Система последнего шанса

Тёмное помещение. Вокруг застоялся тяжёлый аромат мужских духов. Лицо освещал яркий экран компьютера. — Уверяю, всё пройдёт как надо, — он проверил работоспособность видеокамеры, после чего окинул себя требовательным взглядом. Глаза вернулись к дисплею. По ту сторону монитора находился неизвестный человек. Его голос был протяжным и низким: — Не сомневаюсь. Давайте не будем портить то, что работает идеально. Силуэт почти полностью скрылся в тени, и разглядеть хоть что-нибудь не представлялось возможным. Правда, в какой-то момент человек поднял руку, и камера отразила золотой блеск часов. По завершении диалога компьютер был отключён от питания. В этот момент дверь тихо приоткрылась. Послышался нервный голос: — Глава, к вам пришли. В комнату робко вошёл старшеклассник. Понадобилось несколько секунд, чтобы разглядеть в лице Шоту. — Привет, пап… — парень смотрел в пол, крепко сжимая лямку рюкзака. — Только быстро. Я занят, — ответ показался слишком скомканным. Шота молча постоял в дверном проёме пару минут. По прошествии этого времени Дзюнпэй вновь заговорил: — Если тебе ничего не нужно, не мешай мне. Судя по всему, сын так и не нашёл в себе смелости сказать хоть что-нибудь. Потому что вскоре мужчина услышал захлопнувшуюся дверь. Он тяжело вздохнул. Шота приходит сюда каждую неделю. Иногда он рассказывает бесполезные истории из школьной жизни, иногда задаёт такие же бесполезные вопросы, а время от времени и вовсе молчит. Дзюнпэй был уверен, что сын слишком слаб духом. Он не готов в самом деле участвовать в его делах. Может, когда-нибудь в будущем у него получится проявить себя. Отец был готов дать ему значимое задание, если представится случай. Мужчина последний раз осмотрел пространство, после чего осторожно покинул его.

***

Дома было прохладно и тихо. Вчера Юма вернулся глубокой ночью, так что смог избежать разговора с матерью. Утром она ушла до его пробуждения. Парень удивился тому, что в этот раз «ки» до сих пор не восстановилась полностью. Прошедший изнуряющий бой давал о себе знать острой ломотой по всему телу. Юма не знал, что делать дальше. Зацепок для выхода на других участников у него не было. Вскоре после сражения с Дзюнпэем юношу начали посещать воспоминания умершего, но чего-то значимого в них не находилось. Конечно, было приятно наблюдать за терзаниями Шоты, на которого совсем не обращает внимания отец. Однако если это ещё можно назвать хотя бы интересным сюжетом, то множество видений сделок и переговоров явно таковыми не являлись. Было глупо считать, что Юма будет видеть только необходимое. Потому приходилось вылавливать крупицы важной информации из кучи повседневности Широгаэ. Кроме того, его перестали посещать воспоминания братьев Онида. Из подробностей, указанных на цифровом экране, удалось прочесть интересную деталь: «Участник №4 видит воспоминания поглощённого участника 1 до того момента, как поглотит нового участника 2. В таком случае все предыдущие воспоминания 1 остаются в памяти, но новые воспоминания 1 не воспроизводятся». Впрочем, не имея ни малейшего представления о будущем, старшеклассник не хотел отчаиваться. Потому сегодня он был настроен потренировать свои навыки. Было рискованно создавать кинжалы, когда он ещё не до конца регенерировался. Однако юноша решил внимательно наблюдать за красной полоской на дисплее во время сотворения оружия. Послышалось негромкое шипение. Лезвие больно вонзилось под кожу и медленно поползло вверх. Юма поднял изнурённый взгляд на экран: проценты на полоске почти не изменились. С каждым разом создание клинка давалось проще. Сейчас он получился почти сразу. Парень обрадовался такому успеху, но позже заметил, что значение «ки» уменьшилось на несколько цифр. Хотелось снова использовать вторую способность. Простой концентрации не хватало, поэтому старшеклассник углубил порез. В голове резко зазвенело. За одно мгновение самочувствие Юмы ухудшилось в разы, и он едва смог разглядеть происходящее на дисплее. Процент стремительно пополз вниз, и цифры стали мигать красным цветом. Парень посмотрел на запястье: кажется, он нанёс себе слишком глубокую рану, и теперь кровь покидала его с неприличной