Система последнего шанса

Юма снова лежал в постели. Его самочувствие оставляло желать лучшего. Только у парня нашлись силы выйти из дома, их тут же отняли. Теперь ему едва хватало энергии даже на самые простые бытовые дела. С момента его задержания прошло несколько дней, и за всё это время Юма ни разу не посетил школу. Сначала ему было стыдно за свою неудавшуюся попытку мести, а потом его окончательно сломали страшной новостью. Было трудно по-настоящему осознать, что Мизуно больше нет. Воспоминания о девушке не отпускали, заставляя раз за разом прокручивать в голове события последних месяцев. Одноклассница преследовала его всюду: стоило парню закрыть глаза, в разуме сразу представлялась её нежная улыбка. Сейчас ему даже стало немного неудобно перед Мизуно за его обвинения в её сторону. Юма убедился, что если девушка и была виновата в чём-то, то его вина была несравнимо больше. Он не смог защитить одноклассницу от Шоты, а потом своей слабостью и слепым желанием мести допустил случиться непоправимому. Ведь если бы он хоть раз попробовал связаться с ней, может, всё было бы иначе? Чувство вины не давало покоя. Оно увеличивалось быстро, каждый час ощущаясь невыносимее. Собственная никчёмность была неоспоримо доказана, и парень не понимал, что делать дальше. Конечно, корнем всех этих эмоций служила глупая и наивная вера во что-то лучшее. Юме всегда было свойственно в глубине души верить и ждать спасения. Когда пару лет назад он перестал делать что-либо для улучшения своей действительности, юноша успел подумать, что точно потерял эту самую веру в нормальную жизнь. Но если бы это было так, он определённо не впустил бы в свою повседневность Мизуно. Значит, он до сих пор надеялся на что-то? «Какой же я жалкий», — старшеклассник печально вздохнул. Во всяком случае, самым мерзким для Юмы сейчас было то, что, помимо апатичных чувств, парень ещё и боялся. Ему было страшно, что он рассказал офицерам об изнасиловании. Шота говорил ему, что если он расскажет, случится что-то ужасное. Поэтому юноша вновь заперся в комнате и не приходил в школу. Хоть и погибла Мизуно, хоть и полиция продолжала вести расследование, казалось, страх быть униженным перевешивал возможную помощь, которую Юма мог оказать офицерам. Стало настолько тошно, что по щекам невольно поползли едва заметные слёзы. Слишком слабый. Восемнадцать лет ему доказывали, что он не имеет права на что-то, кроме страданий, а он, как полнейший идиот, продолжал верить в «лучшее». А что такое это «лучшее»? В его понимании жизнь хороша тогда, когда его просто не избивают дольше пары недель. Так почему он посмел надеяться на настоящую дружбу и взаимные чувства? Юма запрокинул голову. На плечах будто повис невидимый груз, и разум всё больше заполнялся тёмными мыслями. Он понимал, что очень устал. Провалившись в какую-то бесконечную печаль, парень пришёл к разочаровывающему итогу. Его жизнь не имеет ценности. Сам феномен её наличия уже сбивал с толку. Он был не нужен матери, не нужен отцу, неинтересен окружению. Со второго класса младшей школы подвергался издевательствам и не мог найти способа прекратить их. Кажется, вся его действительность была покрыта пеленой безысходности. Правда, в один момент всё же был кто-то, кто встал на его сторону. «Интересно, как там Хару?» — отчуждённо пронеслось в мыслях. Хоть они и не общались много лет, Юма был уверен, что у Хару всё в порядке. Должно быть, старый друг уже полностью пережил потерю сестры и мог жить дальше. Почему-то в этом старшеклассник не сомневался: Хару всегда был сильным и стойко справлялся с трудностями. Он в принципе представлял из себя куда больше значимости, чем Юма. Наверное, если бы бывший одноклассник не уехал, реальность Юмы могла бы сложиться по-другому? Слишком много «если» за последний час. Парень раздражённо потёр переносицу. Почему он вообще думает о Хару? Даже если это и был первый человек, защитивший его, спустя девять лет пора бы давно забыть о нём. Тем более он ничем не лучше Мизуно. Ведь Хару тоже бросил его одного, зная, насколько Юма слаб. Юноша тяжело выдохнул. Он постарался отвлечься от ненужных воспоминаний, и сфокусировался на рассматривании потолка. Усталость, смешанная с какой-то невнятной злобой, комом подкатила к горлу. Руки затряслись, и Юма ощутил, как его состояние вновь ухудшилось. Похоже, организм как-то догадался об ожидающей его судьбе и начал слабые попытки сопротивления. Глаза трусливо забегали по комнате в поиске опоры. С каждой секундой Юме становилось яснее, что тянуть