burning love

      В тёмном углу зала «Глубокой ямы», за дальним столиком скрытым от посторонних глаз было жарко и душно. Дым клубился к потолку, очерченный ярким светом неона. В воздухе витал тяжёлый запах алкоголя, сигарет и предвкушения пятничной ночи.       Хитклиф потягивал лёгкий коктейль, оглядывая толпу с нескрываемым любопытством. Впервые он приехал сюда для того, чтобы отдохнуть. Скэриэл давно скрылся из поля зрения, чтобы с кем-то поздороваться, и не появлялся уже минут двадцать. Похоже, не хотел портить атмосферу тягучего уединения за дальним столом.       Ведь Джером очевиден, точно карта на ладони. Не мог прекратить пялиться, зная, что под незамысловатой накидкой на Хитклифе – тёмная майка, открывающая соблазнительный вид на бледные плечи и острые ключицы. Даже не скрывался: от пьянящего интереса сладко тянуло где-то внизу живота. Когда Батлер, сидя в комнате часом ранее, увидел, как майка облегала грудь и стройную талию, подчёркивая ровные изгибы, то тут же решил остаться и к чёрту послать сомнительную вылазку в клуб. Но Готье, заметив, лишь понимающе улыбнулся, хитро подмигнул и вскинул руку, жестом показывая «нет, нет, нет». Он хотел свободы, прочувствовать вкус безбашенного отдыха, и кто такой Джером, чтобы останавливать? Оставалось только с покорностью и тихим выдохом подчиниться, чтобы потом истекать слюнями, как последний придурок. И со стояком мучиться, который никак не спадал, сука.       Вот Джером и занимался этим бестолковым делом: смотрел, отчаянно желая сжечь накидку. Предательское воображение подкидывало разные картинки, одна неприличней другой, и хотелось расшибиться головой об стену, чтобы исчезли ненужные сейчас сладкие мысли. Терзали, совсем не принося облегчения, подогревали кровь чуть ли не до стадии кипения. Можно оставить на Хитклифе только эту майку и нагнуть, прижавшись к крепким бёдрам, можно сохранить ещё и носки, так красиво подчёркивающие лодыжки и ступни. В последнее время Джером виделся с Готье слишком редко из-за учёбы и знал, что тот тоже изнывал. Ведь Хитклиф, помешанный, любил секс, который открыл для себя относительно недавно. Особенно, когда контролировали – маленький фетиш, о котором Готье упорно молчал. Но Джером знал. Ему не нужны были слова. Однако пора прекращать думать, и это сложно пиздец.       Ничто из желаемого в ближайшее время не предвиделось, поэтому приходилось только кусать губу от досады.       Однако... Чего страдать одному?       — Разве здесь настолько весело? Нравится? — наклонившись, выдохнул Джером на ухо Хитклифу, удовлетворённо замечая, как тот вздрогнул, покрывшись мурашками. Затем продолжил с лёгким укором. — Ты приехал развлекаться, не обязательно торчать со мной в углу.       — С тобой мне не бывает скучно, — отозвался Готье едва слышно, охрипшим голосом. — Знаешь же сам...       Он сбился с мысли от короткого горячего поцелуя за ухом. Джером прижался носом к светлым волосам, глубоко вдыхая головокружительный запах дорогого шампуня. Аромат до отказа заполнил лёгкие, напрочь стирая и сигаретный дым, и духоту. Батлер никак не мог привыкнуть к тому, как сильно этот запах бил по нервам. Сладость, что оседала на языке. Чистое удовольствие.       Джером усилием воли отстранился, чтобы влажно провести языком по мочке уха. Прихватил её зубами, тут же услышав сдавленный выдох Хитклифа. Даже в полутьме было видно, как точёные скулы приобрели розовый оттенок. На красивом лице появилось очаровательное выражение смущения: сжатые губы, отведённый светлый взгляд. Член Джерома мгновенно потяжелел, стало тесно в плотной ткани джинсов. Но терпимо. Хотя скоро от возбуждения можно будет свихнуться, если Готье продолжит так краснеть на любую, даже крошечную провокацию.       — Пей, — Джером с удовлетворённой улыбкой отодвинулся и коротко кивнул на забытый коктейль. Сам не пил, потому что Хитклиф ещё непривыкший к алкоголю. Следить нужно.       — Отвали, — недовольно выдохнул Готье, прикрывая большие глаза.       Но вскоре всю порцию мохито со льдом выпил. Затем вторую и третью, которые принёс Джером. Пришлось ходить к барной стойке, да, но чего не сделаешь ради своей светловолосой принцессы, так?       Батлер расслабился. Позволил себе отвлечься и забыть обо всём, слушая рассказы Готье и искренне смеясь над его шутками.       