скоростью. Юма прижал болящее место другой рукой. Минут десять он беспрерывно давил на порез, пока кровотечение не остановилось. Всё это время юноша не отрывал глаз от экрана: чем меньше выходило крови, тем медленнее снижались значения полоски. У него получилось найти в себе силы лечь на кровать. Значит, так работает его «энергия»? Судя по всему, она тратится при потере крови и создании оружия. А в сражениях Юма терял очень много поддерживающей жизнь жидкости. Правда, ему становилось легче, когда он поедал убитых. Старшеклассник не был уверен, но, быть может, съедая другого участника, он восполнял свои потери? Даже если так, первый голод посетил его, когда он ещё не убил ни одного участника. В таком случае, как часто ему в принципе нужно кого-либо есть? Экран не предоставлял информации по его голоду и работе «ки». Похоже, это то, с чем парень должен был разобраться сам. Раздался усталый вздох. Сейчас он был слишком измождён. В первую очередь нужно позволить себе расслабиться. Тем более завтра он должен был пойти в школу. Ему даже хотелось этого — потребность удостовериться в словах Хару не давала покоя. Юноша не знал, какому исходу был бы рад больше. Скорее всего, ему всё-таки хотелось, чтобы Хару действительно учился в «Сёун». Они и так пересеклись дважды, и видеться чаще не хотелось. После неудавшейся тренировки Юма совсем выдохся. Оставшийся день он пытался немного отдохнуть. Когда за окном уже маячили первые звёзды, юноша слабо прикрыл веки и провалился в сон.

***

В школе царила суетливая атмосфера. До долгожданного всеми спортивного фестиваля оставалось полторы недели. Юма неспешно двигался в сторону своего класса. Он не особо любил этот фестиваль. В первую очередь событие ассоциировалось с детством. Если точнее, с тем роковым случаем, когда обидчики впервые подошли к нему. Хотя эта причина была не единственной — парень никогда не мог похвастаться хорошей физической формой. Участие было обязательным, поэтому сбежать удавалось не всегда. Зайдя в ещё полупустой класс, взгляд сразу зацепился за дальнюю парту. Хару отчуждённо рассматривал улицу. Он даже не заметил вошедшего парня. Юма застыл на несколько секунд, после чего так же равнодушно прошёл к своему месту. Юноша был слегка расстроен. Всё же в сознании была надежда на то, что они больше не встретятся. Занятия проходили гладко: после смерти Шоты и двух его друзей в классе не осталось шумных дебоширов. Обстановка на уроках теперь была очень спокойной и тихой. Старшеклассник немного переживал, что Хару захочет выйти с ним на контакт и поговорить. Но, казалось, последнему совершенно всё равно на давнего друга. Это порадовало. Значит, они схожи в своём нежелании общаться друг с другом. Когда сегодняшние уроки закончились, Юма смог благополучно покинуть заведение. Сейчас он стал более осмотрительным — стычка с Онида помогла понять, что опасность может поджидать где угодно. Тем не менее в этот раз дорога выдалась мирной. Закрыв за собой дверь в квартиру, парень хотел облегчённо выдохнуть, когда его самочувствие резко ухудшилось. Он прислонился к двери, после чего медленно скатился на пол. В разум ворвались незнакомые образы. Шумно. Мимо проносятся толпы людей. Он медленно спускается по лестнице, чтобы дойти до большого стенда на первом этаже. «Расписание». Глаза неторопливо бегают по столбцам. Почему-то нужную информацию найти не получается. Мельком он замечает стоящего рядом человека: тот тоже выискивает что-то в тексте, но в конечном счёте находит искомое. Взгляд направился на читаемое этим человеком место. Удивление пронзило сразу — это было расписание его группы. Интонация показалась слегка застенчивой: — Ты тоже с экономического факультета? Парень неподалёку дружелюбно улыбнулся. Ответ поступил почти сразу: — Ага. Первый день непростой, да? Первым в списке оказалось «Введение в экономику». Пришлось немного повысить голос, чтобы собеседник расслышал его сквозь суматошную толпу: — Можем добраться вместе? Я не уверен, что знаю, где этот кабинет… — Давай. Как я могу к тебе обращаться? — Широгаэ Дзюнпэй. А ты… Одногруппник перекинул рюкзак на другое плечо и весело дополнил: — Куросава Синъя. Будем знакомы. В тот день они