больше некуда. Сложно сказать, в какой именно момент старшеклассник принял окончательное решение. После фестиваля в его голове уже присутствовали мрачные мотивы, но в тот раз он смог направить их в другое русло. Однако сейчас всё изменилось, и даже при большом желании Юма не совладал бы с глубинной потребностью подвести черту. Его сломали. Все люди, когда-то фигурировавшие в его жизни, так или иначе сломали Юму. Сломал Шота, уничтожив в нём человека. Сломал отец, отобрав нормальное детство. Сломала мать, пытая бесконечным безразличием. Сломала Мизуно, жестоко предав его. Сломал Хару, бросив Юму одного на произвол судьбы. Наконец юноша понял это. Больше не было веры и иллюзорных надежд, потому что отныне верить было не во что. Старшеклассник устало приподнялся с кровати и поплёлся в сторону ванной. Прикосновение холодного кафеля приятно остудило кожу. Юма пару минут смотрел на стену, где раньше висело зеркало. По какой-то причине Рёко не позаботилась о покупке нового, и теперь ванная немного опустела. Парень вздрогнул. Опомнившись, он всё же достал маленький свёрток из тумбы. Развернув его, по глазам неприятно ударил яркий блик. Лезвие в руках переливалось под слепящим светом лампы. Хоть юноше и было невероятно страшно это делать, он хотел как можно скорее завершить задуманное. Этого в любом случае было не избежать, а ожидание только сильнее давило на грудь. Выждав десять минут набора воды, Юма залез в ванную. Ледяная вода нырнула под футболку, вынуждая парня вздрогнуть. Почему-то сейчас в голове было совсем пусто. Наверное, за летние каникулы и последние пару дней он успел подумать обо всём, о чём только мог. Поэтому парень просто лежал, уставившись в потолок. В какой-то момент Юма нашёл в себе немного энергии, чтобы сжать в ладони лезвие. Зажмурившись, он поднёс его к запястью. Остриё обожгло кожу холодом, и мигом позже руки стали стремительно покрываться алым цветом. Юма открыл глаза, и от увиденного ему сразу поплохело. Жадно хватая ртом воздух, он едва смог вытянуться во весь рост и обессиленно свесить руки. Багровые капли медленно стекали вниз. По керамическому покрытию ванной комнаты звонко отбивался монотонный ритм. Если бы не этот назойливый звук, в комнате царила бы мертвенная тишина. Почему-то Юма думал, что умрёт почти сразу. Но, на удивление, жизнь из организма выходила очень медленно и неохотно. Веки слипались. Несмотря на твёрдость своего решения, Юма боялся закрыть их окончательно. Конечно, он в любом случае провалится в забвение в ближайшее время, но помогать с этим самому себе было страшно. Запястья неприятно саднило, и юноша всеми силами старался на них не смотреть: было тошно видеть так много собственной крови. С каждым проведённым здесь мгновением парень чувствовал, как силы и способность трезво мыслить стремительно покидают его. В какой-то момент Юма осознал, что уже совсем не может разобрать очертаний предметов в комнате. «Вот и всё», — с едва заметным оттенком печали пронеслось в голове. Выдержки больше не хватало, и Юма всё же закрыл глаза. Мир погрузился во тьму. По полу всё так же назойливо тарабанила мелодия капающих струек. Одна секунда. Две. Когда же это наконец закончится? Сознание уже вот-вот готово было отключиться, когда внезапно тишину разрезал оглушающий звон. Звук отдался в висках тяжёлой волной, а мигом позже голова болезненно загудела. Юма сильнее сжал веки — открывать глаза очень не хотелось. В этот момент звон резко сменился каким-то навязчивым шумом. Он усиливался, откликаясь дрожью по каждому участку тела. Мгновения тянулись, и парень всё больше понимал, что, видимо, не сможет вытерпеть это. В конечном счёте, он нехотя раскрыл глаза. На долю секунды юношу ослепило. Моргнув пару раз, он всё же смог поймать связь с реальностью и разглядеть находящееся перед ним. Прямо перед его лицом парил полупрозрачный цифровой экран. Буквы пестрили и переливались голубовато-синей палитрой, собираясь в короткую фразу: «Приглашение в игру». Найдя в себе остатки энергии, Юма протёр глаза и вновь посмотрел в ту же точку. Экран не пропал. Удалось прочесть обнадёживающее: «Откажетесь от участия — умрёте. Согласитесь — получите второй шанс». С губ сорвался нервный смешок, больше похожий на хрип. Кажется, он начал бредить. Руки вновь дали о себе знать, откликнувшись потоком острой боли. Юноша отдал слишком много и так иссекающей концентрации на этот неизвестный предмет. Судорожно вздохнув, парень снова прикрыл веки. В это же мгновение в ушах зазвенел знакомый раздражающий