, что для посещения подобных мероприятий желательным было наличие такой одежды. Раньше парень не обращал внимания на эти детали, но одноклассница была слишком правильной. — Нет. Я как-то не считал нужным… — Отлично! Тогда мы можем вместе купить перед фестивалем, — девушка радостно улыбнулась. Внезапно сзади послышался раздражённый вздох, а после класс разрезал скрип отодвигающегося стула. Юма повернулся и увидел Шоту: тот поднялся и стремительно покинул помещение. Кенто и Рё растерянно переглянулись, но всё же вышли за лидером. — Чего это он… — Юма проводил громил недоумевающим взглядом. — Не переживай. Всё хорошо, — мгновение спустя по ладони расползлось тепло: Мизуно успокаивающе взяла юношу за руку. И правда — всё хорошо. Юма больше не планировал нагружать себя переживаниями и страхами, тем более когда он смог полностью убедиться в своей безопасности. Они с Мизуно спокойно проводили время вместе, строили планы на ближайшее будущее и даже вот так свободно разговаривали прямо посреди класса. Юноша не позволит себе опять испортить их отношения из-за его слабости и неуверенности. Девушка назначила встречу у магазина традиционной одежды в день фестиваля. До того момента Юма разрешил себе отдохнуть и просто дождаться нужной даты. К счастью, оставшаяся неделя смогла порадовать отсутствием происшествий.

***

— Как тебе эта? — Мизуно покрутилась, примеряя очередную юкату. — Красивая… — Юма заворожённо рассматривал девушку в праздничном одеянии. — Куросава, ты говоришь так про каждую юкату, которую я надеваю, — одноклассница едва слышно цокнула, но всё же смущённо отвела взгляд. — Потому что они все красивые… — парень действительно не мог найти других слов: в каждом образе девушка смотрелась прекрасно, и помочь с выбором представлялось непосильной задачей. Спустя несколько часов они всё же остановились на светло-голубой, украшенной нежным узором сакуры юкате для Мизуно и тёмно-серой с тонкими вертикальными полосами для Юмы. Придя на фестиваль, старшеклассники поразились царившей вокруг атмосферой: толпа людей в ярких одеяниях, шум голосов и приятный аромат свежеприготовленных такояки, доносящийся из ближайшей палатки с уличной едой. Сначала они просто наблюдали за окружающими, но позднее втянулись в праздничную суету, пробуя многообразие блюд и участвуя во всевозможных активностях. Мизуно даже подключилась к танцам — но Юма не был готов поддаться атмосфере настолько сильно. Уже вечерело, когда по громкоговорителю объявили о скором начале фейерверков. Пространство заполнилось мягкой традиционной мелодией, и большинство посетителей направились к месту созерцания долгожданных огней. Мизуно слегка задела одноклассника рукой, и тот, кажется, понял, что она ждёт его приглашения. Похоже, за минувшее спокойное время Юма действительно стал увереннее. Иначе как можно было объяснить то, что парень по-настоящему произнёс то самое «Посмотрим фейерверк вместе?», и моментально получил согласие? Расположившись у самого края площадки, старшеклассники купили по пути пару сэнко ханаби — маленьких палочек, которые можно было самостоятельно поджечь, — и принялись наблюдать разворачивающееся событие. Сначала в небе виднелись лишь мелкие огни, но с каждой минутой они стремительно разрастались, застилая небосвод яркой разноцветной палитрой. От красоты этой сцены перехватило дыхание — Юма поймал себя на мысли, что не помнит, когда последний раз ему удавалось вот так расслабленно проводить время. Мизуно тоже восхищённо застыла, но пару минут спустя всё-таки перевела взгляд на юношу. Среди множества шумов расслышать девушку было тяжело: — Так чудесно, да? — она воодушевлённо подвинулась ближе. Парень едва нашёл в себе силы отвести глаза от фейерверков. Тон юноши показался каким-то совсем несвойственно ему счастливым: — Да… Завораживает. Неловкость между ними почти не чувствовалась на фоне торжественного духа фестиваля. Мизуно поднесла кончик сэнко ханаби к