добрались до аудитории вместе. Поддержали короткую беседу, после занятий заглянули в кафе. Синъя оказался удивительно эрудированным человеком. Он был достаточно умён, интересовался искусством, любил природу. Казалось, ему было любопытно вообще всё, что есть в этом мире. Дзюнпэй же был полной противоположностью Куросавы — скромный человек с узким кругом интересов. Более того, у него никогда не было настоящих друзей: в школе лишь знакомые, общение с которыми не заходило дальше дежурных вопросов. Но по какой-то причине Синъя продолжил раз за разом выходить на контакт, ни разу не смущаясь чрезмерной робости одногруппника. Со временем их взаимодействия становились всё более тёплыми, пока не стали дружескими. Широгаэ был крайне рад общаться с Куросавой, хотя иногда сомневался в однозначной честности последнего. Отголоски школьной жизни, где Дзюнпэй был совсем никому не интересен, постоянно сеяли тревогу в душе. В конечном счёте эта тревога оказалась реальной. Сегодня они договорились встретиться в ближайшей забегаловке, но в назначенное время Синъя не пришёл. Он опаздывал уже много раз подряд, но в этот его не было ещё дольше. Дзюнпэй прождал около часа, после чего раздражённо покинул кафе. В разуме мелькали догадки о причине бесконечных опозданий друга. Несколько месяцев назад последний познакомился с Рёко, девушкой с их курса, и с того момента общение студентов кардинально изменилось. Синъя предпочёл встречи с ней, совсем забывая о Дзюнпэе. Широгаэ думал, что самолюбие ему несвойственно. Тогда отчего внутри всё разъедало от одной только мысли об этой кошмарной несправедливости? В итоге его опасения подтвердились. Синъя отстранился, хоть и пытался не терять связь полностью. Совместное времяпрепровождение стало редкостью, и в разговорах всё чаще мелькало имя девушки. Так как шёл уже третий год обучения, Дзюнпэй подумал найти какую-нибудь работу. Хотелось полностью забить мысли делами, чтобы не впасть в беспросветное уныние. Предложение нашлось быстро: он стал почтальоном на полставки. Деятельность была несложной, но и денег платили мало. Во всяком случае, парня устроил даже такой вариант. Жизнь понеслась стремительно. Широгаэ полностью погрузился в учёбу и работу, но иногда продолжал встречаться с другом. Казалось, что между ними успела образоваться огромная пропасть, но почему-то он не мог прекратить встречи. На работе дела шли буднично. Максимум проблем, с которыми сталкивался студент, — недовольные лица людей, которым привезли не те бумаги. Правда, в один момент всё переменилось. Это была последняя доставка на сегодняшнюю смену. Небо уже окрасилось тёмными тонами. Район, который Дзюнпэй должен был посетить, был ему не знаком. Людей почти не было, а вокруг стояла полная тишина. «Каварамачи 3-4-12, 4». Юноша долго петлял между домов. Отыскать нужный адрес оказалось непросто. В конечном счёте он наткнулся на неприметный дом: скромное здание с парой окон и несколькими дверями. Похоже, это было искомое место. Широгаэ уже хотел обрадоваться своему успеху, но увидел, что на дверях нет номеров. Послышался разочарованный вздох. Стучать в случайную квартиру и беспокоить жильцов очень не хотелось. Студент пытался придумать какой-нибудь план, когда услышал приглушённый шум. Дзюнпэй прислушался. Звук доносился неподалёку и был очень тревожным. Он прошёл пару метров и увидел спуск в подвальное помещение. Дверь была слегка приоткрыта. — Ну что? Будешь говорить? Голосов было несколько. Парень осторожно спустился к двери. Раздался хлопок, после которого другой человек рвано выдохнул. Было рискованно, но юноша заглянул внутрь сквозь щель. Четверо незнакомцев избивали лежащего на полу мужчину. Кажется, они хотели что-то выведать у него, постоянно задавая вопросы. Но жертва сохраняла молчание, лишь принимая новые удары. Дзюнпэй замер, растерянно наблюдая происходящее. От его внимания не ускользнуло то, что один из мужчин был особенно раздражён. Он разговаривал больше других и не скрывал агрессивный тон. — Слышьте, он меня уже достал. Сколько мы пытаемся хоть что-нибудь получить от этого бревна? — человек небрежно фыркнул. — Дела такие, чё… Слишком выделываешься для новичка, не? Избиение