шум. Глаза нервно открылись. Голубой прямоугольник всё ещё висел прямо перед ним. Юма во второй раз прочитал надписи, теперь дойдя до самой нижней. Прямо под обещанием второго шанса располагалось что-то похожее на кнопку. Сияющие буквы образовывали простую надпись: «Принять приглашение». Хоть всё это и было подозрительно похоже на предсмертные бредни, Юма определил, что именно мешает ему окончательно провалиться в небытие. Виновником был этот странный экран, непрерывно источающий какой-то неземной шум. Когда юноша держал веки открытыми, неприятный звук становился тише, но всё же гудел где-то на фоне, оседая в сознании давящей пеленой. Списав нереальность зависшего перед ним предмета на игру воображения умирающего человека, парень осторожно протянул руку к экрану. Едва касаясь, пальцы мазнули по поверхности, оставляя на ней тёмно-красный след. Приглашение было принято. Экран моментально погас, забрав с собой злосчастный гул. Наконец Юма смог умиротворённо закрыть глаза. Разум отключился, погружая юношу в приятное забвение.

***

Тик-так. Тик-так. Тик-так. Звук доносился словно сквозь пелену. Несколько минут глаза настойчиво не хотели открываться. Лицо жгло от яркого света. Парень отвернулся к стене, но лежать всё равно было неудобно. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Это монотонное звучание было приятным. В нём чувствовалась какая-то последовательность и строгость. Юма прислушался внимательнее. Часы. Они работали беспрерывно много лет, и почему-то сейчас юноше стало их немного жаль. Часы работали на износ, не получая никакой благодарности. А ведь из-за них он не опаздывал в школу или на важные мероприятия. Юноша вздрогнул. Откуда часы могли быть в ванной комнате? Юма резко распахнул веки. Пару секунд он пытался рассмотреть, где находится. Оглядевшись, он поразился тому, что был далеко не в ванной, как ожидал, а лежал в своей постели. Если честно, Юма думал, что вечер его самоубийства ещё не закончился, но за окном было светло. Старшеклассник нахмурился. Он определённо лежал в ванной практически под ночь. Разум отчаянно отказывался хоть как-то логически объяснить происходящее. Мысли роились и не хотели складываться, но в один момент Юма вспомнил про свои руки. Вот что могло доказать ему, что он не спятил и вчерашний вечер по-настоящему существовал. Юноша с надеждой посмотрел на запястья. Мигом позже он застыл. Руки были абсолютно гладкие, без каких-либо повреждений и порезов. Юма нервно улыбнулся. Что это значит? Он, что, в самом деле сошёл с ума? И не было ни вчерашнего события, ни попытки покончить со всем? Может, это ему приснилось? Нет, это точно не могло быть сном. Парень слишком хорошо помнит тот живой страх, с которым он подносил лезвие к запястьям. И ту острую боль от прикосновения холодного металла к коже. Воспоминания слишком отчётливы, чтобы быть всего лишь сновидениями. Пытаясь воссоздать картину прошедшего вечера, Юма вспомнил, что в последние осознанные минуты происходило что-то совсем странное. Кажется, он начал бредить и видел перед собой летающий экран. Вроде он даже нажал на какую-то кнопку на этом предмете. Впрочем, это было неважно. Всё равно парящий в воздухе дисплей уж точно был фантазией, и, к тому же, сейчас Юма его больше не наблюдал. Сознание уплывало, и парень вышел на кухню, чтобы попить и немного прийти в себя. Рёко дома не было. На этой неделе она появлялась редко, и когда это происходило, женщина не спрашивала у Юмы, почему тот пропускал школу последние дни. В целом, мать интересовалась причиной прогулов только в случае звонка от учителя — и только для того, чтобы назвать её в трубку и сбросить. Старшеклассник уже планировал вернуться в комнату, но в последний момент заметил на столе какой-то конверт. Подойдя ближе, Юма замер. Письмо. Дрожащими руками он поднял его. Получатель: Куросава Юма. Отправитель: Мизуно Тсубаки. Юма судорожно сглотнул. На конверте была отмечена дата середины летних каникул. Получается, Мизуно оставила ему послание до того, как сделала роковой шаг? Парень нервно переступил с ноги на ногу, и всё-таки прошёл в свою комнату. Расположившись на кровати, он лихорадочно сжал конверт. Пальцы побелели, и Юма неосознанным взглядом впился в цветастую марку в углу письма. Наверное, он просидел так минут двадцать, пока не пришёл к однозначному выводу. Юноша поднялся, открыл выдвижной ящик тумбы, и осторожно положил туда конверт. Юма задержал на нём взгляд на несколько мгновений, кивнул каким-то своим мыслям, и на всякий случай положил пару