рядом стоящей свече, и, едва коснувшись огня, палочка зажглась. Юма повторил за девушкой, после чего два скромных фейерверка одновременно пошли искрами. Со стороны девушки послышалось робкое: — Куросава… Мне давно хотелось кое-что сказать тебе. Юма замер, в этот момент ожидая от девушки чего угодно. Мизуно, помолчав пару секунд, продолжила: — Знаешь, среди всех людей, которых я когда-либо встречала… Ты действительно самый сильный человек, — она устремила взгляд на тлеющий огонёк в руках, заправляя за ухо выбившуюся прядь. — Я серьёзно… Эта твоя черта восхищает. Парень изумлённо затих. Наверное, он готов был услышать всё, но точно не это. Раздался озадаченный вопрос: — Мизуно… Что ты имеешь в виду? Девушка спокойно объяснила: — Я имею в виду именно то, что ты услышал. Куросава, ты и правда впечатляющий. Не слушай тех, кто пытается доказать тебе обратное. Юма недоумевающе уставился на одноклассницу, всё ещё даже близко не понимая смысл сказанного. Немного подумав, он печально произнёс: — Это не так… Я точно не могу быть «сильным». Кто угодно, но не я, — в голосе отдалось горечью, и парень расстроенно опустил глаза. В самом деле, как Юма мог обладать какой-то силой? Долгие годы он был лишь мишенью для издевательств, а всё детство и вовсе подвергался избиениям со стороны отца. На протяжении всей жизни рядом был кто-то сильнее — и этот кто-то ни разу не упускал возможности проявить свою силу. Такого, как он, точно нельзя было назвать «сильным человеком», ведь этот самый «сильный человек» не стал бы терпеть унижения, а смог бы ответить на них и постоять за себя. Юноша глубоко вздохнул. — А что для тебя «сила», Куросава? — Мизуно посмотрела на друга допытывающим взглядом. Яркие вспышки на небосводе участились, уже полностью закрывая первые выступившие звёзды. Между тем оба сэнко ханаби догорели, оставив после себя небольшие горстки пепла на земле. Старшеклассники так и остались стоять среди одиноких звуков сверкающих огней, потому что у Юмы не получилось найти слов для ответа. Когда последние мерцания фейерверков погасли, оповестив о завершении фестиваля, пара направилась домой. На улице уже совсем стемнело, и лишь редкие фонари освещали дорогу. Юма не мог перестать думать. Сначала его сознание тщетно пыталось найти ответ на заданный Мизуно вопрос, но позже разум предательски сместил фокус на пожирающие парня чувства. Ему хотелось признаться девушке. Хотелось рассказать о том, что он ощущает, когда она случайно дотрагивается или спрашивает что-то неловкое, даже когда она просто стоит рядом и смотрит на него. Тем более сейчас, когда им довелось вместе наблюдать фейерверки, что уже можно было назвать негласным признанием в чём-то сакральном, юноша точно не мог упустить появившуюся возможность. К тому же Мизуно тоже находилась в каком-то особенно застенчивом настроении. Она, что было ей несвойственно, молчала, то и дело исподтишка поглядывая на идущего рядом парня. В какой-то момент они оказались в районе, где жила одноклассница. Здесь обычно старшеклассники расходились, но в этот раз Юма задержался. Юноша нервничал, беспокойно сжимая край юкаты. Блик стоящего неподалёку фонаря неприятно слепил глаза. Выдохнув, он осторожно начал: — Мизуно… Мне тоже есть что сказать тебе. Девушка застыла в ожидании. На её лице можно было прочесть волнение и смущение одновременно. Юма продолжил: — Ты… Ты мне… — язык заплетался, но старшеклассник старался держать себя в руках. Вокруг стояла абсолютная тишина, прерываемая лишь редким шорохом листвы и мирным журчанием освещающей землю лампы. Юноша собирался продолжить, но внезапно его прервал удивлённый голос девушки: — Куросава! Парень только успел поднять озадаченный взгляд на Мизуно, когда выражение лица одноклассницы сменилось каким-то странным испугом. Мгновение спустя он ощутил тяжёлый удар, отдавшийся болью где-то в районе затылка. Очертания девушки померкли, и юноша безжизненно повалился на землю.