длилось ещё минут пять, на протяжении которых названный «новичком» всё больше закипал. Его не устраивало молчание, и каждая атака была всё более жестокой. В какой-то момент он занёс ногу прямо по направлению виска лежащего. Никто не успел остановить человека, когда он со всей силы ударил в опасное место. Жертва мгновенно отключилась. — Ты чё делаешь? — стоящий рядом мужчина оттолкнул союзника и нагнулся. Он предпринял попытку оценить состояние человека. — Бля… Он умер. Мужчина поднялся и окинул новичка укоризненным взглядом. Последний сразу испуганно сжался. — Я случайно! Не хотел его убивать. В разговор вклинился ещё один незнакомец: — Так, ладно. Главный говорил не устранять, но раз так вышло… Диалог прервался громким звуком за дверью. Только сейчас люди заметили, что она была приоткрыта. Самый высокий аккуратно прошёл по направлению шума. Дверь резко распахнулась. Перед мужчиной возник растерянный студент. На земле лежали какие-то документы. — Ты кто? Дзюнпэй нервно сглотнул, ощущая на себе тяжёлый взгляд. Он пугливо подобрал упавшие бумаги. — Извините, я м-мимо проходил… Парень предпринял попытку развернуться, но его ухватили за воротник рубашки. — Не так быстро. Двое мужчин повели его за собой в большую чёрную фуру, тогда как двое других остались в подвале. Широгаэ долго куда-то везли. Глаза были завязаны, так что он не мог понять, куда именно они едут. Впрочем, снова видеть он смог только тогда, когда оказался в незнакомом помещении. Тут было темно и серо. За столом сидел мужчина в синем костюме. Он неторопливо начал: — Имя. — Ш-Широгаэ Дзюнпэй. — Возраст, откуда будешь? — Двадцать. Я здесь живу… Человек окинул студента насмешливым взглядом. Однако продолжил: — Конкретнее. Учишься где-то? Что делал в Каварамачи в такое время? — Учусь… на экономиста. Почтальоном работаю, бумаги нёс… — Сколько там стоял? — Минут двадцать. Мужчина задумался. В этот раз он успел что-то проверить в ящиках стола, прежде чем хмуро спросить: — Двадцать минут. И почему ты не вызвал, скажем, ментов? Широгаэ впал в ступор, прожигая глазами пол. Было страшно находиться в этом месте. Дзюнпэй был уверен, что увидел то, что не должен был. По спине прошлась дрожь от догадок участи, которая может его ожидать. На удивление, человек подумал ещё пару минут, после чего произнёс неожиданное: — Студент, экономист. Не побежал к ментам. Я скажу проверить на тебя информацию, если всё будет чисто, поработаешь на нас. Либо умрёшь. Парень не знал, что ему нужно ответить. Он продолжил молчать, нервно сжимая рукав рубашки. — «Чёрные тигры». Слышал о таких? Дзюнпэй отрицательно помотал головой. Мужчина продолжил, и теперь в его голосе слышалась тень высокомерия: — Мацумото Такаши, знаешь? Ответа не последовало, так что речь возобновилась: — Эх… Похоже, реально чистый. Это отец мой. Основатель «тигров». Он погиб, и место перешло мне. Сейчас дела плохи, людей совсем нет. Так что ты можешь пригодиться. Широгаэ отчаянно не понимал, о чём ведёт разговор этот мужчина. Но тот не выглядел гневным или угрожающим, так что студент смог выдавить слабое: — А чем вы занимаетесь? Человек коротко усмехнулся. — Сам не догадываешься? После этой роковой встречи Широгаэ Дзюнпэй стал частью якудза. Дела, которыми промышляла группировка, оказались очень мрачными. Среди них были торговля оружием, отмывание денег, азартные игры. Студенту доверили заниматься подсчётом выплат и ведением списка долгов. Было тяжело заниматься подобной деятельностью. Хоть Широгаэ и был достаточно нелюдим, но никогда не планировал совершать что-то противозаконное. С каждым днём всё больше хотелось вернуться к прошлой жизни: спокойной учёбе и работе, редкому общению с Синъей. В очередной из таких понурых дней Дзюнпэй ожидал друга в привычном кафе. Сегодня он пришёл вовремя. — Ты совсем поник. Дзюнпэй, что у тебя происходит? Куросава удивительно точно замечал изменения в настроениях одногруппника. Было видно, что он что-то скрывает. Конечно, Широгаэ не рассказал бы так просто о своих занятиях. Но, видимо, поддавшись подавленному состоянию, студент вывалил другу всю историю прошедших месяцев. Тогда Синъя сказал ему, что нужно срочно рвать связи с группировкой. Однако