учебников сверху. Выдохнув, он позволил себе вернуть фокус к настоящему. Всё же сейчас его больше всего интересовал вопрос произошедшего вчера. Мозг беспорядочно перебирал варианты, но остановиться на чём-то одном не получалось. Юма напряжённо наворачивал круги по комнате. Внезапно за спиной раздался едва уловимый шум. Парень остановился. По спине моментально прошлись мурашки. Юноша сразу узнал этот звук. Найдя в себе крупицу смелости, старшеклассник повернулся. В глаза ударил мерцающий свет. Понадобилось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к его яркости. Когда Юма всё-таки смог сосредоточить взгляд на точке перед собой, он увидел тот самый экран. Предмет привычно парил в воздухе, издавая неземное журчание. Парень осторожно подошёл ближе. Как только Юма приблизился, экран заморгал и на нём появилось окно с текстом. «Добро пожаловать в игру, Куросава Юма!» Юноша напрягся, вчитываясь в пестрящие буквы. «Поздравляем, вы пробудили энергию Сэй, и готовы принять участие в игре. Пожалуйста, изучите внутриигровые разделы. В разделе "Способности" вас ждёт небольшая подсказка. Желаем удачи!» Уведомления закрылись, и теперь на дисплее отображалось подобие игрового меню. Юма укусил себя за язык. Послышалось тихое «ой». Значит, он не спал. Помимо отсутствия даже малейшей веры в происходящее, теперь юноша был ещё и встревожен. Почему на этом экране отобразилось его имя? О том, что было написано в следующем сообщении, он пока даже не задумывался — парень и приблизительно не понимал, что такое «энергия Сэй», и что он мог пробудить. Голова заболела, и старшеклассник обессиленно свалился на кровать. Тем не менее, раз этот экран не пропадал, Юма решил последовать совету из сообщения и попробовать найти обещанную «подсказку». Хоть всё и казалось совершенно глупым и абсурдным, деваться было некуда. Когда он с опаской коснулся поверхности, экран сразу ответил лёгкой рябью. Он был холодным и напоминал сенсорный дисплей телефона, только сильно большего размера. Парень принялся рассматривать содержимое меню. В правом верхнем углу располагалось текущее время. Рядом было небольшое окошко, внутри которого висела цифра «50». Что она означала, понять не удалось. Левее находился значок с изображением конверта — Юма сразу понял, что это являлось чем-то подобным почте или центру уведомлений. Снизу было ещё два значка: первый — с рисунком документа, а второй — с силуэтом человека. В один момент взгляд Юмы зацепился за последнюю деталь в главном меню. В правом нижнем углу была какая-то длинная полоса, напоминающая обозначение маны в играх. Только в виртуальной вселенной мана обычно была голубого либо синего цвета, а здесь она имела багрово-алый оттенок. «Жидкость» внутри полосы колыхалась, словно была живой. На какое-то время юноша залип на это зрелище. Впрочем, всё же оторвав взгляд от этой полоски, Юма решил посетить какой-нибудь раздел. В первую очередь ему захотелось тыкнуть на значок с изображением документа — может, там он смог бы найти какое-то объяснение тому, что происходит. Парень не прогадал: внутри оказался обширный свод правил и пояснений. Разуму было тяжело переварить столько информации, поэтому Юма постарался вынести самое важное: «Благодарим вас за то, что решили ознакомиться с правилами игры и пользования интерфейсом цифрового дисплея». «Вы — один из участников игры. В правом верхнем углу главного меню, рядом с обозначением времени, вы можете увидеть общее количество участников. Если участников становится меньше, количество обновляется в реальном времени». Юма задумался. Значит, та цифра «50» — то, сколько всего людей получило это загадочное приглашение? Он принялся читать дальше: «Основной принцип игры прост: вам нужно устранить других участников, и остаться единственным выжившим. Победитель, помимо второго шанса на полноценную жизнь, получит возможность исполнения одного желания. Желания могут быть разными: от денег и богатства до власти и мирового господства». Раздался нервный смешок. Юноша несколько раз перечитал этот абзац, но упорно не мог осознать, что значит это «устранить других участников». И, конечно, в обещание бесконечных богатств и мирового господства тоже верилось с трудом. Глаза скользнули ниже по тексту: «Рекомендуем посетить раздел "Способности", который обозначен иконкой с изображением человека. Там вы найдёте подробную информацию о своих характеристиках и уровне. Каждый участник начинает с первого уровня. Максимальный уровень участника — сотый. Помимо этого, в этом разделе вас