***

Тук. Тук. Тук. Словно сквозь туман до Юмы доносился раздражающий звук бьющих по стеклу капель. Кажется, опять начался дождь. Тук. Тук. Тук. Глаза не хотели открываться, будто веки пришили друг к другу. Парень слабо попробовал двинуться — запястья сразу ответили острым жжением. Тук. Тук. Тук. Этот звук становился уже невыносимым. Голова гудела, а общее состояние было сравнимо с каким-то полусном. Шум дождя стремительно нарастал, всё отчётливее звуча в сознании. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Веки резко раскрылись. Несколько секунд Юма не мог различить пространство. Моргнув пару раз, ему удалось увидеть свои ноги. В нос сразу ударил затхлый запах, похожий на сочетание чего-то старого и пыльного, но в то же время разбавленного знакомым цветочным ароматом. Юма мгновенно пришёл в себя. — Скучал? Низкий голос прорезал полупустое помещение, и старшеклассник сразу определил обладателя этого голоса. Парень поднял голову и замер. Шота сидел в паре метров от него на каком-то старом матрасе, смотря на юношу привычным загадочным взглядом. Кенто и Рё находились чуть поодаль и нервно о чём-то беседовали. Но глаза Юмы остановились на другом человеке: рядом с Шотой лежала Мизуно. Её положение вызывало неподдельный ужас — руки и ноги были скованы верёвками, глаза завязаны, а рот заткнут лоскутом ткани. — Что происходит? — Юма был встревожен и предпринял ещё одну попытку подняться, но вдруг понял, что тоже был связан. Запястья и лодыжки оказались плотно прижаты к ветхому стулу, и сложно было определить, сколько он уже провёл в таком положении. — Что-то не так, Юма? Происходит то, что ты и так должен был ожидать. Шота поднялся и направился в сторону пленника. Секундой позже прилетела пощёчина. Раздавшийся под ухом голос показался особенно устрашающим: — Ты же не ждал другого, когда поплёлся к ментам, да? — судя по всему, кроме увиденных Юмой людей, в помещении больше никого не было, но амбал всё равно говорил шёпотом. Старшеклассник с трудом выдохнул, впиваясь глазами в лежащую напротив девушку. Между тем, громила продолжил: — Я предупреждал тебя дважды, Юма. И что же ты сделал, получив от меня в тот раз особенный урок? — Шота принялся наворачивать круги по комнате, время от времени поглядывая в сторону жертвы. — Вместо того, чтобы отстать от Мизуно, ты, блядь, попёрся жаловаться? А потом, как ни в чём не бывало, продолжил с ней общаться? Остановившись на полпути, бугай резко сократил дистанцию, вновь оказавшись рядом с Юмой. Он больно схватил юношу за волосы, и в интонации появилась уже отчётливая угроза: — У тебя ещё и смелости хватило разговаривать с Мизуно прямо у нас на глазах. Считай, ты сам спровоцировал то, что будет дальше. Шота прервал хватку, в результате чего парень стукнулся головой о спинку стула. На миг сознание ускользнуло, но тут же вернулось к настоящему. Юма отчаянно произнёс: — Не трогайте её! Она ни в чём не виновата. Если у вас есть претензии ко мне, говорите со мной, — голос слегка дрожал, но старшеклассник всеми силами сохранял твёрдость тона. Уже собиравшийся отойти амбал повернулся. Кажется, его раздражение достигло предела: — Слышь… Ты совсем страх потерял? Объясню для твоей тупой башки ещё раз: я уже разговаривал с тобой дважды. И в последний раз ясно выразился, что если не послушаешь, получишь не только ты. Шота подумал о чём-то пару мгновений, недовольно фыркнул и вновь хотел развернуться, но громилу опять прервал голос жертвы: — Отпусти её! Мизуно не заслужила ничего плохого. Пойми же… Пространство пронзил звонкий хруст: амбал со всей силы ударил Юму по коленям. — Блядь, заткнись! Ты невероятно тупой. Ты серьёзно думал, что напугаешь меня ментовкой? Это так смешно. Напугать Широгаэ Шоту ментовкой! Похоже, громилу как-то лично задело то, что Юма пожаловался в полицию. Он то и дело напоминал об этом, с каждым разом всё сильнее выражая своё недовольство. В свою очередь друзья лидера совсем затихли, наблюдая за разъярённым другом, нервозно расхаживающим по помещению. Юма огляделся, теперь пытаясь осознать, где он в принципе находится. Комната была небольшой, стены и пол выглядели старыми и обрушенными. Общая атмосфера пространства говорила о том, что это могло