парень не мог сделать этого: Мацумото Кодзи, глава якудза, ясно дал понять последствия таких действий. Потому диалог с другом не привёл к значимому результату. Дзюнпэй продолжил выполнять поручения «тигров». Обучение в университете подходило к концу, так что общение с Куросавой стало ещё более редким. Впрочем, по прошествии двух лет парень перестал видеть в якудза что-то плохое. Он выполнял более серьёзные задачи, подсчитывал большинство платежей, и здорово сблизился с главой. Кодзи оказался приятным человеком. Наверное. Как минимум, он не игнорировал Дзюнпэя и последний даже мог выговориться ему в трудной ситуации. Более того, внутри группировки получилось познакомиться с девушкой, отношения с которой развивались слишком стремительно. Но сколько бы времени ни проходило, Синъя никак не мог исчезнуть из жизни Широгаэ. Куросава уже работал в серьёзной фирме и женился на Рёко. В его действительности всё складывалось отлично, но он время от времени пытался связаться со старым другом. Дзюнпэю тоже было нелегко оставить в прошлом первого близкого человека. Лучшим вариантом показалось привлечь последнего в дела группировки: так они могли проводить время вместе и не пришлось бы скрывать половину деталей своей жизни. Сколько в итоге потребовалось времени на то, чтобы Куросава перестал хотя бы закатывать глаза при упоминании такого расклада? Думается, около года? Первое, на что согласился Синъя, было участие в азартных играх. Это казалось чем-то не слишком преступным, и, к тому же, Широгаэ обещал помочь. Сначала всё шло гладко: Дзюнпэй иногда и правда подсказывал другу, чтобы тот мог проще выиграть крупную сумму. Но такая схема не могла работать долго, и спустя непродолжительное время Кодзи отчитал подчинённого и настоятельно порекомендовал закончить подобные дела. Широгаэ был расстроен тем, что, скорее всего, Синъя оборвёт связи с «тиграми». Однако это время позволило другу втянуться в покер и вкусить быстрый дофамин. Более того, в ближайшем будущем он ожидал рождения сына, поэтому хотел заработать как можно больше. Дзюнпэй пропустил момент, когда из приличного и спокойного человека Куросава стал помешанным игроманом. Покер смог свести с ума даже такого непоколебимого мужчину, как Синъя. Было тяжело видеть, как изменился друг, и теперь уже сам Широгаэ пытался отрезвить Куросаву — так же, как когда-то тот делал это для него. К сожалению, бесконечные уговоры не помогали. В силу своего низкого положения в якудза Дзюнпэй не был способен предпринять что-то серьёзное. Даже близкий контакт с текущим главой не давал привилегий: последний строго стоял на своих решениях и не был готов подстраиваться. Жизнь Широгаэ наполнилась стрессом. Он окончательно потерял нить происходящего, когда спустя несколько месяцев его девушка сообщила о беременности. Родившемуся ребёнку дали имя «Шота», и какое-то время всё шло своим чередом. Конфликты с Синъей перемешивались с детским плачем и проблемами внутри группировки. Куросава уже даже не пытался скрывать свою агрессию. Он всё чаще занимал деньги у Широгаэ и других членов якудза, стоявших на контроле подпольных игр. Между тем, девушка Дзюнпэя серьёзно провинилась перед главой, сболтнув лишней и опасной информации людям извне, вследствие чего перестала жить с Широгаэ. Долгое время он не встречался с ней, пока в один момент не узнал о её трагичной смерти. Хоть между ними и не было настоящей любви, эта ситуация серьёзно ударила по психике. На поправку ушло немало времени. Во всяком случае, за последующие шесть лет Дзюнпэй постепенно рос по должностям, но всё ещё был низок для оказания влияния на главу. Эти года позволили проследить смену настроений Куросавы: с помешанных и враждебных до мрачных и депрессивных. На его плечах висел огромный долг. С этим нужно было что-то делать, но Широгаэ не представлял, как может помочь другу. Он всеми силами пытался найти выход, и неоднократно сообщал об этом Синъе. В свою очередь тот начал активно скрываться, и их взаимодействия постепенно снижались. Всё прервалось роковым утром, когда Дзюнпэй пришёл в своё помещение на территории группировки. Куросава висел на верёвке, привязанной к едва рабочей лампе. Рядом валялась