ждёт единственная подсказка для первого шага. Повышайте уровень, открывайте новые способности и выиграйте игру!» Парень уже хотел выйти в главное меню, но остановился ещё на одном пункте: «Сообщаем, что ваш цифровой экран виден только вам. Окружающие люди не видят его. Участники не могут видеть экраны друг друга. Вы можете призвать его, целенаправленно подумав о нём. Выключить экран можно точно так же — достаточно целенаправленно подумать об этом». Прочитав этот текст, Юма решил попробовать описанное. Закрыв глаза, он подумал о том, что хочет выключить экран. Когда он приоткрыл веки, дисплей действительно пропал. Юма успел предположить, что, быть может, и не существует этого экрана, а он в самом деле только открыл глаза после пробуждения? Его ждало разочарование: когда Юма подумал о призыве дисплея, тот моментально появился. Наконец у старшеклассника дошли руки зайти в тот самый раздел «Способностей», который упоминался игрой множество раз. Кликнув на иконку, Юма поразился количеством столбиков и показателей в меню. В самом верху цифрой «1» обозначался текущий уровень участника. Ниже располагались несколько столбцов с показателями. Здесь были и очки силы, и выносливости, и интеллекта. Ещё рядом было маленькое окошко, в котором Юма прочитал, что, помимо всего прочего, каждому участнику присваивался номер от одного до пятидесяти. Юма был «участником №4». Здесь тоже была знакомая из главного меню красная полоска, как в видеоигре. Только внутри раздела она приобрела подпись «ки», а также имела рядом пометку, похожую на заряд батареи телефона: «100%». Юма тяжело вздохнул. Слишком много всего навалилось разом, а он всё никак не мог найти ту самую «подсказку». Он спустился ниже, и перед глазами развернулись четыре пустые иконки. Парень безуспешно кликал по дисплею, пока в какой-то момент на экране не всплыло новое уведомление: «Личная подсказка!» «Неужели», — облегчённо промелькнуло в сознании. Юма напрягся, внимательно всматриваясь в текст. «Куросава Юма. Обрати свою слабость в силу. Будь готов очень дорого заплатить за силу, полученную таким образом. Скажи, отчего сердцу так нужна плоть, чтобы биться?» Юноша дважды перечитал текст. Растерянно уставившись в дисплей, в голове пронеслось удивлённое: «И это всё?» Это взаправду была единственная подсказка? Создалось впечатление, что она только сильнее запутала и так озадаченного парня. Честно говоря, он вообще не осознал смысл написанного в этой «подсказке». Во всяком случае, Юма решил пока не нагружать себя этим и вернулся к изучению раздела. Как ему удалось понять, эти самые «способности» сейчас были закрыты — об этом говорили четыре пустые иконки, в которых явно что-то должно быть. Он вспомнил, что в правилах говорилось «открывайте новые способности». Значит, эта подсказка должна была как-то направить старшеклассника в нужную сторону. К сожалению, Юма так и не смог прийти хоть к какому-то заключению. Голова готова была взорваться от избытка информации, и юноша выключил дисплей. Пару минут он просто смотрел в потолок. Парень уже точно понял, что всё это не было бредом или сном. Всё ощущалось слишком реальным и настоящим. Значит, летающий цифровой экран, предложивший мировое господство за участие в игре на выживание, тоже был реален. Юма шумно выдохнул. Он не очень понимал, как к этому относиться. Но что-то в глубине души предательски сжалось. Старшеклассник очень не хотел признавать то, что в самом деле испытал после пробуждения. Он был… счастлив. Да, совсем немного и почти незаметно, но Юма был счастлив проснуться. Осознать, что всё-таки он остался жив. Похоже, как бы юноша ни убеждал себя в отсутствии веры во что-то лучшее, он не мог изменить свою суть. Внутри всё ещё тлел маленький огонёк надежды, и сейчас он был заметен как никогда. Юма задумался о пункте, в котором говорилось об исполнении желания. Если бы он и правда пошёл участвовать в этой игре и стал победителем, что бы он загадал? Парень прикусил губу. Наверное, он бы отмотал время немного назад, к тому моменту, когда у них с Мизуно всё было в порядке. Он бы сделал всё необходимое, чтобы не допустить страшных событий последних месяцев, и спокойно наслаждался жизнью рядом с девушкой. «Да, это… было бы чудесно», — Юма настолько утомился, что пропустил момент, когда веки начали слипаться. В раздумьях о прекрасном развитии событий, парень умиротворённо задремал. Солнце уже скрылось за тучами, а небо стало пасмурным. Сентябрь уверенно двигался к середине, всё больше расстраивая холодами и сыростью.