быть какое-то заброшенное здание. Парень судорожно думал о том, что он может предпринять в такой ситуации. Мысли ускользали, потому что, казалось, вариантов у него не было: на весь периметр комнаты было лишь пару небольших окон, за которыми можно было увидеть опустившуюся на город ночь. К тому же по стеклу не прекращал тарабанить дождь, который точно заглушил бы любую попытку закричать. В какой-то момент Шота устал двигаться и приземлился на край матраса. Он лениво произнёс: — Ты ведь правда поверил в то, что я так просто смирюсь с твоей наглостью. Но, знаешь, почему я игнорировал твоё жалкое существование всё это время? — амбал устремил взгляд на обветшавшую люстру, лампы внутри которой покрылись плотным слоем пыли. — Я думал. Думал, как именно окончательно показать тебе, что бывает, когда шавка срывается с цепи. Юма вновь задёргался, почти не вслушиваясь в слова обидчика. Он смог выдавить уже на грани истерики: — Хватит! Остановись и развяжи её… — Боже! Заткните уже рот этому щенку. Он меня достал, — громила посмотрел на друзей злобным взглядом, и те сразу принялись выполнять сказанное. Когда во рту Юмы оказалась какая-то старая ткань, ему отрезали последнюю попытку сопротивления. Теперь парень не мог не только двинуться, но и даже говорить. Всё, что ему оставалось, — испуганными глазами впиваться в находящееся перед ним пространство. По-видимому, амбал уже полностью решился и не хотел больше ждать. Лидер подошёл к Кенто и Рё, что-то шепнул им, и те поплелись за ним. Достав из рюкзака бутылку воды, он пролил содержимое на лицо Мизуно. Та мгновенно вздрогнула: вероятно, за всё прошедшее время девушка так и не пришла в себя. Шота нагнулся к ней и негромко сказал: — Ну что, Мизуно? Развлечёмся? Юма в ужасе замер: парень давно понял цель громилы, но до конца отказывался верить происходящему. И так бешеная дрожь усилилась, заставляя пальцы снова и снова соприкасаться между собой. Девушка не имела возможности ответить или хотя бы увидеть, кто с ней говорит. Мизуно оставалось только догадываться о личности похитителя, ведь старшеклассница, в отличие от Юмы, вряд ли могла сразу узнать голос Шоты. С этого момента юноша совсем потерял понимание ситуации. Сначала Шота неспешно поглаживал девушку по талии и ногам, потом раздевал её, после приказал друзьям подойти ближе. В какую-то секунду комнату пронзил скверный звук соприкасающихся тел. Мизуно пыталась сопротивляться, но Кенто удерживал её твёрдой хваткой. Шота насмешливо обратился к однокласснице: — Итак… Теперь я могу называть тебя «Тсубаки», да? Почему-то мне кажется, что этот недоносок не успел познакомиться с тобой таким образом. Из глаз Юмы давно пропала осознанность, и парень смотрел куда-то сквозь силуэты оголённых людей. Взгляд пытался уцепиться за какой-то отвлечённый образ, хоть за что-нибудь, чтобы не наблюдать происходящее. Невольно разум ухватился за чёрное пятно на теле Шоты. Приглядевшись, юноша рассмотрел выбитое на коже изображение тигра. Силуэт расползался, не позволяя погрузиться в детали. Сознание отказывалось сопоставлять картинку перед глазами с чем-то реальным, и парень вновь провалился в астральное состояние. Казалось, время замерло, всё стремительнее погружая Юму в пучину собственной безысходности. Комната насквозь пропиталась отвратительным запахом пота, смешанного с застоявшимся шлейфом пыли и грязи. В помещении то и дело раздавались рваные вздохи и грубые шлепки. Тук. Тук. Тук. Дождь отдавался каплями по мутной поверхности окон. Он усилился, уже сменившись отчаянным ливнем. Тук. Тук. Тук. От сильного потока ветра окно приоткрылось, и до лица Юмы начали долетать прозрачные капли. Они плавно стекали вниз, проворно забираясь под юкату и вызывая неприятную дрожь. Тук. Тук. Тук. Юма вспомнил, как сегодняшним вечером Мизуно лёгким движением подожгла сэнко ханаби: палочка в её руке медленно зашипела, а после пошла искрами, понемногу растворяясь. Тогда он трепетно глядел на девушку с щемящим чувством чего-то до боли искреннего в груди. Тук. Тук. Тук. Теперь же всё, чего ему хотелось, — отмотать время немного назад и стать тем самым огоньком в её нежной ладони, чтобы навсегда угаснуть, подарив ей несколько счастливых секунд на прощание.