табуретка. Минут пять мужчина провёл в оцепенении, неверящим взглядом уставившись на тело. По спине прошёлся озноб. Он вышел из помещения, жадно глотнув ртом свежий воздух. Разум отказывался принимать увиденное. Вернувшись в комнату, он нервно забегал глазами по пространству. В один момент они наткнулись на смятую бумажку, лежащую на столе. Дзюнпэй лихорадочно затрясся, но всё-таки смог ухватить листок. Читать написанное оказалось крайне трудно. «Наверное, лучше не упоминать здесь твоё имя прямо? Поэтому "привет, друг". Это Синъя. Когда ты читаешь это, вероятно, уже нашёл меня глупо повисшим в воздухе. Я до конца не мог принять это решение, но, кажется, у меня не осталось выбора. В первую очередь хочу извиниться перед тобой. Ты многое сделал для меня, и я знаю, что пытался вытащить из всего того дерьма, что свалилось на голову из-за собственной дурости. Но даже если бы у тебя получилось, я больше не смог бы смотреть в глаза дорогим мне людям. Сердечно прошу передать это послание моей жене и сыну, только, пожалуйста, не сейчас. Дождись момента, когда Юма подрастёт. Если ближе к сути… я чертовски подвёл родных. Не знаю, какое помутнение рассудка у меня случилось, но эта агрессия свела меня с ума. Я совершил множество непростительных поступков по отношению к моей семье. Вываливал весь негатив за свои промахи на них. Не представляю, кем вырастет мой сын. Кстати, в следующем году твой пацан тоже идёт в начальную школу? Может, наши ребята подружатся? Ты ведь лучший отец, нежели чем я. Даже после смерти той девушки продолжил воспитывать парня, а мог просто отдать детскому дому. Хотя я отошёл от темы. Мне безмерно жаль за то, что я натворил. Я подверг Рёко опасности незаконными связями, потерял работу, утонул в алкоголе. Сломал только недавно начавшуюся жизнь. К сожалению или к счастью, я не смогу справиться с этим. Не смогу вернуться к прежней жизни. Тот Куросава, который был безупречным отличником с высокой репутацией, остался гнить в какой-нибудь забытой канаве. Тяжело признавать это, но у меня только один выход. Не держи зла на мою слабую натуру. Впрочем, это всё, что я хотел сказать тебе. Оставшуюся часть письма посвящаю моему дорогому сыну». Дрожащие руки перевернули лист. «Юма. Тебе уже лет пятнадцать, когда держишь это письмо в руках? Надеюсь, ты смог справиться с жизнью. Не пошёл по кривой дорожке и не стал таким же слабаком, как я? Хотел сказать тебе одно: извини меня. Извини за то, что так сильно испортил твою жизнь. Ты не заслужил того отношения, что я дал тебе. Я разочаровал тебя и не стал примером. Но я действительно верю в тебя. Пожалуйста, будь сильным и никогда не сдавайся. Я люблю тебя». Спустя несколько лет глава «Чёрных тигров» погиб, завещав место Широгаэ. Последний знал о том, что после смерти Синъи его долги перешли Рёко. Теперь у него была возможность снять груз с её хрупких плеч, но он не стал ею пользоваться. В своё время Рёко стала камнем преткновения в дружбе студентов, из-за которого Дзюнпэй пошёл на работу, посредством которой попал в круги якудза. Эта женщина не должна была отделаться так просто. Власть окончательно переменила Широгаэ. Он стал грубым и жадным человеком, и даже просьба старого друга казалась малозначительной. Письмо запылилось в дальнем ящике шкафа, так и не удостоившись быть переданным. Юма судорожно открыл веки. Он всё ещё сидел на полу, прислонившийся к входной двери квартиры. По щекам медленно ползли слёзы. Парень недоумённо коснулся лица. Почему он заплакал? Разум захватили сцены из видений. Он никогда не размышлял об отце так долго. Юма всегда считал, что тот испортил ему жизнь, но не хотел глубже разбираться в своих ощущениях. Может, стоило хотя бы раз подумать о Синъе в другом ключе? Юма вытер слёзы, безучастно залипнув в потолок. В первые секунды пробуждения ему даже стало жаль Синъю, но с каждой минутой в душе возрастало другое чувство. Глубокая, годами зарытая ненависть. Парень всеми силами стремился закопать эту эмоцию. Злоба по отношению к Мизуно и Хару была не настолько сильной, как злоба в сторону отца. Поэтому он всю жизнь старался думать, что ему всё равно. Юноша вспоминал строки письма. Однако, что бы ни написал