***

Несколько дней Юма провёл дома, пытаясь привыкнуть к существованию летающего дисплея. Один раз он всё же вышел на улицу, но лишь затем, чтобы проверить обещание игры о видимости экрана. В итоге прохожие действительно не обращали внимания на юношу, хотя тот точно видел перед своим лицом парящий голубой предмет. Ещё парню успело показаться, будто функции его организма немного улучшились. Может, он накручивал себя, но Юма стал подмечать детали, которых точно не подметил бы ранее. Например, он видел даже пылинки на полках, при этом находясь на кровати — раньше с такого расстояния он не мог даже прочитать названия книг. Ещё он словно стал менее заторможен, и быстрее реагировал на что-либо. Если предыдущие вещи ещё можно было списать на то, что Юма просто накрутил себя, то один момент точно не давал ему покоя. Последнее время юноша отчётливо ощущал движение своей крови по венам. Точнее, не только ощущал. Он даже слышал её. Эта пульсация порой не давала уснуть. Чувства были странные и очень непривычные. В любом случае, то, что Юма смог выжить после попытки самоубийства, дало ему немного сил. Он решил попробовать вернуться в школу, хоть и всё ещё боялся ожидающей его судьбы. На улице было серо. Асфальт покрылся множеством луж, и приходилось постоянно изворачиваться, чтобы случайно не наступить в одну из них. Проходя мимо полицейского участка, в котором допрашивали Юму, он замедлился на пару мгновений. Старшеклассника пронзило удивление: прямо на выходе стояли Кенто и Рё. Они о чём-то беседовали с незнакомым Юме офицером. Парень сразу напрягся и хотел было незаметно уйти, но громилы уже попрощались с полицейским и двинулись в его сторону. Первым его заметил Кенто. Юноша уже думал бежать, но, на удивление, Кенто лишь шепнул что-то Рё на ухо, и они прошли мимо Юмы. Тот так и остался стоять столбом посреди улицы. В голове сразу появилась куча вопросов. Первое, что волновало Юму, — почему они были без Шоты? Они и так всегда были вместе, а сейчас ситуация ещё больше к этому располагала: если в полиции был допрос, Шота точно должен был пойти с ними, чтобы давать распоряжения по ответам. Кенто и Рё никогда не имели ни своего мнения, ни права озвучить что-то отличное от указаний Шоты. Второй волнующий вопрос — что вообще с ними произошло? Их лица были растерянными и даже испуганными. Юма никогда не видел их такими. Неужели в полиции нашли какие-то доказательства? В груди всё сильнее разрасталась тревога, а старшеклассник уже преодолел ворота школы и двигался к двери. Он не сразу заметил человека, стоящего у входа. В какой-то момент Юма всё же отвлёкся от размышлений, и сразу столкнулся с кем-то. Парень направил рассредоточенный взгляд на человека напротив. — Юма. Я уже думал, ты вообще больше не явишься, — голос был очень хриплым и низким. Старшеклассник вздрогнул. Тот, с кем он столкнулся, оказался Шотой. Юноша не знал, что ответить, и просто застыл в замешательстве. Тем не менее обидчик продолжил: — Ну и хорошо, что явился. Это очень хорошо. Шота закашлялся. Его вид был странным: болезненным и мрачным одновременно. Не успел Юма опомниться, как бугай схватил его под локоть и потащил за собой. — А… Что происходит? — парень машинально задал вопрос, заметив, что Шота ведёт его к воротам школы. Амбал метнул на юношу раздражённый взгляд. Спустя пару секунд он всё же ответил: — Прогуляемся. Сегодняшний урок не получится преподать в школе. Шота вёл его за собой минут пятнадцать. На улице почти не было людей — раннее утро давало о себе знать. В конечном счёте они завернули в какой-то абсолютно глухой узкий переулок. Здесь было настолько тихо и темно, что, казалось, жизни тут никогда и не было. Громила сразу же толкнул Юму в грудь так, что тот больно стукнулся о холодную стену. Раздался угрожающий голос: — Что-ж. Молодец, Юма. Знаешь, что ты наделал? Парень постарался сконцентрироваться и послушать, что ему скажет Шота. Всё-таки поведение бугая действительно вызывало вопросы. Тот присел рядом со скатившимся по