Но вот Джером просчитался, не учёл кое-чего. Того, что Готье, спустя час решив больше не пить, резко уткнётся аккуратным носом в шею, щекоча горячим дыханием кожу, и будет бормотать нечто вроде: «Очень душно». От лёгкого скольжения губ снова и снова пробегались мурашки по телу. Чувствительно. Джером сглотнул, когда Готье вдруг приблизился к линии челюсти и замер. Затем, через долгую томительную секунду прикусил.       — Хитклиф, — позвал Джером, чувствуя, как тёплая ладонь пробралась под футболку и накрыла низ живота. Голос дрогнул. Забытое возбуждение быстро напомнило о себе, ударяя в голову едва ли не взрывной волной. Блять, блять, блять. — Прекращай. Мы здесь не одни.       И от последнего хотелось по-настоящему выть от досады. Ну какого чёрта потащились сюда? Сидели бы спокойно в комнате. Ну, может, не очень спокойно... Джером бегло огляделся. Основная масса людей хоть и находилась на танцполе, непонятно качаясь, но пара-тройка сидели за столами рядом, достаточно близко, чтобы существовала опасность. Хотя мысль о том, что можно быть замеченными странным образом только подлила масла в огонь. Ведь проклятый мозг сразу рисовал картины, не ограничивающиеся простыми ласками.       — Да, — грустно отозвался Готье, вздохнув, но не отстранился. Вопреки тону вжимался до неприличия. Даже руку не убирал из-под футболки. — Не одни.       Через секунду он укусил открытое горло Джерома.       Чтоб тебя, Хитклиф.       Джером сцепил зубы и чуть повернул голову, предоставляя больше пространства для приятных поцелуев. Ощущал каждой клеткой кожи тепло тела Готье даже через одежду. Пухлые губы уже приближались к вороту футболки, пока пальцы настойчиво гладили низ живота, заставляя Батлера мелко дрожать от ощущений. Сильный внезапный укус и тянущая боль вынудили несдержанно выругаться сквозь зубы: Готье тоже ревнивая сука, и это ужасно льстило. Ведь оставил метку, нет сомнений.       Вскоре нежная аккуратная ладонь дразняще скользнула под жёсткий пояс джинсов, но замерла, вынуждая кожу пылать. Как и весь Готье замер, неровно дыша в районе ключиц Батлера. Без слов спрашивал «можно ли?». Грёбаное искушение. Желание, чтобы он опустил руку ниже, отключало рациональные мысли. Член дёрнулся, напряжённый до предела.       Секунды казались вечностью.       Остатками искалеченного рассудка Джером понимал, что нужно срочно остановить Готье. Прекратить всё это. Тот немного не в себе и трезво мыслить не может, да и ещё куча весомых «но». Несмотря на то, что этот клуб многое повидал, место не для приличного общества, и всё же опасно, опасно, опасно. Люди поблизости могли в любой момент обернуться, заметить. Скэриэл мог вернуться. Неприятно получится при любом исходе. Но как же сильно хотелось наконец избавиться от этого ебанутого напряжения...       Когда дело касалось Хитклифа, в Джероме не оставалось ничего святого.       Риск. Ну и хорошо. Славно. Джерому уже до лампочки на всё и на рамки приличия в том числе, до такой степени сокрушительно желание. Но только игра будет по его правилам. Хитклифу лучше сейчас не передавать контроль. Джером мягко взял Готье за локоть и отстранил руку от себя, чтобы тут же скользнуть под чужую накидку. Готье вздрогнул, поднял глаза и попытался возразить, но был быстро прерван тихим голосом Джерома:       — Расставь ноги шире.       Это не было словами, которые можно оспорить. Готье смотрел большими светлыми глазами даже немного жалобно, но тут же послушно раздвинул бёдра. У него расширенные зрачки. Блики неона так ярко отражались в серой радужке.       Джером наклонился ближе, чувствуя неясный трепетный восторг от покорности, и спокойно прошептал прямо в губы:       — Постарайся быть незаметнее, ладно? Ведь не нужно, чтобы все видели, как тебе хорошо, пока я дрочу тебе под столом, — Готье в ответ издал неясный отчаянный звук, подаваясь ближе, но губы соприкоснулись всего на секунду, посылая ток в каждый нерв, прежде чем Джером отстранился, любуясь эффектом.       Нуждающийся Хитклиф. Его Готье.       Джером ещё раз убедился, что в их сторону никто не смотрит, и, не церемонясь, грубо сжал напряжённый член Готье сквозь ткань невыносимо тонких брюк. Вот же мудак Хитклиф, ведь и эти штаны додумался напялить. Узкие, так соблазнительно подчёркивающие упругую задницу и длинные ноги. Знал, лис, что творит своим видом с измученными мозгами.       