этот человек в своем посмертном послании, — он оставался тем, кто сломал Юму. Если бы не Синъя, не было бы этих издевательств в школе: юноша уверен, что настоящий отец научил бы постоять за себя. Не было бы изнасилования Мизуно, не было бы попытки самоубийства. Хотя дельная мысль в письме всё же была. «Пожалуйста, будь сильным и никогда не сдавайся». Юма определённо не планирует сдаваться. И даже этот отвратительный человек не смог окончательно погасить его внутренний огонёк. Он точно станет сильным. С его-то возможностями и системой игры этот шанс как никогда осязаем. То, что его вновь избивали, сильно задело. Но он ответил нападавшему. Жаль, что последний удар нанёс Хару, но Дзюнпэй в любом случае был мёртв. Юноша больше не позволит унижать себя. Чувство победы и вкус плоти проигравшего сильно превосходят ощущение страха и безысходности. Видения дали стимул окончательно забыть отца и мать. Приструнить, раздавить, убить эту маленькую надежду на что-то светлое. Зная себя, Юма не удивился бы тому, что всё ещё был бы не против пообщаться с Рёко. Но она была не меньше виновата в его страданиях: Дзюнпэй не отдал ему письмо именно из-за неё. Может, если бы он получил послание в нужное время, то намного раньше понял свою суть. Его предрасположенность к силе и желание обрести её. Он сжал ладонь в кулак до побелевших костяшек пальцев. После достал лезвие и провёл по запястью. Несколько секунд, и три продолговатых кинжала спокойно витали в воздухе. Юма воодушевлённо вздохнул. Кажется, этим днём слабый огонёк веры в людей окончательно потух.

***

В полицейском участке всё было привычно. Каждый сотрудник занят делами, которых сейчас было в достатке. Из кабинета Таканаки доносился очередной спор. — Я не собираюсь брать это дело. Коичи отвернулся к столу, делая вид, что не замечает начальника. Последний был крайне возмущён таким ответом. — Таканака, у нас не хватает рук. Вы же понимаете, что не можете продолжать самовольно копать под Куросаву? Займитесь тем, что важно. Следователь устало вздохнул. Интонация показалась особенно холодной: — Вы помните, что было, когда я взял Широгаэ в прошлый раз? Может, мне освежить вашу память? Начальник замолчал, окинув коллегу хмурым взглядом. Он негромко ответил: — Я понимаю ваши чувства. Но у нас правда нет человека, который может взять расследование. Вы единственный свободный следователь. — Я не свободен. Мужчина устало потёр переносицу. Прошло несколько мгновений, когда он выдал финальное: — То, чем вы занимаетесь, не приносит нам пользы. К тому же вы совсем перестали слушать приказы. Поэтому, Таканака, если вы откажетесь, мы будем вынуждены понизить вас. — Делайте, что считаете нужным. Если позволите, давайте закончим на этом. Коллега постоял рядом ещё какое-то время, после чего всё же вышел. Коичи измождённо запрокинул голову. Русые растрёпанные пряди хаотично раскинулись по спинке стула. Дело об убийстве Широгаэ свалилось внезапно. Был найден безымянный труп, после опознания которого выяснилось, что он принадлежал члену единственной группировки города. Полиции быстро удалось выйти на убийцу, который оказался таким же участником якудза. Правоохранители редко вмешивались в дела, связанные с «Чёрными тиграми», но в этот раз подозреваемый сообщил ценную информацию. В кругах группировки случился разлад, связанный со смертью главы. Его тело обнаружили рядовые приспешники, вследствие чего растерялись и не сокрыли эту информацию. Теперь полиции представилась исключительная возможность раз и навсегда прекратить вседозволенность «тигров» — может быть, такой шанс был единственным. Утомлённый взгляд скользнул по стоящей на столе рамке с фотографией. Коичи безучастно глядел куда-то сквозь неё. Мужчина не мог определиться, хочет ли он снова встретиться с этими людьми. Тем более он был с головой погружён в изучение прошлого Юмы. Ему довелось открыть занимательную деталь в виде связи отца Куросавы с якудза. То есть принятие этого дела могло бы продвинуть его собственное расследование. Но душу сковывало смятение от одной только мысли о нахождении в тех местах. Поэтому Коичи не мог решиться окончательно. Следователь дал себе немного времени на раздумья.