стене юношей, и негромко продолжил: — Во-первых, из-за тебя я потерял моих шавок. Эти отбросы, Кенто и Рё, поджали хвосты, как только к ним пришли менты. И реально пошли с ними пиздеть, представляешь? — Шота с особенной злостью ударил кулаком о ладонь. — А я ж говорил им в прошлый раз, что можно не ссать из-за ментов. Но как только ситуация стала немножко серьёзнее, чем твоя жалоба на «травлю», они сразу испугались. Чё, думают, не посадят, если добровольно сознаются в «изнасиловании»? Юма озадаченно уставился на амбала. Последний и не планировал замолкать: — Ну и короче… кинули они меня, прикинь? Игнорить начали, посматривают, как на еблана какого-то. А всё ты виноват, вообще-то, — Шота больно ткнул пальцем в ключицу одноклассника. Видимо, оторвавшись от мыслей о предавших его друзьях, амбал вновь вспомнил про свою жертву. Мгновение спустя он занёс кулак и со всей силы вдарил Юму по животу. Тот не успел понять, что произошло, когда ещё один удар пришёлся по ногам. Парень уже успел забыть эти ощущения от избиений, и сейчас казалось, будто всё это происходило впервые. Минут десять Шота беспощадно бил Юму с какой-то особенной агрессией. Однако в какой-то момент бугай замедлился, и снова опустился к лицу парня. — А во-вторых… Я же говорил тебе, что не боюсь ментовки? Знаешь почему? — глаза громилы сверкнули каким-то опасным блеском. — Я сын Широгаэ Дзюнпэя. И мой батя очень не любит, когда менты превышают свои мизерные полномочия. Шота ещё раз ударил Юму по груди и почти сразу продолжил: — Так вот… Менты и так ссутся от одного упоминания имени моего бати, а сейчас они его хорошо так разозлили. Ну и я ж не дурак — рассказал ему, что ты стал причиной его беспокойства. А ещё, что ты вообще неплохо так испортил мне жизнь. Казалось, с каждой секундой речи Шоты она становилась всё мрачнее и мрачнее. Юма сжался, не понимая, чего ещё ему ожидать. — И представляешь… Батя дал мне добро, чтобы я устранил помеху. То есть тебя. Понимаешь, Юма? Я, блядь, убью тебя сегодня, — Шота посмотрел на парня каким-то безумным взглядом. Дыхание перехватило. Юноша не мог поверить услышанному и просто глупо пялился на одноклассника. Тот приподнялся и потянул Юму за собой. Не прошло и минуты, как прилетела пощёчина. Даже от такого слабого удара Юма потерял координацию и чуть не свалился обратно. Шота со всей силы ударил по рёбрам — парню перестало хватать воздуха. Всё это время в голове сидела последняя сказанная обидчиком фраза, и от этой фразы по всему телу разливался липкий страх. Разум отказывался принимать это. Шота правда хочет его убить? В этот раз громила избивал Юму намного дольше прошлых десяти минут. Честно говоря, юноша даже сбился со счёта времени. Каждую клетку окутало вязкое ощущение паники. Он что, в действительности просто даст забить себя до смерти? — Очень жаль, что придётся это сделать. Ты был хорошей игрушкой, Юма. Слова доносились будто сквозь туман. Парень понимал, что с каждой минутой всё больше теряет осознанность происходящего. Тем временем голос обидчика не затихал: — Вижу, уже плохо соображаешь. Может, скажешь последние слова? Юма молчал, не в силах оценить обстановку. Силуэт Шоты давно размылся, превратившись в большое тёмное пятно. Амбалу, как обычно, не понравилось игнорирование Юмы: — Бля, ты даже перед смертью будешь молчать, как последний трус? Какой ёбаный бред, — Шота неспешно отошёл на пару метров. Старшеклассник не успел разглядеть движений обидчика, когда тот с разбегу вдарил ногой по лицу юноши. В голове зазвенело. Пространство пошло белыми пятнами. В это мгновение Юма ощущал себя настолько плохо, насколько не чувствовал, наверное, никогда. Способность трезво думать полностью покинула его. В голове сидела только одна отчаянная мысль: он не хочет умирать. Похоже, этим роковым ударом Шота разбил ему губу. Последняя сильно саднила, и юноша отчётливо слышал исходящую изнутри неё пульсацию. Он хрипло выдохнул, а после судорожно облизнул губы. Горячие капли крови приятно растаяли на