Готье коротко простонал, задрожав всем телом. Прикрыл глаза, крепко вцепившись рукой в предплечье Джерома. Тот, надавливая, провёл ладонью по всей длине члена, отмечая твёрдость. Вот сука, насколько же сильно обстановка заводила Готье, раз так стояло? Дыхание Хитклифа окончательно сбилось в аккомпанемент быстро бьющемуся сердцу Джерома.       Не время для долгих прелюдий. Да и терпения не было, хотя так восхитительно было бы ласкать аккуратные колени, доводить до грани, выводя неясные узоры кончиками пальцев и усиливая этим чувствительность... Но в другой раз. Джером быстро скользнул рукой под пояс брюк и бельё, сжал горячий член Готье, умирая от чужой сладкой дрожи и боли от ногтей, что впились в предплечья. Собственный член дёрнулся, теснота джинсов – болезненна до одури, но глубоко плевать. Только Готье принадлежало всё внимание. Музыка в клубе, казалось, стала громче, перебивая стук в висках.       Ударная доза адреналина от осознания, что делал Джером и где, мгновенно обострила ощущения. Тут же в голове забилась дико идиотская мысль, какого Готье могли увидеть совершенно незнакомые люди. Искажённое от удовольствия красивое лицо, растрёпанные волосы. Уколола и ревность. Знатно так уколола, чтоб ей провалиться. Но Джерома успокоила, точно транквилизатор, мысль, что зато в его руках увидят Готье. Так намного лучше.       С каждым движением кисти, пальцы которой плотно обхватывали твёрдый истекающий смазкой член, с каждым судорожным вдохом и напряжением стройных бёдер сильнее вставляло. Хотя Джером старался не терять голову, но бесполезно. Всегда бесполезно, сука, как бы не пытался.       Джером окончательно сдался, посылая всё к чёрту. Сердце напрочь слетело с катушек. Дрочил грубо, жёстко, с оттяжкой. Хорошо хоть влажно было: блядски много смазки, которую Батлер собирал большим пальцем, изредка мягко гладя головку. Маленькие проявления нежности.       Готье стукнулся затылком об стену, когда откинул голову назад, и нахмурился, прокусив губу. Но быстро забыл о боли: тихо стонал, уже совсем не контролируя себя. Музыка глушила звуки и спасала ситуацию, но только Джерому она не помогала: слишком близко, красивые стоны били по мозгам, троекратно усиливая возбуждение.       Готье повернулся и, быстро и сильно притянув Батлера за шею, отчаянно поцеловал. До синяков и боли мучил губы, будто совсем пропащий. Джером тихо простонал от напора, не сдержавшись, и прокрутил кисть, зная, что так сделает вдвойне приятно. Едва сам не сжимал бёдра, хотя так бы только хуже сделал. Горячий ток достигал самых кончиков пальцев – отголосок удовольствия Готье.       Пиздец.       «Как теперь спокойно посещать этот клуб?» — мелькнула в голове мысль, прежде чем испарилась. Похуй уже было на всё. И на то, как они выглядят со стороны, что о них подумают, а явно всё прекрасно написано на лице Готье, видно по самому Батлеру. Это не имело значения. Окружающее стало вдруг таким неважным; весь мир сконцентрировался в мягких губах, что топили в наслаждении.       Готье явно был близок к оргазму, ведь цеплялся крепко и бесстыдно толкался в руку. Джером безжалостно увеличил темп, доводя до пика за секунды. От звука собственного имени, слетевшего с пухлых губ, Батлеру показалось, будто в рай попал, который ему никогда не светил. Как же сильно любил придурка, до боли и ломоты в костях, словами не передать. Джером почувствовал металлический привкус во рту, пока держал разбитого сильным удовольствием Готье, и, казалось, разбивался на осколки тоже.       И сколько же спермы, блять, как теперь руку вытаскивать, чтобы и Готье, и себя не замарать?       Но аккуратно отодвинулся, доставая руку так осторожно, как мог, придерживая пояс штанов. Получилось. Чистой ладонью грубо поправил брюки Готье, пока тот приходил в себя, и огляделся в поисках салфеток. Нашёл и, вытирая пальцы от тёплого семени, убедился, что всё прошло благополучно. Никто даже не смотрел в их сторону, да и полутьма, чертовка, спасла. А когда Джером заметил, что Хитклиф потянулся к его паху, то оттолкнул локтём, хрипло пояснив:       — Как вернёмся, продолжим. Отдыхай.       Готье, ожидаемо, такой вариант не устроил, но нежный, мягкий поцелуй оборвал все протесты.       Предвкушение всегда слаще.