***

Несколько дней школьной жизни прошли более-менее спокойно. Юма скучал на уроках, привычно пропуская большую часть информации мимо ушей. С момента последнего приёма пищи прошло пять дней, и парень постепенно начинал чувствовать голод. На перемене юноша вышел на улицу, стараясь хоть немного расслабиться. Он по-прежнему не знал, где искать новых участников. По этой причине, когда в его сторону начал двигаться Хару, Юма даже был слегка рад такому раскладу. Давний друг прислонился к стене поблизости. Он отстранённо произнёс: — Я по делу. Юма скосил недоверчивый взгляд на Хару. Заметив это, последний сразу дополнил: — Сколько у тебя тратится «масо» за вторую способность? — Что за «масо»? — старшеклассник не понял слов одноклассника, продолжая сверлить того равнодушными глазами. Хару хрипло посмеялся. Тем не менее, ответ озвучился: — Я знаю, что ты не горишь желанием беседовать. Но это вопрос выживания, да? Мог бы и сказать. — Вообще-то я правда не понял. Видимо, слова Юмы показались убедительными. Хару устало выдохнул и произнёс: — Энергия. Полоска синяя на экране. Она тратится, когда способности используешь, а потом регенерирует со временем. Старшеклассник сразу смекнул, о какой полоске может говорить Хару. Но речь бывшего друга всё равно поставила в тупик. Его энергия восстанавливалась только при усвоении организмом плоти — она не «регенерировала со временем» просто так. — У меня красная она. И «ки» называется. На вечно равнодушном лице Хару промелькнуло удивление. Он явно был не готов к такому ответу. Впрочем, парень понял, что одноклассник не сможет помочь ему. Потому неспешно отлип от стены, собираясь удалиться. — Подожди. Ты знаешь, где можно найти ещё участников? Знаю, как это звучит, но мне нужно. Вопрос выживания, да? Хару холодно ответил: — Нет. Осталось тридцать пять. За уведомлениями следи. Юма задумался на мгновение. Прямо сейчас он стоял рядом с участником, но не видел оповещения о нём. Оно в принципе появилось только при первой встрече: когда Хару подошёл к нему на складах, тоже ничего не высветилось. Вопрос машинально сорвался с губ: — Почему я не вижу его сейчас? Одноклассник хмыкнул, подумал несколько мгновений и выдал саркастичное: — Интересно, как ты до сих пор не умер. С правилами не знаком? Парень проигнорировал насмешку Хару, ожидая дальнейшего объяснения. Впрочем, оно не заставило себя долго ждать: — У него перезарядка есть. Если встретился с кем-то, то уведомление не будет беспокоить, пока не расстанешься с человеком дольше, чем на неделю. Хару выдержал паузу, после чего добавил: — Странная функция. Может, игра поддерживает объединения участников? Сложно по-другому объяснить такой любезный подход. Прозвенел звонок, который смог окончательно прервать разговор старшеклассников. Юма поплёлся к классу, всё сильнее ощущая подступающую к горлу слабость.

***

Последующие два дня также не дали улучшений. Видения пока не посещали юношу, а голод разрастался с бешеной скоростью. Занятия Юма решил прогулять: у него не хватало энергии на несколько часов нудных уроков. Вместо школы он пошёл в случайном направлении, пытаясь заглушить голод отвлечёнными мыслями. Это не помогало. Сейчас желание поесть ощущалось отчётливее, чем в первый раз. Наверное, оттого, что Юма уже познал сытость, и с этим знанием выносить муку давалось тяжелее. Он не заметил, как забрёл в район Хатано. Воспоминания об убийстве Кенто и Рё приятно согрели сердце. Старшеклассник петлял между домов, пока в нос не ударил знакомый запах. Юноша почувствовал аромат крови. Где-то вдалеке, но он явно был настоящим. Пульс участился, и Юма почти что побежал по направлению запаха. «Осторожно! Замечен участник поблизости». Уведомление ослепило. Парень огляделся, но никого не заметил. Тем временем манящий аромат становился всё сильнее. Завернув в пустующий переулок, он увидел лежащий на земле труп. Язык прошёлся по сухим губам, и Юма сделал шаг вперёд. В это мгновение прямо перед его лицом оказался человек. Старшеклассник не смог осознать ситуацию, получив удар по животу. Парень согнулся пополам, успев увидеть лишь ярко-красную радужку чужих глаз.