языке. Бугай достал из рюкзака биту, так как, судя по всему, устал избивать парня руками, и занёс её для удара. Бита полетела по направлению к животу, и Шота уже даже не смотрел на жертву, желая скорее закончить начатое. Но внезапно она остановилась, налетев на какую-то преграду. Амбал удивлённо направил взгляд на Юму. Лежащий на земле парень удерживал предмет одной рукой, а другой уже опёрся об асфальт, приподнимаясь. Шота растерянно вздрогнул. Откуда в однокласснике могла появиться сила на сопротивление, если он избил его, казалось, до полусмерти? Юма не выглядел так, будто только что был готов отправиться на тот свет. В глазах юноши промелькнул какой-то нездоровый блеск. Шота замешкался на секунду, и за эту секунду старшеклассник успел со всей мощи впиться зубами ему в ногу. Амбал ошеломлённо завопил и потерял равновесие. Только бугай свалился на землю, Юма сразу сел на него сверху. Парень не понимал, что делает, но под каким-то неистовым накалом возбуждения принялся раз за разом ударять Шоту по лицу. Громила пришёл в себя через несколько минут, и в этот момент Юма понял, что всё же был сильно слабее. Он не мог вырубить амбала своими ударами, да и нанести серьёзного вреда не получалось. Поэтому, когда Шота потянулся в его сторону, чтобы перехватить руки Юмы, тот поднял лежащий рядом кирпич. Юма со всей силы замахнулся кирпичом и вдарил им по лицу обидчика. Последний отставил попытку дотянуться до одноклассника. Внизу живота сразу отдалось невыносимо приятным ощущением. Глаза заблестели ещё сильнее, уже совершенно не скрывая полученное только что удовольствие. Юма замахнулся снова. Ещё раз. И ещё. Парень раз за разом обрушивал размашистые удары кирпичом о лицо обидчика. С губ сорвалось рваное: — Ну что, как тебе? Нравится? Юноша уже даже не видел перед собой ничего — глаза застилала пелена невероятного наслаждения. Старшеклассник не мог насытиться ощущением, что он по-настоящему бьёт человека, который унижал его десять лет. Воздух вновь прорезал взбудораженный голос: — Отвечай, когда тебя спрашивают, мразь! — Юма с особенным размахом врезал кирпичом по лицу амбала. Тишину пространства разбавлял звук хруста костей и неровного дыхания юноши. Наверное, в приступе возбуждения он продолжал замахиваться не меньше минут пятнадцати. Но спустя это время, пульс парня всё же немного выровнялся. Юма облегчённо выдохнул. Несколько секунд он просто смотрел в пасмурное небо. Затем устало опустил взгляд на землю перед собой. Старшеклассник оцепенел. Первое, что он увидел, — кирпич в руках, полностью окрасившийся багровым. Следующее — тело перед ним. Именно тело. Потому что на месте, где должна была находиться голова, теперь была огромная тёмная лужа. По асфальту растеклись мерзкие куски чего-то склизкого. Юма в ужасе уставился на картину перед ним. По спине прошёлся озноб. Похоже, температура вокруг резко снизилась, потому что парень лихорадочно задрожал. Он поспешно поднялся и продолжил сверлить взглядом лежащий на земле труп. — Б-блядь… Шота… В-вставай… Руки бешено тряслись. Юма нервно огляделся по сторонам, но, похоже, рядом всё также никого не было. Он громко выдохнул. — Я… Я убил его? Старшеклассник не мог поверить тому, что видел перед собой. К горлу подступил ком, и ему захотелось быстрее сбежать отсюда. Наверное, где-то в уголках разума ещё осталась осознанность, благодаря которой Юма поднял орудие убийства и спрятал в свой рюкзак. Немного покопавшись, он достал из портфеля Шоты какую-то небольшую салфетку. Юма постарался убрать все видимые следы своей крови поблизости. Сердце дико колотилось, но юноша из последних сил старался держать себя в руках. Последний раз окинув тело испуганным взглядом, в этот раз парень ощутил что-то ещё. Юма почувствовал, что был очень голоден. Кажется, он забыл сегодня позавтракать. И почему подобные мысли возникли именно сейчас? Юноша хрипло покашлял. Тихо развернувшись, он быстрым шагом покинул тёмный переулок. Улицы уже оживились, и Юма проворно слился с суетливой толпой.